Возвращение — часть 21

На первом этаже двое незнакомых верзил в чёрной форме, которую я в городе видел впервые, уверенно преградили мне дорогу к лестнице, ведущей на второй этаж. Такого ещё не бывало. Говорят, что форма обезличивает. В данном случае это очень походило на правду. Помните мультфильм про Вовку в тридевятом царстве: «Ну-ка, двое из ларца — одинаковых с лица…» Вот и эти оба здоровяка, похожие, как близнецы, были могучего телосложения, широкоплечие, с крепкими бицепсами и мощными шеями, на которых сидели узколобые головы с маленькими оловянными глазками и твердокаменными челюстями. Короче говоря, классический пример вышибал.

— В чём дело? — изумился я, пытаясь обойти преграду.

Но оба охранника синхронно шагнули влево перекрывая мне путь и указали на боковой коридор.

— Вам туда, — равнодушным голосом произнёс крайний здоровяк. — В первый кабинет.

— Не нужно мне в первый кабинет, — попытался возразить я. — Меня ждёт советник по гражданскому праву!

Но стражи были непреклонны.

— Вас ждут в первом кабинете.

Уже понимая, что спорить совершенно бесполезно, я невнятно пробормотал что-то об обратно пропорциональной зависимости умственных способностей и перекачанных мышц, но это не оказало на двойняшек никакого воздействия. Они равнодушно глядели куда-то вдаль поверх моей головы, очевидно, прозревая там, за гранью мироздания некую премудрость, недоступную такой ничтожной личности вроде меня. Делать было нечего, и я поплёлся в указанном направлении.

В коридорах первого этажа мне ещё не приходилось бывать. Впрочем, они не сильно отличались от второго — та же тишина и спокойствие, такие же стандартные двери и застоявшийся, пропахший казённой канцелярщиной воздух.

Поддавшись неосознанному внутреннему протесту, я не стал стучать, а сразу же распахнул дверь первого кабинета и с пренебрежительным видом решительно ввалился внутрь.

— А я-то гадал, когда ты уже соизволишь появиться, — встретил меня знакомый жизнерадостный голос.

За старым облупленным столом, покрытым чернильными пятнами и потемневшими от времени царапинами, восседал собственной персоной Дианус. Правда сегодня толстяк выглядел вовсе не так, как во время нашей последней встречи в моей квартире, когда заявился в дырявых спортивных штанах и засаленной грязной майке. Сейчас он был одет в такую же строгую чёрную форму, как и охранники, с единственным отличием — в петличках у него матово отблёскивали серебряные эмблемы с изображением головы о двух профилях, смотрящих в разные стороны.

Заметив моё замешательство, Дианус ухмыльнулся и махнул рукой, указывая на стул, стоящий напротив по другую сторону стола.

— Не робей, присаживайся.

Я молча присел на предложенный мне стул и обвёл взглядом кабинет. Он оказался совершенно пустым — голые стены, два окна, стол и пара стульев. Вот и вся обстановка. На пустом же столе лежала одна-единственная тонкая канцелярская папка, завязанная тесёмочками, и мне почему-то сразу стало неуютно.

— Да, обстановочка здесь, надо признать, и в самом деле спартанская, — проследив за моим взглядом, прокомментировал хозяин кабинета. — Зато ничего не отвлекает от дела.

Дианус внимательно посмотрел на меня и, не дождавшись реакции, недовольно нахмурился:

— Это что ж, голуба, ты так и будешь в молчанку играть?

— В каком смысле?

— А в таком, что раз уж пришёл, то нечего отмалчиваться. Выкладывай всё, как есть!

Я с недоумением вытаращился на него.

— Но ведь это вы сами меня вызвали! Я, собственно говоря, и не собирался… ну, в том смысле, что не знаю, о чём говорить…

— Хм… он не знает, видите ли…

Дианус быстро отбарабанил пальцами по крышке стола какой-то затейливый ритмический рисунок, пристально разглядывая меня, как некий любопытный образчик.

— Не знает он… — насмешливо передразнил толстяк. — А кто знает?! Может, подельники твои?

— Да объясните толком, о чём идёт речь? — попросил я, чувствуя, что произошла какая-то путаница. — Совершенно ничего не понимаю, какие подельники?! В чём меня обвиняют?

Дианус посерьёзнел, распустил тесёмки на папке и, открыв её, внимательно прочёл несколько предложений, затем перевернул страницу и что-то сверил на ней с предыдущим текстом, водя пальцем по строкам. При этом он несколько раз бросал на меня исподлобья испытывающий взгляд. Происходило что-то из ряда вон выходящее, совершенно непонятное и пугающее. Мне пришло на ум, что где-то кто-то в недрах канцелярии допустил случайную ошибку, из-за которой теперь и загорелся весь этот сыр-бор.

— Послушайте, это какое-то заблуждение, — обратился я к визави. — Мне не в чем признаваться и никаких подельников у меня нет.

— Кто бы говорил… — недовольно скривился Дианус. — А как же твоё второе и третье я?!

От такого заявления у меня даже дар речи отнялся. Первая мысль, мелькнувшая в голове, была о том, что мой оппонент свихнулся. Очевидно, эта мысль явственно отразилась на моём лице, потому что Дианус медленно закрыл папку, сцепил пальцы рук на уровне лица и, опустив на них подбородок, уставился на меня.

— Вот не пойму я: то ли ты, Сергей, такой дурень непроходимый, то ли хитрец, каких мир не видывал, — в раздумье произнёс он. — Думаю, что всё же хитрюга…

Решив на всякий случай не спорить, я осторожно допустил:

— Ну, если вы имеете ввиду альтэр эго, то есть бессознательное…

— Да брось уже дурачиться! — прервал меня Дианус. — Ты прекрасно понимаешь, что речь идёт о твоих других ипостасях в образе бывалого солдата и этого… воришки.

— Какого ещё воришки?

— Твоего приятеля с замашками аристократа. Неужели ты настолько наивный, что не догадался?! Это же твои новые друзья.

— Серый и Воронин?!

— А кто ж ещё?! Только не пытайся меня убедить в том, что ты до сих пор ещё не понял, что они — твои собственные проявления в других вероятностях бытия?

Вот уж после таких слов я и вовсе обалдел и не смог даже произнести ни слова, а хозяин кабинета продолжал:

— Наверняка бежать задумали, сговорились, да? А ведь и не догадываетесь вовсе, что, если даже каким-то чудом вам удастся пробраться в подземелья и отыскать там остатки выхода из лабиринта, то вернуться в свою реальность сможет только один из вас! Понимаешь?! Всего лишь один! Любопытно было бы посмотреть, как вы эту проблемку решать станете. Впрочем, всё это гипотетически, а вызвал я тебя сюда по другой причине…

— По какой? — выдавил я из себя.

В это время с улицы неожиданно донёсся звук выстрела и какие-то отчаянные крики. Затем послышался приближающийся топот бегущих людей. Снова раздался выстрел.

— А вот по этой!

Дианус резко ткнул пальцем в сторону приоткрытого окошка, из которого всё громче доносились звуки усиливающихся беспорядков. Раздражённо поморщившись, он спрятал папку в выдвижной ящик стола, запер его на ключ и решительно встал. Расправив форму, хозяин кабинета достал из внутреннего кармана большой пистолет и уверенно направился к выходу, а я растерянно глядел ему вслед.

— Что происходит? Объясните…

— Бардак! — коротко ответил Дианус.

Уже у самой двери он обернулся и участливо посоветовал:

— Да не сиди ты сиднем, как истукан…

— А что же мне делать?

— Просыпайся, пока не поздно!

И в это время где-то рядом так оглушительно грохнуло, что треснули стёкла в окнах и осыпались осколками на пол. От неожиданности я подскочил и проснулся…

За разбитым окном в темноте ночи колыхались зловещие багровые отсветы, доносились выстрелы и отчаянные крики. Инга испуганно прижалась к моему плечу и, тревожно глядя на разрастающееся зарево за окном, прошептала:

— Серёжа, что это?!

— Не знаю, но что-то очень нехорошее.

— Ох, мне почему-то страшно…

— Не бойся. Быстро одевайся, мы должны попасть в мэрию, — уверенно произнёс я.

Если честно, то никакой особой уверенности сам я не испытывал, но хотел как-то подбодрить Ингу, которая в эту минуту выглядела перепуганным насмерть ребёнком.

Только сейчас до меня дошло, что беседа с Дианусом на самом деле оказалась просто обычным сном, хотя… уж больно как-то хитро переплелось сновидение с явью. И там вроде ещё что-то такое было… о чём толстяк мне намекнул, что-то важное… впрочем, в настоящее время не до решения туманных ребусов. Нужно спасать Ингу да и себя тоже от надвигающейся опасности. Кажется, я уже начинал догадываться о том, что происходит на улицах — наверняка, повстанцы прорвались в город под покровом ночной темноты.

Одевшись наспех и застёгивая на ходу пуговицы, мы выскочили из квартиры, захлопнули за собой по привычке дверь и ссыпались вниз по лестнице, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки. Скособоченная дверь подъезда висела на одной петле.

На улице царила полнейшая неразбериха. Беспорядочно метались полураздетые люди. Тянуло прогорклой гарью, забивающей дыхание. Над самыми крышами домов стелились жирные клубы чёрного дыма — где-то неподалёку горело здание. В дальнем конце улицы появилась какая-то толпа людей, вооружённых дубинами и самодельными копьями. Они угрожающе двинулись к центру. Одинокий летун взмыл им навстречу и бросил в толпу несколько увесистых камней. Раздался выстрел, и он рухнул вниз, словно срезанный.

— Бежим!

Я схватил Ингу за руку и настойчиво потянул в сторону центральной площади, которая к счастью находилась совсем неподалёку. Похоже, мысль укрыться в здании городской мэрии пришла в голову не только нам. Многие горожане со всех ног бежали в том же направлении. Навстречу над нашими головами промелькнуло несколько летунов, в руках которых я заметил винтовки. Остановившись в конце дома и перебросившись несколькими фразами с убегавшими, они устроились на крышах по обе стороны улицы и притаились за вентиляционными трубами.

Тем временем мы добрались до площади и подбежали к входным дверям мэрии. К собственному изумлению я обнаружил здесь тех самых охранников-двойников из моего странного сна, только в этот раз на них не было чёрной формы и стояли они на улице перед дверью. У каждого через плечо был переброшен короткоствольный карабин. Они деловито распределяли беженцев. Всех женщин отправляли в убежище, которое, как оказалось, располагалось в огромном подвале под главной лестницей, ведущей на второй этаж.

— Серёжа, пожалуйста, не лезь вперёд, — тихо произнесла Инга, умоляюще сложив руки. — Очень тебя прошу! Я… я тебя люблю…

— Я тебя тоже! Не волнуйся, всё будет хорошо.

Напиравшая сзади толпа разъединила нас. Инга несколько раз взмахнула над головой руками, но вскоре я потерял её из виду.

— А куда мне? — спросил я у охранника.

— На второй этаж, там всё объяснят.

Взбежав по лестнице наверх, я сразу направился в кабинет советника по гражданскому праву. Дверь была открыта нараспашку. Через неё входили и выходили озабоченные люди с оружием в руках. Посреди комнаты лежали большие ящики, окрашенные в ядовито-зелёный цвет. Из них вынимали новенькие винтовки и раздавали входящим. А у самой двери горкой стояли металлические ящики, из которых мой первый знакомый в городе — летун Леон доставал обоймы с патронами и выдавал стрелкам. Руководил этим процессом лично Гунар. Заметив меня, он взмахом руки подозвал к себе.

— Хорошо, Сергей, что вы уже здесь, поможете мне с организацией.

— Но я же не военный и ничего в этом не понимаю.

— А что тут понимать?! Нужно забаррикадироваться и расставить стрелков у каждого окна на обоих этажах. А на чердаке собрать ударную группу летунов, которые должны быть готовы в любую минуту подняться в воздух и забросать наступающих гранатами. Кстати, тоже возьмите винтовку и патроны…

— Зачем это?

— А вы как думаете отбиваться от нападения этих проклятых повстанцев, когда нас обложат со всех сторон? Может быть, карандашами или канцелярскими скрепками?!

Я на мгновение представил себе, что стреляю в живых людей, таких же, как сам, и меня тотчас замутило.

— Нет. Я не смогу.

Советник бросил на меня быстрый взгляд и презрительно скривился.

— Слюнтяй интеллигентный…

Я еле сдержался, чтобы не нахамить ему в ответ, а вместо этого осторожно предложил:

— Может, стоит поискать какие-нибудь пути для отступления? А ещё лучше тайком вывести мирных жителей из города на время, пока утихнут боевые действия…

Гунар настороженно вперился в меня холодным взглядом.

— Каким образом?

Я уже открыл было рот собираясь объяснить, но советник резким взмахом руки остановил меня.

— Стоп. Давайте выйдем в соседний кабинет.

Гунар стремительно вышел в коридор, быстро обменявшись с Леоном какими-то незаметными жестами, которым я не придал значения. Зайдя в соседний кабинет, советник развернулся и в упор пристально посмотрел на меня.

— Итак, каким образом вы предлагаете осуществить эвакуацию?

— По подземельям, естественно. Кстати, вполне вероятно, что удастся вообще выбраться из долины в нормальный мир. В первую очередь пойдут женщины и де… — я на мгновение запнулся, так как детей-то в городе и не видел ни разу, и продолжил: — Ну, потом те, кто послабее и старики, а уж последними…

Но тут советник настойчиво прервал меня:

— Погоди, откуда тебе известно про подземелья? И что ты знаешь о выходе из долины?

Гунар был явно взволнован разговором так, что даже не заметил, как перешёл на ты.

— Ну, как… ведь вы же сами вчера рассматривали схему, на которой явно были указаны какие-то подземные ходы, ведущие за пределы города. Это же любому понятно. Да ещё и…

Я вдруг совершенно отчётливо вспомнил слова Диануса из моего сна о том, что где-то в подземелье сохранился остаток выхода из лабиринта.

— Что?

— Знакомый один говорил, что под городом в подземелье осталась часть лабиринта, по которому можно вернуться…

— Куда?

— В свой мир. По крайней мере, он так сказал.

— Кто он? Имя!

Что-то в голосе и во взгляде советника мне очень не понравилось.

— Не знаю его имени, — попытался я выкрутиться.

— Так… интересно… знакомый без имени… — Гунар злобно усмехнулся, отступая на шаг.

За несколько мгновений его физиономия преобразилась до неузнаваемости. Обычно благожелательная с располагающей улыбкой, сейчас она превратилась в зловещую маску.

— Ах ты щенок! — прошипел он. — Дурачить меня вздумал?! Хочешь разрушить то, что создавалось многие годы?!

— Погодите, — я опешил от столь разительной перемены. — Разве не лучше будет вместо кровопролития вывести людей в нормальный обычный мир?! На свободу, где все будут равны и каждый сможет жить так, как захочет? Где родители сами будут воспитывать своих детей?

— Да, прав был Перец, когда предлагал тебя тихо убрать, пока ты не начал воду мутить!

От этого заявления у меня и челюсть отвалилась, а Гунар продолжал:

— Это мой мир и другого мне не нужно! Здесь я делаю то, что хочу, поэтому меня это вполне устраивает. И я никуда отсюда не уйду, и никого отсюда не выпущу, даже если придётся перебить большинство идиотов с обеих сторон! Впрочем, Перец придерживается того же мнения. А всякие борцы за свободу и прочую чушь нам здесь не нужны! Понятно?!

Я попытался что-то возразить, но он выхватил пистолет и направил мне прямо в живот.

— Стой на месте, музыкантишка! Дёрнешься — пристрелю…

Не выпуская меня из виду, советник чуть повернул голову к двери и громко крикнул:

— Эй, Леон, быстро сюда!

Через мгновение летун уже стоял в дверях, недоумённо переводя взгляд с меня на советника и обратно.

— Этого до возвращения Перца связать и посадить в камеру… ты знаешь в какую. И не позволяй ему ни с кем разговаривать! Если ослушается, пристрели без разговоров.

Леон тотчас беспрекословно кинулся исполнять приказание. Он связал мне руки за спиной прочным шнуром, оказавшимся у него в кармане. Затем из какой-то тряпки соорудил кляп и затолкал его мне в рот с такой силой, что я не мог даже языком шевельнуть.

— Да, и ещё сделай так, чтобы по дороге в камеру его никто не узнал.

Летун на мгновение задумался, а затем выскочил из комнаты. Гунар подошёл вплотную ко мне и злобно процедил:

— Ну что, музыкант, доигрался?! А я-то тебя защищал…

Вернулся Леон с большим мешком и сноровисто натянул на меня так, что на виду остались только ноги.

— Пошли…

Он взял меня за руку и вывел в коридор. Последнее, что я услышал от советника по гражданскому праву, было негромкое:

— До встречи, музыкант… скоро Перец вернётся…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *