Время от времени, но не реже, однако, чем раз в месяц, раздаётся истошный вопль театральной общественности: — Нужно оздоровить советскую эстраду! — Пора уже покончить! — Вон! Всем известно, кого это «вон» и с кем «пора уже покончить». — Пора, пора! — восклицают директора и режиссёры театров малых форм. — Ох, давно пора,— вздыхают актёры этих же театров. — Скорее, скорее вон! — стонет Главискусство. Решают немедленно, срочно, в ударном порядке приступить к оздоровлению советской эстрады и покончить с полупетуховщиной. Всем ясно, что такое полупетуховщина. Исчадие советской эстрады, халтурщик Полупетухов, наводнил рынок пошлыми романсами («Пылали домны в день ненастья, а ты уехала в ландо»), скетчами («Совслужащий под диваном»), сельскими частушками («Мой милёнок не дурак, вылез на акацию, я ж пойду в универмаг, куплю облигацию»), обозрениями («Скажите — А!»), опереттами («В волнах самокритики»1) и др. и пр. Конечно, написал всё это не один Сандро Полупетухов, писали ещё Борис Аммиаков, Луврие, Леонид Кегельбан, Леонид Трепетовский и Артур Иванов.2 Однако всё это была школа Сандро и все деяния поименованных лиц назывались полупетуховщиной. Действительно, отвратительна и пошла была полупетуховщина. Ужасны были романсы, обозрения, частушки, оперетты и скетчи. И желание театральной общественности оздоровить эстраду можно только приветствовать. Оздоровление эстрады обычно начинается с созыва обширного, сверхобщего собрания заинтересованных лиц. Приглашаются восемьсот шестьдесят два писателя, девяносто поэтов, пятьсот один критик, около полутора тысяч композиторов, администраторов и молодых дарований. — Не много ли? — озабоченно спрашивает ответственное лицо. — Ну, где же много? Всего около трёх тысяч пригласили. Значит, человек шесть приедет. Да больше нам и не нужно. Создадим мощную драмгруппу, разобьём её на подгруппы, и пусть работают. И действительно, в назначенный день и час в здании цирка, где пахнет дрессированными осликами и учёными лошадьми, наверху, в канцелярии, открывается великое заседание. Первым приходит юный Артур Иванов в пальто с обезьяньим воротником. За ним врываются два Леонида, из коих один Трепетовский, а другой Кегельбан. После Луврие, Бориса Аммиакова является сам Сандро Полупетухов. Вид у него самый решительный, и можно не сомневаться, что он вполне изготовился к беспощадной борьбе с полупетуховщиной. — Итак, товарищи,— говорит ответлицо,— к сожалению, далеко не все приглашённые явились, но я думаю, что можно открывать заседание. Вы разрешите? — Валяй, валяй,— говорит Аммиаков.— Время не терпит. Пора уже наконец оздоровить. — Так вот я и говорю,— стонет председатель.— До сих пор наша работа протекала не в том плане, в каком следовало бы. Мы отстали, мы погрязли… В общем, из слов председателя можно понять, что на театре уже произошла дифференциация, а эстрада безбожно отстаёт. До сих пор Луврие писал обозрения вместе с Артуром Ивановым, Леонид Трепетовский работал с Борисом Аммиаковым, а Сандро Полупетухов — с помощью Леонида Кегельбана. — Нужно перестроиться! — кричит председатель.— Если Луврие будет писать с Трепетовским, Сандро возьмёт себе в помощники Иванова, а Кегельбан Аммиакова, то эстрада несомненно оздоровится. Все соглашаются с председателем. И через неделю в портфель эстрады поступают оздоровлённые произведения. Романс («Ты из ландо смотрела влево, где высилось строительство гидро»), скетч («Радио в чужой постели»3), колхозные частушки («Мой милёнок идеот, убоялся факта, он в колхозы не идёт, не садится в трактор»), обозрение («Не морочьте голову»), оперетта («Фокс на полюсе») и др. и пр. И на месяц все успокаиваются. Считается, что эстрада оздоровлена. 1929 1. «В волнах самокритики» — возможно, авторы обыгрывают название дореволюционного фарса «В волнах страстей». |
Полупетуховщина
Автор
