Подарок цвета молодой травы

В Арыси спецвагоны окончательно оформились в спецпоезд. Скорый Полторацкий, облегчённо бренча чайниками, побежал на Ташкент. А спецпоезд, получивший название «литер А», в связи с чем ему были дарованы особые преимущества (проход вне всякой очереди впереди скорых поездов), незлобиво простоял в Арыси лишних пять часов.

Мимо снеговых цепей, с грохотом перекатываясь через искусственные сооружения (мостики, трубы для пропуска весенних вод и др.), а также бросая трепетную тень на горные ручьи, «литер А» проскочил Чимкент и долго вертелся под самым боком большой снеговой горы.

Не будучи в силах одолеть перевал сразу, «литер А» подскакивал к горе то справа, то слева, поворачивал назад, пыхтел, возвращался снова, тёрся о гору пыльно-зелёными своими боками, всячески хитрил и выскочил, наконец, на волю. Исправно проработав колёсами всю ночь, поезд молодецки осадил на станции Аулие-Ата.

В клубах удивительного солнечного света, на фоне алюминиевых гор стоял паровоз цвета молодой травы. Это был подарок аулиеатинских железнодорожников Турксибу.

В течение довольно долгого времени по линии подарков к торжествам и годовщинам у нас не всё обстояло благополучно. Обычно дарили или очень маленькую, величиной с кошку, модель паровоза, или, напротив того, зубило, превосходящее размерами телеграфный столб.

Такое мучительное превращение маленьких предметов в большие и наоборот отнимало много времени и денег и практиковалось довольно долго. Никчёмные паровозики пылились на канцелярских шкафах, а титаническое зубило, перевезённое на двух фургонах, бессмысленно и дико ржавело во дворе юбилейного учреждения.

Но аулиеатинский паровоз «О-в», ударно выпущенный из среднего ремонта, был совершенно нормальной величины, и по всему было видно, что зубило, которое, несомненно, употребляли при его ремонте, тоже было обыкновенного размера.

Красивый подарок немедленно впрягли в поезд, и «Овечка», как принято называть в полосе отчуждения паровозы серии «О-в», неся на своём передке плакат «Даёшь Сибирь», бодро покатил к истоку Турксиба, к станции Луговой.

2 ноября 1927 года на первый десяток турксибовских шпал лёг первый чёрно-синий рельс, выпущенный Надеждинским заводом. В течение трёх лет с тех пор из прокатных станов завода беспрерывно вылетали огненные макароны рельс. Турксиб требовал их всё больше и больше.

Укладочные городки, которые шли друг другу навстречу из Луговой и Семипалатинска, с севера и юга, в довершение всего устроили соревнование и взяли такой темп, что всем поставщикам материалов пришлось туго.

Вечер в Луговой, освещённый розовыми и зелёными ракетами, улетавшими в чёрное лакированное небо, был настолько хорош, что старожилы, если бы они здесь имелись, хвастливо утверждали бы, что такого вечера они не припомнят. К счастью, в Луговой старожилов не было. Ещё в 1927 году здесь не было не только что старожилов, но и домов, и станционных помещений, и рельсового пути, и триумфальной арки с хлопающими на ней лозунгам и флагами, неподалёку от которой остановился правительственный поезд.

1930