Приблизительно с сентября месяца столицу начинает трясти концертная лихорадка. Птицы улетают в Египет. Вместо них налетают администраторы, и пение птиц на всю зиму заменяется звуками скрипок, роялей, голосов и арф. Жертвоприношенческие пляскиЕсть концерты, незримые миру. Даются они обычно в богатых учреждениях и знаменуют начало семейного вечера. Сотрудники, извещённые рукописными афишами, стекаются в большой финсчётный зал, из которого убраны столы и стулья. Там, на временных подмостках, уже бродит завхоз, организатор концерта, он же конферансье. — Товарищи,— говорит он, дружелюбно усмехаясь,— позвольте считать наш семейный вечер открытым. Ему позволяют, но ещё часа два подмостки пустуют. Завхоз-конферансье умчался в такси за гвоздём вечера — балериной Шланг. Если учреждение в эти дни раздирает склока, то публика не скучает. Взвешиваются шансы того или иного начальника, передаются волнующие слухи, плетутся адские интриги. Но если случайно склоки нет, то публика томится и выдвигает из своей среды артистов-любителей. Управделами, шатаясь от страха, невнятно бормочет: — Эпиталама из оперы «Нерон». Делопроизводительница ударяет по клавишам, и певец начинает: Пою тебе, бог Гименей, Но уже гремит под окнами мотор, и балерина Шланг, спотыкаясь о футляры для пишущих машинок, сваленные на пол, выпрыгивает на сцену. Дальше всё понятно. Мелодекламация: «Трубадур идёт весёлый» или «В английской шахте стонет Джон, работою он удручён». Потом скрипач, цимбалист, певец, сатирик и исполнительница якутских жертвоприношенческих плясок. Через два дня в вечерней газете появляется письмо в редакцию. «Местком такого-то учреждения приносит свою глубокую благодарность артистам тт. Шланг, Птибурдукову, Саломейцевой, Юмореску, Океан-Поколенову и Инге Зайонц за любезное участие в семейном вечере». Артисты бережно сохраняют эту заметку. Такая заметка стоит гонорара — она даёт артисту репутацию общественника. Сердце красавцаЗнаменитый тенор, любящий фотографироваться вполоборота со скрещёнными на груди пухлыми руками, тот самый тенор, которого публика уже 30 лет знает по имени и отчеству, даёт концерт. При выборе зала меньше всего его занимает акустика. Ему важно одно — в зале должно быть побольше мест. Найдя такой зал, он выпускает лиловые афиши и ждёт. Ждать ему приходится недолго. Через три дня все билеты проданы. Тенор надевает фрак, втыкает в петлицу хризантему величиной с головку цветной капусты и выходит на сцену. Впереди себя он держит ноты, хотя поёт одно и то же уже 30 лет. Раньше в его концертах участвовали три-четыре артиста. Но трем-четырём артистам надо платить. И вот знаменитый тенор стал уменьшать число участников. Их стало двое, потом один, а потом вовсе не стало. Жадность одолела знаменитого тенора. Теперь он неумолчно поёт весь вечер один. — Что вам спеть? — спрашивает баловень Софила.1 И публика заказывает. Но арию из «Риголетто», для которой пришли все, он не поёт. — Я буду петь её на следующем концерте,— говорит тенор с улыбкой гостеприимного хозяина.— Приходите. Милости просим. Зал вздыхает. Придётся ещё раз потратиться на билеты. Возмещённая потеряЕсть также концерты ослепительные. Их устраивает администратор, которому не удалось выиграть 25 000 рублей по облигации. Эту потерю администратор с лихвой возмещает устройством гала-концерта, афиша которого имеет такой вид: 1-Й ГОСЦИРК И публика валит, не соображая, что остальные 95% сбора идут отнюдь не на пользу поэзии и прозы. 1929 1. …баловень Софила… — Софил — Советская филармония. |
Когда улетают птицы
Автор
