Гора идёт к Магомету

Пока под керосино-кадильными фонарями шёл митинг и всё население Луговой столпилось у трибуны, фоторепортёр с двумя аппаратами, штативом с машинкой для магния кружил вокруг арки.

Арка казалась фотографу подходящей. Она получилась бы на снимке отлично. Но поезд, стоявший шагах в двадцати, получился бы слишком маленьким. Если же снимать со стороны поезда, то маленькой получилась бы арка.

В таких случаях Магомет, не долго думая, шёл к горе, отлично понимая, что уж гора-то безусловно к нему не пойдёт. Но фоторепортёр предпочитает, чтобы гора шла к нему. Он сделал то, что показалось ему самым простым. Попросил подвинуть поезд под арку таким же лёгким тоном, как просят в трамвае немножко подвинуться.

Кроме того, он настаивал на том, чтобы труба паровоза стояла как раз под аркой и чтобы из неё, трубы, валил по возможности густой белый пар. Ещё требовал он, чтобы машинист бесстрастно смотрел из окошечка вдаль, держа ладонь козырьком над глазами.

Железнодорожники растерялись и, думая, что так именно и надо, просьбу удовлетворили. Поезд с лязгом подтянулся к арке, из трубы повалил требуемый пар и машинист, высунувшись из окошечка, сделал зверское лицо.

Тогда фоторепортёр произвёл такую вспышку магния, что задрожала земля и на сто километров вокруг залаяли собаки. Сделав снимок, фотограф сухо поблагодарил железнодорожный персонал и поспешно удалился в своё купе.

Поздно ночью «литер А» шёл уже по Турксибу. Колёса легко пробегали по новым рельсам. Когда население поезда укладывалось спать, в коридор вагона, шатаясь, вышел фотограф и, ни к кому не обращаясь, скорбно сказал:

— Странный случай. Оказывается, что эту проклятую арку я снимал на пустую кассету. Так что ничего не вышло.

— Не беда,— с участием ответили ему спецпассажиры.— Пустое дело. Попросите машиниста, и он живо даст задний ход. Всего лишь три часа вы снова будете в Луговой и повторите свой снимок. А смычку можно будет отложить на день.

— Чёрта с два теперь снимешь,— печально молвил фотограф.— У меня уже вышел весь магний. А то, конечно, пришлось бы вернуться.

1930