Кто в трамвае, как акула,
Отвратительно зевает?
То зевает друг-читатель
Над скучнейшею газетой. Он жуёт её в трамвае,
Дома, в бане и на службе,
В ресторанах и в экспрессе,
И в отдельном кабинете. Каждый день с утра он знает,
С кем обедал Франц-Иосиф
И какую глупость в Думе
Толстый Бобринский сморозил… Каждый день, впиваясь в строчки,
Он глупеет и умнеет:
Если автор глуп — глупеет,
Если умница — умнеет. Но порою друг-читатель
Головой мотает злобно,
И ругает, как извозчик,
Современные газеты. «К чёрту! То ли дело Запад
И испанские газеты…»
(Кстати,— он силён в испанском,
Как испанская корова.) Друг-читатель! Не ругайся,
Вынь-ка зеркальце складное.
Видишь — в нём зловеще меркнет
Кто-то хмурый и безликий? Кто-то хмурый и безликий.
Не испанец, о, нисколько,
Но скорее бык испанский,
Обречённый на закланье. Прочитай: в глазах-гляделках
Много ль мыслей, смеха, сердца?
Не брани же, друг-читатель,
Современные газеты… 1908 | 