Грохочет мартовский ветер.
И солнце — бронзовый шар —
Зажгло в облезлых платанах
Холодный бенгальский пожар. А мимо окна несётся
Поток фигурок смешных:
Собачки в пёстрых попонках
И люди в кашне шерстяных. Душевным насморком болен,
Смотрю на четыре стены,
Но моль над чернильницей вьётся
В предчувствии синей весны… И даже паук проснулся —
Качает липкую нить…
А мне вот одно осталось:
Пить чай и жадно курить. Под дверью письмо зашуршало —
Друг шлёт средиземный привет.
«На юге по всем долинам
Миндальный раскрылся цвет…» Миндальный? Пускай миндальный.
Дойдёт и до нас черёд…
Уже во всех прейскурантах
Черешня в Париже цветет. Опять облака над бульваром
Всплывут, как стаи медуз…
И с полки снимаю я глобус,
Земной разноцветный арбуз. И вот исчезают обои,
Белеет маяк над скалой,
Шипят весёлые волны,
И палуба дышит смолой… Ну что ж… Апрель у порога,
А пристань у нас на углу:
За франк с полтиной по Сене
Проедусь с собакой в Сен-Клу. 1931 | 