Когда лежишь на берегу босой,—
Поёт вода и чайки вьются с писком,—
И ешь свой хлеб с ослиной колбасой
Под матово-сквозистым тамариском,—
Ты самому себе покажешься святым:
Ты даже ос не отгоняешь с носа,
Летит песок, кадильный звонкий дым,
И ящерица вьётся вдоль откоса… Свой хлеб готов ты разделить с осой,—
Пусть только, злюка, не кусает в темя.
С издателем ослиной колбасой
Готов ты поделиться в это время…
Корректоров и тех готов простить,
Все их «досадные», как оспа, опечатки…
Сквозь сосны брызжет солнечная нить,
И ветер ласковый во все влетает складки. Но если в этот трижды мирный час
Припрётся дачник из лесного дома
И заскулит — в четырнадцатый раз! —
О кризисе, о близости разгрома,—
Вся святость, к дьяволу, с тебя слетает в миг…
Ты, в душу впившийся, гундосящий репейник!
С какой бы радостью тебя, копчёный сиг,
Всадил бы я башкою в муравейник!.. 1932 | 