Она была поэтесса,
Поэтесса бальзаковских лет.
А он был просто повеса —
Курчавый и пылкий брюнет. Повеса пришёл к поэтессе,
В полумраке дышали духи,
На софе, как в торжественной мессе,
Поэтесса гнусила стихи: «О, сумей огнедышащей лаской
Всколыхнуть мою сонную страсть.
К пене бёдер, за алой подвязкой
Ты не бойся устами припасть! Я свежа, как дыханье левкоя…
О, сплетём же истомности тел!»
Продолжение было такое,
Что курчавый брюнет покраснел. Покраснел, но оправился быстро
И подумал: была не была!
Здесь не думские речи министра,
Не слова здесь нужны, а дела… С несдержанной силой кентавра
Поэтессу повеса привлёк.
Но визгливо-вульгарное: «Мавра!!»
Охладило кипучий поток. «Простите…— вскочил он.— Вы сами».
Но в глазах её холод и честь:
«Вы смели к порядочной даме,
Как дворник, с объятьями лезть?!» Вот чинная Мавра. И задом
Уходит испуганный гость.
В передней растерянным взглядом
Он долго искал свою трость… С лицом белее магнезии
Шёл с лестницы пылкий брюнет:
Не понял он новой поэзии
Поэтессы бальзаковских лет. 1909 | 