Ах, в буднях мало красоты!..
Ей-ей, не аппетитно
Шесть дней намасливать листы
На фабрике бисквитной…
Приходишь вечером в кафе,
Протянешь ногу на софе
И, вялый с ног и до волос,
Сидишь, понурив нос. Зато воскресный день — ого!
В окне кочуют тучки.
С утра — в квартире никого,
Щенок и тот в отлучке.
Завяжешь галстук пузырём,
Почистишь плащ нашатырём,
И вниз через ступеньку вскачь —
На улицу, как мяч… В Булонский лес? Спаси, Аллах!
Суп из воскресных ближних…
И лес бензином весь пропах
Вплоть до дорожек нижних…
Я не аскет и не злодей,
Но раз в неделю без людей —
Такая ванна для души!
Где ж нет людей? В глуши. — Где ж эта глушь? — Какой вокзал?..
Для вас ли, друг нескромный,
Я под Парижем разыскал
Зелёный клок укромный?
За старой мельницей лужок,
Кольцо платанов, бережок…
Сказать,— так дней чрез пять иль шесть
Там негде будет сесть. — Один?.. Ужель средь тихих нив
Я заведу романы?
Смотреть, как на плаще средь ив,
Она жуёт бананы?
Вести её в кино и в клуб,
Щеку измазать краской губ,
А в час тащить её домой
По улице немой?! Нет! Лучше с удочкой лежать
В тени над лужей синей…
Клюёт ли, нет ли, наплевать!
Плывёт гусак с гусыней…
А вдоль шоссе шатры вершин,
Зудит пчела, и ты один…
Бисквитной фабрики уж нет,—
В воде закатный свет. Под вечер встанешь и пойдёшь
На свет огней вокзальных.
У низкой станции галдёж
И сотни пар двухспальных.
В вагон протиснешься угрём,
Мелькнут каштаны за бугром,
Поля — огни — дома — мосты…
Намасливай листы! 1925 | 