Белая медведица

Она сидела в своей каменной ванне в парижском зоологическом саду и купалась. По бокам с четырёх сторон гладкие стены. Вверху над решёткой — головы любопытных людей.

Вот солдатик в металлической каске жуёт банан, небось не догадается медведице бросить… Вот дама в обезьяньей шубке. Смотрит и думает: хорошо ей, медведице, у неё есть ванна… а у меня квартира без ванны… Вот маленькая девочка склонила над решёткой красненький носик и чёрные глазки. Она одна в скучный и серый февральский день подумала о бедном звере. Купила булочку,— не мягкую рассыпчатую булочку, которую люди едят с кофе, а попроще, посерее — какие продают в зоологическом саду для зверей. Отщипывает по крохотному кусочку и бросает вниз.

Один кусочек падает в ванну и сразу разбухает. Медведица, грузная и неуклюжая, словно дама в ротонде, поворачивается в воде, ловит губами мокрую мяготь и глотает. Ей этот кусочек всё равно что девочке одно рисовое зерно. Другой кусочек падает наземь. Дежурный воробей надскакивает, уволакивает его в угол и пищит. Слетаются с голого платана гурьбой все его родственники и знакомые и жадно набрасываются на вкусную добычу.

Медведица подымает голову и пристально смотрит на девочку. В добрых, умных глазах укор: «Милый, глупый детёныш! Вся твоя булочка мне на один глоток. Ты что ж боишься, что я подавлюсь, и тебе придётся бежать за ветеринаром? Не кроши хлеба, брось весь сразу… Я за то вылезу из ванны и сделаю тебе реверанс».

И представьте себе, девочка поняла. Повертела над головой хлебец и поманила зверя. Медведица лапу за лапой вытащила из ванны, перелезла через низкие края и стала растопыркой на каменные плиты. Словно живой стеклярус заструились с глянцевитой шубы на камни ручьи. Она встряхнулась, брызги веером долетели до воробьев, и воробьи веером брызнули во все стороны. Медведица встала на задние лапы, подняла кверху чёрные глазки: «Ну?»

Булочка полетела в чёрно-розовую пасть — гам — и исчезла. Вежливый реверанс — и опять белая шуба плюхнулась в свою ванну.

Ушли люди. Сидит медведица в студёной воде, ворочается и думает: «Ах, как жарко! Хоть бы снежок пошёл… Самый, самый маленький!..»

А воробей-задира пролетел над самой её головой и пискнул: «Сыта ли?»

— Как же, сыта,— вздохнула медведица.— Мне бы корзину хлеба, да две корзины трески, да бочонок жира на закуску…

— Фи, обжора! — чирикнул воробей и склюнул под самой ванной последнюю крошку.— И зачем ты такая большая уродилась, что тебе столько еды надо?!

1925