Статистика

Некий философ сказал, что если бы почтальоны знали, сколько глупостей, пошлостей и нелепостей приходится им таскать в своих сумках, то они не бегали бы так быстро и наверное бы потребовали прибавки жалованья. Это правда. Иной почтальон, задыхаясь и сломя голову, летит на шестой этаж ради того, чтобы дотащить только одну строку: «Душка! Целую! Твой Мишка!», или же визитную карточку: «Одеколон Панталонович Подбрюшкин». Другой бедняга четверть часа звонится у двери, зябнет и томится, чтобы доставить по адресу скабрезное описание кутежа у капитана Епишкина. Третий, как угорелый, бегает по двору и ищет дворника, чтобы передать жильцу письмо, в котором просят «не попадаться, иначе я тебе в морду дам!» или же «поцеловать милых деточек, а Анюточку — с днём рожденья!» А поглядеть на них, так подумаешь, что они тащат самого Канта или Спинозу!

Один досужий Шпекин¹, любивший запускать глазенапа и узнавать, «что новенького в Европе»², составил некоторого рода статистическую табличку, являющуюся драгоценным вкладом в науку. Из этого продукта долголетних наблюдений видно, что в общем содержание обывательских писем колеблется, смотря по сезону. Весною преобладают письма любовные и лечебные, летом — хозяйственные и назидательно-супружеские, осенью — свадебные и картёжные, зимою — служебные и сплетнические. Если же взять письма оптом за целый год и пустить в ход процентный метод, то на каждые сто писем приходится:

семьдесят два таких, которые пишутся зря, от нечего делать, только потому, что есть под рукой бумага и марка. В таких письмах описывают балы и природу, жуют мочалу, переливают из пустого в порожнее, спрашивают: «Отчего вы не женитесь?», жалуются на скуку, ноют, сообщают, что Анна Семёновна в интересном положении, просят кланяться «всем! всем!», бранят, что у них не бываете, и проч.;

пять любовных, из коих только в одном делается предложение руки;

четыре поздравительных;

пять, просящих взаймы до первой получки;

три ужасно надоедных, писанных женскою рукой и пахнущих женщиной; в этих рекомендуют «молодого человека» или просят достать что-нибудь вроде театральной контрамарки, новой книжки и т. п.; в конце извинение за то, что письмо написано неразборчиво и небрежно;

два, посылаемых в редакцию со стихами;

одно «умное», в котором Иван Кузьмич высказывает Семёну Семёновичу своё мнение о Болгарском вопросе³ или о вреде гласности⁴;

одно, в котором муж именем закона требует, чтобы жена вернулась домой для «совместного сожития»;

два к портному с просьбой сшить новые брюки и подождать старый должок;

одно, напоминающее о старом долге;

три деловых и

одно ужасное, полное слёз, мольбы и жалоб. «Сейчас умер папа» или «Застрелился Коля, поспешите!» и т. д.

1886

1. Один досужий Шпекин… — Шпекин — персонаж комедии Н. В. Гоголя «Ревизор», почтмейстер, читавший из любопытства пересылавшиеся по почте чужие письма.
2. …узнавать, «что новенького в Европе»… — Неточное цитирование слов почтмейстера из «Ревизора»: «смерть люблю узнать, что есть новенького на свете» (д. I, явл. 2).
3. …о Болгарском вопросе… — Имеются ввиду балканские события 1886 г. 9 августа 1886 г. офицерским заговором был низвергнут с престола и выслан за границу русский ставленник князь Александр Баттенбергский, правивший Болгарией с 1879 г. Между тем бывший князь Александр вернулся в Софию, но, убедившись во враждебности к себе народа, отрёкся от престола, назначив регентами Каравелова, Стамбулова и Муткурова. Произошёл разрыв с русским правительством, которое до того пользовалось в Болгарии огромным влиянием.
4. …о вреде гласности… — Вопрос о гласности приобрёл актуальность в реакционные 80-е годы. Закон от 4 сентября 1881 г. об усиленной и чрезвычайной охране устанавливал право министра внутренних дел и генерал-губернаторов часть судебных дел слушать при закрытых дверях; закон от 12 февраля 1887 г. в большой степени ограничил принцип гласности судебных заседаний.