Вот две маленькие бы́ли об А. С. Даргомыжском, слышанные мною о нём от одного из его почитателей и хороших знакомых, Вл. П. Б–ва.1 * * *Случилось, что Александр Сергеевич и автор «Тарантаса» граф В. А. Соллогуб2 по приезде в Москву остановились в одно и то же время на квартире г. Б. Однажды в сумерках граф лежал на диване и что-то читал, а композитор стоял посреди комнаты и думал думу. — Послушай, Александр Сергеич,— обратился литератор к композитору,— будь другом, поставь поближе ко мне свечу, а то ничего не видно… — В данную минуту мне приходится оригинальничать,— сказал Даргомыжский, принимая с комода свечу и ставя её на столик перед В. А. Соллогубом.— Обыкновенно я ставлю свечи перед образами, теперь же приходится ставить свечу перед образиной… * * *В одно время мнительному А. С. казалось, что московское отделение Русского музыкального общества с Н. Г. Рубинштейном во главе питает к нему неприязненные чувства, и он стал избегать встреч с директором Общества, а при встречах на мнимую неприязнь отвечал холодом и сухостью. Заметив в приятеле такую перемену, Н. Г. Рубинштейн совершенно потерялся в догадках и в конце концов отнёс её на долю сплетен. — Что мне делать! — недоумевал он однажды, беседуя с г. Б–ым.— Даргомыжский совсем от рук отбился. Холоден, сентябрём глядит, избегает меня… Что я ему сделал? За что он на меня сердится? — А ты объяснись с ним,— посоветовал г. Б. — Где же я могу с ним объясниться? И как? Он бегает меня! — Погоди, я это устрою. Позову его к себе, а ты придёшь и объяснишься с ним… Ты подойди к нему и, знаешь, этак дружески возьми его за руку и скажи: «Дорогой мой, откуда эта холодность? Ведь вы знаете, я вас всегда так любил, так уважал ваш талант…» и всё в таком же роде, потом обойми его и поцелуй… по-дружески… Раскиснет! Н. Г. Рубинштейн принял этот план целиком… Надо сказать, что покойный А. С. терпеть не мог целоваться с мужчинами. — С женщиной ещё так и сяк,— говаривал он,— с мужчиной же — ну тебя к чёрту! Чтобы рассердить А. С. и вывести его из себя, достаточно было кому-либо из представителей непрекрасного пола подкрасться к нему и чмокнуть его в щёку… — Дурак! — бранился он, вытирая рукавом место поцелуя.— Дурак! Болван! Свидание было устроено. — Дорогой мой! — начал Н. Г. Рубинштейн, беря за руку композитора.— Скажите, ради бога, за что вы на меня сердитесь? Что я вам сделал худого? Напротив, я всегда любил вас, уважал ваш талант… И Н. Г. обнял А. С. и быстро поцеловал его в губы. Каково же было его удивление, когда А. С. вместо того, чтобы раскиснуть, вырвался из объятий Н. Г. и, выбегая из комнаты, пустил по адресу директора Общества и г. Б–ва внушительного «дурака». Впоследствии, когда мир был водворён, это свидание, устроенное г. Б. на потеху, долго смешило как Н. Г., так и самого А. С. 1885 1. …Вл. П. Б–ва. — Имеется в виду В. П. Бегичев (1831–1891), инспектор репертуара и директор московских императорских театров, отец детской писательницы М. В. Киселёвой. У Киселёвых в Бабкине Чехов жил летом в 1884 и 1885 годах. |
Кое-что об А. С. Даргомыжском
Автор
