Кое-что (1)

Мамаша и г. Лентовский

Была половина второго ночи. Я тихо и смирно сидел у себя в кабинете и пописывал плохую повесть. Ничто не мешало мне, и я писал бы до самого света, как вдруг… Умоляю вас, читатель, не имейте мамаш!

В передней звякнул звонок, заворчала кухарка, и ко мне в кабинет влетела мамаша. Щёки её пылали, глаза блестели, губы дрожали и всё лицо было буквально залито счастьем. Не снимая шляпы, калош и ридикюля, вся мокрая от дождя и забрызганная грязью, она повисла мне на шею.

— Всё видела,— простонала она.

— Что с вами, maman? Откудова вы? — изумился я.

— Из «Эрмитажа». Всё видела, удостоилась¹!

— Что же вы видели?

— Всех! И турков, и черкесов, и туркестанцев²… всех! Халаты такие, чалмы! Всех иностранцев видела! Чёрные все такие, в шапках! Ах!

Я усадил мамашу в кресло, снял с неё шляпу и вытер её мокрое счастливое лицо полотенцем.

— Я очень счастлива! — продолжала мамаша.— Все нации видела. В особенности мне понравился один иностранец… Вообрази… Высокий, чрезвычайно статный, широкоплечий брюнет. От его чёрных глаз так и веет зноем юга! На нём длинная-предлинная хламида тёмно-синего цвета, живописно спускающаяся до самых пят. У плеч эта хламида стянута в красивые складки… О, эти иностранцы умеют одеваться! На голове красивая шапочка, на ногах ботфорты. А чего стоят брелоки! В руках его палка… Наверное, испанец.

— Мамаша, да ведь это Лентовский! — воскликнул я.

— Не может быть! Я за ним весь вечер проходила! Ни на кого не глядела, а только на него и смотрела! Не может быть! Он сел ужинать, и я всё время стояла недалеко от стола и не отрывала от него глаз!

Мамаша сильно встревожилась и ещё раз описала мне костюм интересного иностранца. Не желая разочаровывать её, я ещё раз вытер её мокрое лицо полотенцем, согласился с ней и пожелал ей спокойной ночи.

Злодеи и г. Егоров

Была прекрасная, чудная полночь. Свежий, душистый ветерок дул ко мне в открытое окно и заигрывал с огнём моей лампы.

У меня сидел известный звукоподражатель г. Егоров³. Я и он пили чай с ромом и под шумок самовара услаждали друг друга беседами. Всё было тихо, смирно, ничто не мешало нам, и г. Егоров готов уже был усладить слух мой кошачьим пеньем, как за дверью моего кабинета послышался подозрительный шорох. Я слегка приотворил дверь, взглянул в свою спальную и помертвел. Ко мне в окно лез огромнейший человечина с топором в руке. За ним лез другой, за этим третий, и скоро моя спальная наполнилась злодеями.

— Надо их убить! — сказал один из них.

— Я готов, атаман! Мой топор сгорает от нетерпения тарарахнуть по чьей-нибудь голове.

— Иди и исполняй, мы же примемся за драгоценности!

Ну, как тут не помертветь? Я схватил г. Егорова за руку.

— Мы погибли! — прошептал я.

— Нимало! — сказал г. Егоров.— Мы сейчас их прогоним!

Сказавши это, г. Егоров присел у двери на корточки, заворчал и залаял цепной собакой.

— Куси, рви! — закричал я.— Иван, Пётр… Сидор, сюда!

Г-н Егоров залаял сразу на несколько голосов, и моя скромная обитель наполнилась собачьим лаем. Казалось, что лаяла целая свора. И что же? Злодеями обуял панический страх, и они стушевались. Мы были спасены. Объявляю печатно г. Егорову мою искреннейшую благодарность.

Находчивость г. Родона⁴

Десятого мая, в час пополудни, в саду «Эрмитаж» во время репетиции случился скандал. Гг. Чернов и Вальяно⁵, куря сигары, заронили искру в чьё-то кисейное платье, только что принесённое горничной и лежавшее на сцене на табурете. Платье, разумеется, загорелось. В какие-нибудь две минуты пламя охватило табурет, столы, перешло на кулисы и готово уже было пожрать весь театр. Можете себе вообразить панику задыхавшихся в дыму артистов и горе г. Лентовского! Артистки попадали в обморок. К несчастью, на сцене не было ни одного пожарного, не было воды. И вот, когда уже огненные языки зализали потолок и потянулись к оркестру, чтобы охватить весь театр, в голове г. Родона мелькнула идея.

— Эврика! — крикнул он.— Мы спасены! Друзья, за мной!

Артисты двинулись за ним в уборную. Он оделся и загримировался пожарным. Товарищи последовали его примеру, и скоро сцена наполнилась пожарными. Театр был спасён.

1883

1. Из «Эрмитажа». Всё видела, удостоилась!.. — Зарисовки Чехова связаны с постановками труппой М. В. Лентовского (1843–1906) спектаклей в саду «Эрмитаж». Труппа эта выступала в «Эрмитаже» с 1 мая по 1 сентября.
2. И турков, и черкесов, и туркестанцев… — В труппу Лентовского часто входили цирковые актёры разных национальностей.
3. …известный звукоподражатель г. Егоров. — Егоров в качестве звукоподражателя отмечен в труппе Лентовского с 1883 г. 6 февраля 1883 г. он читал «Рассказ из мира животных», а 22 апреля исполнял «Сцену из жизни животных». «Известным звукоподражателем» Егоров назван впервые на афише 1 мая (ГЦТМ, афиши).
4. Находчивость г. Родона. — В. И. Родон (1846–1892) — опереточный актёр; работал в труппе Лентовского с 1877 г. Выступал в амплуа комика-буфф и в эксцентрических ролях. В текст своих ролей часто вставлял злободневные фразы и считался мастером находчивой импровизации, что и обыгрывается в юмореске.
5. …Чернов и Вальяно… — А. Я. Чернов (баритон) и Г. С. Вальяно (один из комиков и режиссёров театра) значились в составе труппы опереточного театра «Буфф» в 1882 г. Оба актёра выступали 5 и 14 мая в «Корневильских колоколах» — комической опере (перевод с французского А. Невского; музыка Планкетта).