1863 г. Май, 11. Наш шестидесятилетний бухгалтер Глоткин пил молоко с коньяком по случаю кашля и заболел по сему случаю белою горячкой. Доктора, со свойственною им самоуверенностью, утверждают, что завтра помрёт. Наконец-таки я буду бухгалтером! Это место мне уже давно обещано. Секретарь Клещёв пойдёт под суд за нанесение побоев просителю, назвавшему его бюрократом. Это, по-видимому, решено. Принимал декокт от катара желудка. 1865 г. Август, 3. У бухгалтера Глоткина опять заболела грудь. Стал кашлять и пьёт молоко с коньяком. Если помрёт, то место останется за мной. Питаю надежду, но слабую, ибо, по-видимому, белая горячка не всегда смертельна! Клещёв вырвал у армянина вексель и порвал. Пожалуй, дело до суда дойдёт. Одна старушка (Гурьевна) вчера говорила, что у меня не катар, а скрытый геморрой. Очень может быть! 1867 г. Июнь, 30. В Аравии, пишут, холера. Быть может, в Россию придёт, и тогда откроется много вакансий. Быть может, старик Глоткин помрёт и я получу место бухгалтера. Живуч человек! Жить так долго, по-моему, даже предосудительно. Что бы такое от катара принять? Не принять ли цитварного семени? 1870 г. Январь, 2. Во дворе Глоткина всю ночь выла собака. Моя кухарка Пелагея говорит, что это верная примета, и мы с нею до двух часов ночи говорили о том, как я, ставши бухгалтером, куплю себе енотовую шубу и шлафрок. И, пожалуй, женюсь. Конечно, не на девушке — это мне не по годам, а на вдове. Вчера Клещёв выведен был из клуба за то, что вслух неприличный анекдот рассказывал и смеялся над патриотизмом члена торговой депутации Понюхова. Последний, как слышно, подаёт в суд. Хочу с катаром к доктору Боткину сходить. Говорят, хорошо лечит… 1878 г. Июнь, 4. В Ветлянке, пишут, чума. Народ так и валится, пишут. Глоткин пьёт по этому случаю перцовку. Ну, такому старику едва ли поможет перцовка. Если придёт чума, то уж наверное я буду бухгалтером. 1883 г. Июнь, 4. Умирает Глоткин. Был у него и со слезами просил прощения за то, что смерти его с нетерпением ждал. Простил со слезами великодушно и посоветовал мне употреблять от катара желудёвый кофий. А Клещёв опять едва не угодил под суд: заложил еврею взятый напрокат фортепьян. И несмотря на всё это, имеет уже Станислава и чин коллежского асессора. Удивительно, что творится на этом свете! Инбиря 2 золотника, калгана 1½ зол., острой водки 1 зол., семибратней крови 5 зол.; всё смешав, настоять на штофе водки и принимать от катара натощак по рюмке. Того же года. Июнь, 7. Вчера хоронили Глоткина. Увы! Не в пользу мне смерть сего старца! Снится мне по ночам в белой хламиде и кивает пальцем. И, о горе, горе мне, окаянному: бухгалтер не я, а Чаликов. Получил это место не я, а молодой человек, имеющий протекцию от тётки генеральши. Пропали все мои надежды! 1886 г. Июнь, 10. У Чаликова жена сбежала. Тоскует, бедный. Может быть, с горя руки на себя наложит. Ежели наложит, то я — бухгалтер. Об этом уже разговор. Значит, надежда ещё не потеряна, жить можно и, пожалуй, до енотовой шубы уже недалеко. Что же касается женитьбы, то я не прочь. Отчего не жениться, ежели представится хороший случай, только нужно посоветоваться с кем-нибудь; это шаг серьёзный. Клещёв обменялся калошами с тайным советником Лирмансом. Скандал! Швейцар Паисий посоветовал от катара сулему употреблять. Попробую. 1883 |
Из дневника помощника бухгалтера
Автор
