Начохраны ст. Москва М.-Б.-Белорусской дороги гр. Линко издал приказ по охране, которым предписывает каждому охраннику обязательно запротоколить четырёх злоумышленников. В случае отсутствия таковых нарушители приказа увольняются. — Ну мои верные сподвижники,— сказал начальник транспортной охраны ст. Москва-Белорусская, прозванный за свою храбрость Антип Скорохват,— докладайте, что у вас произошло за истёкшую ночь? Верные сподвижники побренчали заржавленным оружием и конфузливо скисли. Выступил вперёд знаменитый храбрец — помощник Скорохвата: — Так что ничего не произошло… — Как? — загремел Антип.— Опять ничего? Пятая ночь, и ничего! Поч-чему нет злоумышленников? — Сказывают, сознательность одолела,— извиняющимся тоном доложил помощник. — Тэк-с,— заныл зловеще Антип,— одолела! Вагоны с мануфактурой целы? Никакой дьявол не упёр вновь отремонтированного паровоза серии Ща? И никто не покушался на кошелёк и жизнь начальника славной станции Москва-Белорусская? Дак это же что же? Я, что ли, за них, чертей, воровать буду сам?! Сподвижники тоскливо молчали. — Это, братцы, так нельзя,— продолжал ныть Антип.— Ведь это, выходит, что вы даром бремените землю. Какого чёрта вы лопаете белорусско-балтийский хлеб? Кончится всё это тем, что вас всех попрут в шею со службы, а вместе с вами и меня. Огромная такая станция, и никаких происшествий! А ежели начальство спросит: сколько, Антип, ты поймал злоумышленников за истёкший месяц? Я ему что покажу? Шиш? Вы думаете, меня за шиш по головке погладят? — Нету их,— тоскливо запел помощник,— откуда же их взять? Не родишь их! — Роди! — взвыл Антип.— Попирая законы природы. Гляди! Посматривай! Идёт человек по путям, ты сейчас к нему. Какие у тебя мысли в голове? Ты не смотри, что у него постная рожа и глаза как у педагога. Может, он только и мечтает, как бы пломбу с вагона сковырнуть. Одним словом, вот что: в советском государстве каждая козявка выполняет норму, и чтоб вы выполняли! Чтоб каждый мне по 4 злоумышленника в месяц представил. Как это может быть, я спрашиваю, без происшествий? — А ведь было происшествие ночью-то,— захрипел один из транспортных воинов,— мастера Щукина пёс чуть штаны не порвал Хлобуеву, когда мы под вагонами лазили. — Вот! — вскричал предводитель.— Вот! А говорит — нету! А дикие звери на белорусской территории, вверенной нам, это не происшествие? Поймать и убить! Убить на месте. — Кого — мастера или пса? — Мозгами думайте! Пса. И мастера ущемить: покажи мандат на предмет засорения станции хищными зверями. Одним словом — марш!.. ———— У мастера Щукина была счастливая звезда в жизни, и потому пуля проскочила у него между коленями. — Что вы, взбесились, окаянные?! — закричал ошалевший Щукин.— Чего же вы божью собачку обстреливаете? — Бей его! Заходи! Штыком его! Убёг, проклятый! А ты, борода, покажи мандат, какой ты есть человек. — А ты знаешь, Хлобуев,— засипел, зеленея, Щукин,— допьёшься ты до чертей. Ты погляди мне в лицо… — Нечего мне в лицо глядеть. Достаточно мне твоё лицо известно. Показывай удостоверение. — Отлезь от меня, фиолетовый чёрт. — A-а. Отлезь? Ладно. Бикин, бери его. Пущай покажет основание, по которому находится на путях. — Кара-ул!! — Поори, поори… — Кара!.. — Покричи мне… — Кр… кр… — Покаркай. ———— Вторым засыпался член коллегии защитников Ламца-Дрицер, вернувшийся в дачном поезде из подмосковной станции Гнилые Корешки и избравший кратчайший путь через линию. — Это вопиющее нарушение! — кричал заступник, конвоируемый Антиповым воинством,— я подам заявление в малый Совнарком, а если не поможет, то в большой! — Хучь в громадный,— пыхтели храбрецы,— Совнарком разбойникам не потатчик. — Я разбойник?! — вспыхивал и угасал Дрицер, как свеча. — Ладно, бывают алистократы с портфелями карманы вырезают… ———— …Третьей — тёща начальника станции с лукошком. — Отцы родные! Сыночки! Куда ж вы меня тащите?! ———— …И четвёртой — целая артель временных рабочих полностью. С лопатами, с кирками и твёрдыми краюхами чёрного хлеба. Артельный староста, похожий на патриарха, стоял на коленях, ослеплённый блеском оружия Антиповой гвардии, и бормотал: — Берите, братцы, всё. Лопаты и рубашки. Скидайте штаны, только отпустите христианские душеньки на покаяние. ———— Неизвестно, чем бы кончились Антиповы подвиги, если бы всевидящее начальство не прислало ему телеграмму: «Антипу. Антип! Ты поставлен, чтобы злоумышленников ловить, но ежели их нету, благодари судьбу и сам их не выдумывай! Наш идеал именно в том и заключается, чтобы злоумышленников не было. Стыдись, Антип! Любящее тебя начальство». Получил Антип телеграмму, заплакал и подвиги прекратил. Отчего и наступила на белорусской территории тишь и гладь. 18 июня 1924 г. |
Охотники за черепами
Автор
