Крысиный разговор

На ст. Скобелев Средне-Азиатской дороги у полуразрушенного здания ТПО собралась целая компанийка и начала стрекотать!

— Что это ты, мать моя, такая кислая?

— Пудры нажралась, будь она проклята! Тошнит меня от пудры.

— Как же это ты так?

— Да за муку приняла. Понимаешь… белая, сыплется… Мы и думали, что крупчатка. Начали лопать… Фу, пакость! Фиалками пахнет, а сытости никакой, кроме того, понос третий день.

— Это что,— запищал юркий крысёнок,— а вот мой дядя вчера начал мундир жрать на заведующем ТПО,— да пуговицу и проглотил. Стала пуговица в горле колом и ни взад, ни вперёд! Так и подох, царство ему небесное, без покаяния.

— Я больше кожаные фуражки обожаю,— сказал солидный крысиный молодой человек,— от них польза, а вреда нету. Налопаешься кожи, и сыт два дня.

— А где они лежат, фуражки-то?

— А это сейчас, как пролезешь в дыру в капитальной стене, так направо, пройдя мягкую мебель, одним словом — там, где фартуки лежат.

— Что ты его путаешь? Капитальная стена ещё вчера рухнула. Ещё крысьей свояченице лапу перебило. Они как раз и лезли заведующего лопать.

— Вкусный?

— Ну, как сказать… средний. Да, главное, сгнил уже.

— Гнилятину вредно!

— Пустяки! Помощник его совсем зелёный стал, а крысин выводок с разъезда пришёл, ноги вместе с сапогами отлопали. За милую душу!

— Разъездовых в шею гнать надо. С какой радости! Это наш помощник, пущай к себе лазят.

— Чего это народ собрамши,— подлетел молодой человек с хвостом.

— Да понимаешь, заперли помещения ТПО вместе с продуктами на замок да и бросили на произвол судьбы, а там, понимаешь, и фартуки, и фуражки, и чего только нету! Ну, нам теперича раздолье.

— А что ж это про заведующего говорят?

— Да говорят, что и заведующего там забыли в складе вместе с помощником, а стена рухнула и их засыпала.

11 апреля 1924 г.