Три застенка 1За 30 коп. Пытка сифилисом. Узкое помещение в недрах учреждений. Снаружи надпись: «Парикмахер». Внутри: «Мастера обеспечены предприятием и на чай не берут». «Берущий на чай недостоин быть членом профессионального союза». Обеспечивающее предприятие состоит из засиженного мухами зеркала, банки с клоком ваты, пульверизатора и недоделанного привидения с лысиной, небритым лицом и хриплым голосом, живо свидетельствующим о совершенно свежем сифилисе. Разговор начинает привидение: — Вам что? Побрить? — Да. — Садитесь в кресло. Из-за ситцевой занавески звук бритвы, шаркающей по ремню, и ещё какие-то звуки, чрезвычайно напоминающие тихие плевки на этот ремень. «Может быть, на моё счастье у него не сифилис. Может быть, он просто простудился?» — Де… дерёт бритва… — Ну? Чего же ей драть… Шарк… шарк… шарк… — Ай! Что же вы мне ухо режете?! — Прыщик у вас был, я его сковырнул. — Йод есть у вас? — Йоду нету, я вам камнем прижму. Шею брить? — Не надо. — Одеколону надо? — Не надо. — Пудры надо? — Не надо. — Что с волосами делать? — Ничего, пожалуйста, с ними не делайте. Сколько с меня? — 30 копеек. — До свидания. Ответа нет. Двадцать дней побрившийся, ежедневно утром и вечером, подходит к зеркалу, подпирает щёку, смотрит. Нетерпеливо ждёт сифилиса. Знакомых врачей останавливает, говорит: — Что поделываете? Погода хорошая. А я, знаете, брился в нашей учрежденческой парикмахерской… Хе-хе… вы извините, что я беспокою. Сифилис не так начинается? — Мм… это просто ссадина. — Мерси. Вы извините… я, знаете ли, неврастеник. — Просто он вам всю морду ободрал. — Хи-хи. Да, ужасный мерзавец. На 21-й день побрившийся успокаивается, начинает полнеть. 2За 1 рубль. Пытка одеколоном. Четыре зеркала, восемь электрических ламп. Пудра, пульверизаторы, зелёный одеколон. Две плевательницы. В дверях беременная женщина в белом халате и с платяной щёткой в руках. Зелёного цвета председатель совета Каменев на первой странице журнала «Огонёк». Иногда Каменева временно замещает Будённый или рабочий, бракующий пятаки на монетном дворе. — Э-э… Долго ждать? — Пожалте… Пять минут, не больше… Э, что прикажете? — Побрейте, пожалуйста. — Женя! При-бор. Из Москвы не уезжаете? — Мм… нет. — Бритва не беспокоит? — Мм… нет, хорошо. — Что-то давно не видно вас. Мы думали — вы на даче. — Нет уж, какая тут дача. Денег нет. — Хе-хе. Факт общего значения. Сами брились? — Нет, тут меня один негодяй побрил… — Хи-хи. То-то я смотрю… Лицо освежить? — Ну, хорошо… — Фр… Фр… Фрр… — Ух, ух! Жгучий у вас одеколон! — В глаз попало. В глаз попадёт, не дай бог! Пудру на всё лицо?.. — Сколько с меня? — 85 копеек… Женя. Почистить. Шарк… шарк… «Десять или пятнадцать ей? А, чёрт с ними — 15, как раз рубль». — До свидания! — (Хор) До свиданьица! 3За 3 руб. 50 коп. Пытка роскошью. Девять зеркал. Мраморные подзеркальники усеяны гранёными флаконами. Малиновые кресла на винтах. Бесчисленные отражённые огни. В двери галуны и потасканная рожа. — Фуражечку позвольте… «Попался. Ему, стало быть, двугривенный?..» «Бритье — 30 коп.». «Стрижка головы — 50 коп.». «Ну это ещё терпимо… Будет предлагать, подлец, мыть голову — скажу, что еду в баню. Уйти, пока не поздно? Рубля в два, пожалуй, влетит…» — Чья очередь? Ваша? Прошу вас. Голову мыть будем пиксафоном или шампунем? «Чёрт его возьми!» — Я… в баню… кхм… ну, впрочем, пожалуй… ш… шампунем… — Мальчик! Для мытья головы! Электрическая сушилка с горячим воздухом, белый платок — в зеркале бедуин. Гм… сколько может стоить мытьё?.. Гм… таблицы не видно… — У вас кожа нежная… Горячий компресс следует. Для компресса! Бриолином позволите? «Господи! Сколько бриолин?» По бровям ходит щёточка. — Про-шу вас. Сколько с меня? — Три рубля-с. — Кхм… — В кассу, пожалуйста. Получите три рубля.— До кассы неотступная белая тень. Что хочет тень? Полтинник тени — она недостойна быть членом профессионального союза! Это видно по её глазам. И этому — двугривенный. Галуны окаянные! Была пятёрка. Стало рубль тридцать. Вон отсюда! И навсегда. 18 августа 1924 г. |
Кривое зеркало
Автор
