Как, истребляя пьянство, председатель транспортников истребил!

Плачевная история

Из комнаты с надписью на дверях «Без доклада не входить» слышался треск.

Это председатель учкпрофсожа ломал себе голову, размышляя о вреде пьянства.

— Ты пойми,— говорил он, крутя за пуговицу секретаря,— что все наши несчастья от пьянства. Оно разрушает союзную дисциплину, угрожает транспорту, в корне подрывает культурно-просветительную работу как таковую и разрушает организм. Верно я сказал?

— Совершенно верно,— подтвердил секретарь и добавил: — До чего вы умны, Амос Фёдорович, даже неприятно!

— Ну вот видишь. Стало быть, перед нами задача, как эту гидру пьянства истребить.

— Трудное дело,— вздохнул секретарь,— как её, проклятую, истребишь?

— Нужно, друг! Не беспокойся: я вырву наших транспортников из когтей пьянства и порока, чего бы мне это ни стоило! Уж я придумаю.

— Вас на это взять,— льстиво сказал секретарь,— вы хитрый.

— Вот то-то.

И, сев думать, председатель подумал каких-нибудь 16 часов, но зато придумал изумительную штуку.

* * *

Через несколько дней во всех погребках, пивных и тому подобных влажных заведениях появилось объявление:

«Хозяева, имейте в виду, что транспортники некредитоспособны. Так что им ничего не отпускать».

Эффект получился действительно неожиданный.

* * *

— Здравствуй.

— Здравствуй,— хмуро ответил хозяин.

— Что ж это у тебя такая кислая физиономия? Ну-ка сооруди нам две парочки.

— Нету парочек.

— Как нету? Ну ты что, очумел?

— Ничего не очумел. Деньги покажи.

— Ты смеёшься, что ли? Завтра жалованье получу, отдам.

— Нет. Может быть, у тебя никакого жалованья нету.

— Ты спятил?.. У меня нету?! Да ты что, меня не знаешь?

— Очень хорошо знаю. Ты некредитоспособный.

— А вот я как тебе по уху дам за эти слова…

— Ухо в покое оставь. Читай надпись…

Транспортник прочитал — и окаменел…

* * *

— Бутылочку пива!

— А вы кто?

— Тю! Не узнал. Помощник начальника станции.

— Тогда нету пива.

— Как нету, а это что в корзинах?

— Это касторка.

— Да что ты врёшь. Вот двое твоей касторки напились, песни поют.

— Это не такие.

— Какие ж они?

— Они почище. Древообделочники.

— Ах ты, гадюка! Какое же ты имеешь право нас, транспортников, оскорблять…

— Объявление прочитайте.

* * *

— Здравствуй, Абрам. Материю принёс. Сшейте ты, мой друг, мне штаны.

— Деньги вперёд.

— Какие деньги? У тебя же объявление висит: «Членам союза широкий кредит».

— Это не таким членам. Транспортникам — шиш с маслом.

— Пач-чему???

— А вон ваш председатель развесил объявление в пивнушках…

* * *

— Манька! Беги в лавочку, возьми керосину на книжку… Ну что?

— Хи-хи. Не дают.

— Как не дают?

— Так говорят: транспортникам, говорят, не даём. Они, говорят, не способны…

* * *

— Дай, Федос Петрович, пятёрку до среды, в субботу отдам.

— Не дам…

— На каком основании отказываешь лучшему другу?

— Ты некредитоспособный.

* * *

Через две недели по всей территории учкпрофсожа стоял вой транспортников. И неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы из дорпрофсожа не прислали в учкпрофсож письмо:

«Дорогой Амос Фёдорович! Уберите ваши объявления, к свиньям. Против пьянства они не помогают, а только жизнь портят.

Подпись».

Смутился Амос Фёдорович и объявления снял.

20 августа 1924 г.