VIII
Вторая ночьВ сумерки товарищ Коротков, сидя на байковой кровати, выпил три бутылки вина, чтобы всё забыть и успокоиться. Голова теперь у него болела вся: правый и левый висок, затылок и даже веки. Лёгкая муть поднималась со дна желудка, ходила внутри волнами, и два раза тов. Короткова рвало в таз. — Я вот так сделаю,— слабо шептал Коротков, свесив вниз голову,— завтра я постараюсь не встречаться с ним. Но так как он вертится всюду, то я пережду. Пережду: в переулочке или тупичке. Он себе мимо и пройдёт. А если он погонится за мной, я убегу. Он и отстанет. Иди себе, мол, своей дорогой. И я уж больше не хочу в Спимат. Бог с тобой. Служи себе и заведующим и делопроизводителем, и трамвайных денег я не хочу. Обойдусь и без них. Только ты уж меня, пожалуйста, оставь в покое. Кот ты или не кот, с бородой или без бороды,— ты сам по себе, я сам по себе. Я себе другое местечко найду и буду служить тихо и мирно. Ни я никого не трогаю, ни меня никто. И претензий на тебя никаких подавать не буду. Завтра только выправлю себе документы — и шабаш… В отдалении глухо начали бить часы. Бам… бам… «Это у Пеструхиных»,— подумал Коротков и стал считать. Десять… одиннадцать… полночь, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… сорок… — Сорок раз пробили часики,— горько усмехнулся Коротков, а потом опять заплакал. Потом его опять судорожно и тяжко стошнило церковным вином. — Крепкое, ох крепкое вино,— выговорил Коротков и со стоном откинулся на подушку. Прошло часа два, и непотушенная лампа освещала бледное лицо на подушке и растрёпанные волосы. Читать дальше: «Дьяволиада. Глава IX» | 