III
Лысый появилсяНа следующее утро Коротков, сдвинув повязку, убедился, что глаз его почти выздоровел. Тем не менее повязку излишне осторожный Коротков решил пока не снимать. Явившись на службу с крупным опозданием, хитрый Коротков, чтобы не возбуждать кривотолков среди низших служащих, прямо прошёл к себе в комнату и на столе нашёл бумагу, в коей заведующий подотделом укомплектования запрашивал заведующего базой, будет ли выдано машинисткам обмундирование. Прочитав бумагу правым глазом, Коротков взял её и отправился по коридору к кабинету заведующего базой т. Чекушина. И вот у самых дверей в кабинет Коротков столкнулся с неизвестным, поразившим его своим видом. Этот неизвестный был настолько маленького роста, что достигал высокому Короткову только до талии. Недостаток роста искупался чрезвычайной шириной плеч неизвестного. Квадратное туловище сидело на искривлённых ногах, причём левая была хромая. Но примечательнее всего была голова. Она представляла собою точную гигантскую модель яйца, насаженного на шею горизонтально и острым концом вперёд. Лысой она была тоже как яйцо и настолько блестящей, что на темени у неизвестного, не угасая, горели электрические лампочки. Крохотное лицо неизвестного было выбрито до синевы, и зелёные маленькие, как булавочные головки, глаза сидели в глубоких впадинах. Тело неизвестного было облечено в расстёгнутый, сшитый из серого одеяла френч, из-под которого выглядывала малороссийская вышитая рубашка, ноги в штанах из такого же материала и низеньких с вырезом сапожках гусара времён Александра I. «Т-типик»,— подумал Коротков и устремился к двери Чекушина, стараясь миновать лысого. Но тот совершенно неожиданно загородил Короткову дорогу. — Что вам надо? — спросил лысый Короткова таким голосом, что нервный делопроизводитель вздрогнул. Этот голос был совершенно похож на голос медного таза и отличался таким тембром, что у каждого, кто его слышал, при каждом слове происходило вдоль позвоночника ощущение шершавой проволоки. Кроме того, Короткову показалось, что слова неизвестного пахнут спичками. Несмотря на всё это, недальновидный Коротков сделал то, что делать ни в коем случае не следовало,— обиделся. — Гм… довольно странно. Я иду с бумагой… А позвольте узнать, кто вы так… — А вы видите, что на двери написано? Коротков посмотрел на дверь и увидал давно знакомую надпись: «Без доклада не входить». — Я и иду с докладом,— сглупил Коротков, указывая на свою бумагу. Лысый квадратный неожиданно рассердился. Глазки его вспыхнули желтоватыми искорками. — Вы, товарищ,— сказал он, оглушая Короткова кастрюльными звуками,— настолько неразвиты, что не понимаете значения самых простых служебных надписей. Я положительно удивляюсь, как вы служили до сих пор. Вообще тут у вас много интересного, например, эти подбитые глаза на каждом шагу. Ну, ничего, это мы всё приведём в порядок. («А-а!» — ахнул про себя Коротков.) Дайте сюда! И с последними словами неизвестный вырвал из рук Короткова бумагу, мгновенно прочел её, вытащил из кармана штанов обгрызенный химический карандаш, приложил бумагу к стене и косо написал несколько слов. — Ступайте! — рявкнул он и ткнул бумагу Короткову так, что чуть не выколол ему и последний глаз. Дверь в кабинет взвыла и проглотила неизвестного, а Коротков остался в оцепенении: в кабинете Чекушина не было. Пришёл в себя сконфуженный Коротков через полминуты, когда вплотную налетел на Лидочку де Руни, личную секретаршу т. Чекушина. — А-ах! — ахнул т. Коротков. Глаз у Лидочки был закутан точно таким же индивидуальным материалом с той разницей, что концы бинта были завязаны кокетливым бантом. — Что это у вас? — Спички! — раздражённо ответила Лидочка.— Проклятые. — Кто там такой? — шёпотом спросил убитый Коротков. — Разве вы не знаете? — зашептала Лидочка.— Новый. — Как? — пискнул Коротков.— А Чекушин? — Выгнали вчера,— злобно сказала Лидочка и прибавила, ткнув пальчиком по направлению кабинета: — Ну и гу-усь. Вот это фрукт. Такого противного я в жизнь свою не видала. Орёт! Уволить!.. Подштанники лысые! — добавила она неожиданно, так что Коротков выпучил на неё глаз. — Как фа… Коротков не успел спросить. За дверью кабинета грянул страшный голос: «Курьера!» Делопроизводитель и секретарша мгновенно разлетелись в разные стороны. Прилетев в свою комнату, Коротков сел за стол и произнёс сам себе такую речь: — Ай, яй, яй… Ну, Коротков, ты влопался. Нужно это дельце исправлять… «Неразвиты»… Хм… Нахал… Ладно! Вот ты увидишь, как это так Коротков неразвит. И одним глазом делопроизводитель прочёл писание лысого. На бумаге стояли кривые слова: «Всем машинисткам и женщинам вообще своевременно будут выданы солдатские кальсоны». — Вот это здорово! — восхищённо воскликнул Коротков и сладострастно дрогнул, представив себе Лидочку в солдатских кальсонах. Он немедля вытащил чистый лист бумаги и в три минуты сочинил: «Телефонограмма Заведующему подотделом укомплектования точка. В ответ на отношение ваше за № 015015 (6) от 19-го числа запятая Главспимат сообщает запятая что всем Машинисткам и вообще женщинам своевременно будут выданы солдатские кальсоны точка Заведующий тире подпись Делопроизводитель тире Варфоломей Коротков точка». Он позвонил и явившемуся курьеру Пантелеймону сказал: — Заведующему на подпись. Пантелеймон пожевал губами, взял бумагу и вышел. Четыре часа после этого Коротков прислушивался, не выходя из своей комнаты, в том расчёте, чтобы новый заведующий, если вздумает обходить помещение, непременно застал его погружённым в работу. Но никаких звуков из страшного кабинета не доносилось. Раз только долетел смутный чугунный голос, как будто угрожающий кого-то уволить, но кого именно Коротков не расслышал, хоть и припадал ухом к замочной скважине. В три с половиной часа пополудни за стеной канцелярии раздался голос Пантелеймона: — Уехали на машине. Канцелярия тотчас зашумела и разбежалась. Позже всех в одиночестве отбыл домой т. Коротков. 1924 | 