Под лучом здравого смысла

Посвящаю человечеству

Однажды в военное министерство одной страны явился человек с хитрым лукавым лицом и сказал:

— Дайте мне какого-нибудь понимающего господинчика. Я сделаю ему очень важное сообщение…

— В чём — понимающего? — спросили его.

— В воздухоплавании! Я сделал новое важное открытие в военном воздухоплавании и хочу продать это открытие. Оно произведёт переворот в военном деле и совершенно изменит способы ведения войны! Кто купит у меня этот секрет — у того будет громадное, поражающее преимущество перед противником. Война должна кончиться победой обладателя моей выдумки! Вот что-с.

Все очень обрадовались и повели изобретателя к генералу.

Генерал тоже обрадовался, усадил изобретателя в кресло и спросил:

— В чём заключается ваше изобретение?

— Я придумал тип дирижабля, который может держаться в воздухе сто часов, который подымает на себе целую роту солдат и который не боится ни дождя, ни противного ветра, ни бури. Не купите ли?

И, взяв с генерала честное слово, что тот не злоупотребит его доверчивостью, изобретатель показал все свои планы и чертежи.

— Да! — сказал генерал, просмотрев чертежи.— Вы правы… Это именно так, как вы говорите! Сколько вы хотите за это изобретение?

— Миллион.

— Прекрасно! — воскликнул генерал, целуя его.— Вот вам ассигновка на казначейство. Ровно миллион. Большое вам спасибо! Если придумаете ещё что-нибудь — приходите.

— А у меня ещё есть что-то для вас,— подмигнул незнакомец, и его лицо засветилось лукавством.— Штучка, достойная удивления!

— А… что такое?

— Я изобрёл пушку, которая легко подшибает на лету придуманный мною дирижабль, так что он вверх тормашками шлёпается на землю. Спасения дирижаблю от моей пушки нет!

— Слушайте! — поморщился генерал.— Это что-то странное… Как вам, право, не стыдно? Придумали такой хороший, прекрасный дирижабль и вдруг — против него пушку! Это даже, простите, неделикатно.

— Ничего не вижу тут неделикатного,— усмехнулся незнакомец.— Согласитесь сами, что военная техника и способы борьбы с неприятелем должны всё время совершенствоваться, всё время шагать вперёд, не застывая на одном месте. Мой дирижабль — ужасная вещь! Должно же быть придумано против него какое-нибудь противоядие.

— Гм… Конечно, это так, но не совсем; я ещё понимаю, если бы вашу пушку выдумал кто-нибудь другой, пришёл бы к нам и предложил купить…

— Господи! — всплеснул руками незнакомец.— Будто-бы это не всё равно. Ну, легче ли вам будет, если я сейчас выйду за двери, срежу свои усы, повяжу иначе галстук, войдя, снова поздороваюсь, и сделаю вид, что я совершенно другой человек, который сроду вас не видывал. Хотите, я это сделаю?

Генералу стало стыдно, потому что он был человек не глупый, не любящий пустых детских игр.

— Вы правы,— сказал он.— Ничего не поделаешь.— Мы должны купить вашу ужасную пушку, потому что вы можете продать её кому-нибудь другому — это ваше право. Сколько?

— Миллион.

Генерал расплатился с изобретателем, похлопал его по плечу и восторженно сказал:

— А вы очень способный человек!

— Ещё бы,— засмеялся изобретатель.— Я очень способный.

— Да, ей-богу, придумать такую ужасную, грозную пушку…

Изобретатель скромно возразил:

— Ну уж и ужасную… Вы мне льстите. Особенно ужасного в ней ничего и нет.

— Как нет? Насколько я понял по чертежам…

— Да! Она, действительно, страшна для этого ужасного дирижабля. Но…

Он снова опустился в кресло и, хитро прищурившись, бросил косой взгляд на генерала.

— …Но что вы скажете, если я вам открою маленький, очень полезный для вас секрет: я придумал для дирижабля такую прекрасную крепкую оболочку (мой секрет!), которую моя пушка даже и не поцарапает!..

Генерал схватился за голову.

— С ума вы хотите меня свести, что ли? Это низко, некрасиво, нечестно делать такие вещи!

Незнакомец нахмурился.

— Я никогда не делаю бесчестных вещей. Вы ни в чём не можете меня упрекнуть. Плох мой дирижабль? Прекрасен! Пушка плоха? Ещё лучше дирижабля!!

— Да, но вы могли сразу предложить мне вашу непробиваемую оболочку!

— Зачем же? — хладнокровно возразил изобретатель.— Развитие военного дела и способов ведения войны должно совершаться нормально и постепенно. Скачков не должно быть!

Потом оба — и генерал, и изобретатель — сидели, молча, минут пять. Генерал думал, изобретатель курил сигару.

Генерал хотел опять возразить, что уж лучше было бы, если бы секрет оболочки сообщил какой-нибудь другой человек, но, боясь, что незнакомец снова пообещает выйти за двери и, сбрив усы, явиться новым человеком — генерал тяжело вздохнул и сказал:

— Сколько?

— Миллион.

— Возьмите полмиллиона.

— В другом месте мне дадут два миллиона,— пожал плечами изобретатель.

— О, господи! Вот человек!.. Ну, ладно. Берите ещё миллион. Разоряйте нас!

Незнакомец получил деньги, пожал генералу руку и сделал шаг к выходу.

— Послушайте! — остановил его генерал, и в лице его читалось колебание.— Вы, действительно, уверены, что ваша оболочка дирижабля непробиваема?

Незнакомец лукаво усмехнулся.

— Моей пушкой? Без сомнения, непробиваема.

— Так что относительно оболочки я могу быть спокоен?

— О, да… Если не будут изобретены новые сложные ядра, особо-разрушительной силы…

— А они не будут изобретены? — вздрогнул генерал.

— Будут.

— Владыка небесный! Когда?!

— Они уже изобретены!

— Кем?

— Мною.

— О, чёррт!.. Чего же вы молчали?

— Да я и не молчу. Я и говорю вам откровенно: ядра такие будут. Они придуманы мною.

Генерал злобно засмеялся.

— И, конечно, вы предложите продать нам эти новые ядра… Да? А когда мы у вас купим ядра, вы улыбнетесь всей своей отвратительной рожей и намекнёте, что у вас есть ещё одна броня, самого непроницаемого качества,— против этих ядер… Да?

— Да,— согласился незнакомец.

— И продадите её за свой идиотский миллион, а потом придумаете новые ядра?!

— Без сомнения.

Генерал вырвал клок волос из своей головы и заревел:

— Чтоб вы пропали, проклятый! Вы завели нас в такой тупик, в котором вся наша страна завязнет, разорится и погибнет. Скажите, кто вы такой?! Скажите ваше имя, чтобы мы могли проклинать его на всех перекрёстках!..

Незнакомец вскочил. Его умное, освещаемое раньше лукавой усмешкой, лицо было нахмурено, а нижняя губа обиженно тряслась.

— Можете ругать меня сколько угодно,— сказал он.— От этого вы не сделаетесь умнее, а я — ниже. Имени своего я вам не назову, а если бы вы были посообразительнее, то сразу догадались бы, что я — воплощённая Логика, ходячий Здравый Смысл на двух ногах!! У вас слабый ум и вы не можете сразу схватить им и понять, что — безразлично, разорится ли ваша страна на вооружения в десять лет или в десять минут… К вам пришёл человеческий гений, явился настоящий Здравый Смысл — и вы готовы, убогий вы человек, надавать ему оплеух!! Конечно, мне, простому Здравому Смыслу, делать в вашем деле нечего! Всякий разоряется по своему вкусу и темпераменту. У вас не хватает даже темперамента, чтобы разориться сразу, без хлопот. Прощайте-с!!

И, оглушительно хлопнув дверью, незнакомец выбежал из военного министерства указанной выше страны.

1914