Тропы к тебе узки, ржавой водицей полнятся.
Кружатся мотыльки сполохами тревог.
За колдовскою тьмой дня затихает звонница.
Делает разум мой в сказочное рывок. Вот я и снова здесь. Ты ли, обитель прошлого,
Взору открыла лес, чахлый, седой, больной.
Чтоб излечить его, солнечную горошину
Небо кладёт в раствор сумрака с тишиной, И поливает топь, кочки, кривые ёлочки,
Где проживёт лет сто ворон — хозяин тьмы,
Где раздаётся вой поздно — в безлунной полночи
Старенький водяной чует приход зимы. Летом — дыханье мха, всхлипы трясин. Заметнее
Жизни людской труха именно летом, здесь,
Где по утрам туман солнце шлифует медное;
Ядом болотным пьян, медленно гибнет лес. Осенью красный дым всё над тобою стелется.
Что это? Мы горим в пламени прошлых лет?
Или мечты горят? или сгорает мельница
Нашей судьбы? Не зря быстро меняет цвет — Всё, что вокруг! Но вот — вижу: редеет марево.
Осенью каждый год так опадает лист
Тощих берёз, осин. Цвета всё больше карего
На полотне картин зимних простых кулис! Снежная волчья даль крестиком сосен вышита:
Кажется иногда кладбищем всех надежд.
И лишь былого тень здесь на просторах выжила.
Рваной былой мечте время зашило брешь. © Алексей Леонтьевич Борычев |