МИХАИЛ  ЗОЩЕНКО

СПЕЦ

Неохота мне, граждане, писать про растратчиков. Да ну их совсем в болото! Надоели.
Мне, скажем, трамвайный воришка и тот будет дороже и симпатичней, чем какой-нибудь, например, Васька Егоров, который растратил сто целковых во вверенном ему доме.
Про этого Ваську Егорова я и писать бы не стал, а взял бы чернильницу да тиснул бы по его башке — вот вам и весь фельетон. Но дело тут, к сожалению, несколько изменяется.
Захотел Васька, с перепугу, что ли, скрыть эту растрату. Будто, значит, её и не было, а грабители будто в масках и с пистолетами в квартиру впёрлись и унесли денежки.
Нашёл Васька такого разностороннего субчика Гришу Жукова — отчаянного спеца по своим делам. Угостил его пивком. Всплакнул немножко.
— Вот, дескать, Гриша, какие житейские обстоятельства. Из-за каких немногих денег человеку пропадать приходится. Не можешь ли, например, Гриша, обработать меня. Вроде как ограбить... Тряпочкой там рот закрыть, руки скрутить и вещи разбросать по комнате. Обращаюсь как к спецу.
Гриша говорит:
— Отчего не можно? Очень даже можно, раз это наша специальность. Для верности мы можем, дорогой товарищ, даже стукануть тебя или, например, зуб или два выбить... И будет вся эта музыка стоить тебе трёшку. С других я обыкновенно по пять червяков за это самое взимаю, а ты уж больно мне понравился своей фантазией, потому много нам приходилось работать, а такой фантазии, чтобы сами пассажиры напрашивались — нету...
Ударили по рукам. Пошли к дому.
Васька Егоров немножко задрожал.
— Ты, говорит, Гриша, Христа ради, не сильно бей. И зубья не выбивай. Их, говорит, вставлять дороже. А смажь меня, подлеца, слегка по морде, и хватит. И тряпочку не сильно в глотку пихай, я же задохнуться могу.
— Ладно,— говорит Гриша,— не учи учёного.
Пришли. Кинулся Гриша на Ваську Егорова. Уронил его на пол. Скрутил руки. Пихнул в рот тряпку. Ударил два раза по уху. Плюнул в морду и принялся за работу.
Раскидал все вещички по полу, раскрыл фомкой шкафы и комоды и стоит и любуется на свою работу.
— Ну, говорит, чисто сделано. Прямо, говорит, товарищ, жалко так уходить. Душа прямо протестуется. Я, говорит, ещё маленько тут в комоде пороюсь. Кое-какие ценности с собой прихвачу...
Тут неизвестно, чем бы всё это кончилось, да только Васька Егоров тряпку со страха выплюнул и орать начал.
Тут-то их двоих голубчиков и накрыли.
Ну а раз накрыли и вообще всё в порядке, то вопрос напрашивается: к чему всю эту канитель писать и чистым искусством людей от дела отрывать? Не лучше ли действительно тиснуть чернильницей по башке и идти по своим делам? И вообще, какая польза для республики от этого чистого искусства?
Да, пользы-то действительно, граждане, маловато. Хотя как сказать. Прочтёт, представьте себе, эту штуку какой-нибудь отчаянный растратчик и испугаться может.
— Эге, скажет, про нашего брата авторы уж и писать не хотят — цельной чернильницей размахиваются.
Ну и испугается. А испугавшись, растрачивать перестанет. А другой с испугу ещё свои денежки доложит. Чего не бывает на свете.

1925


Edited by Alexej Nagel: alexej.ostrovok.de
Published in 2005 by Ostrovok: www.ostrovok.de

Rambler's Top100 Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. TOP.germany.ru Rambler's Top100