МИХАИЛ  ЗОЩЕНКО

ПЛОХИЕ  ДЕНЬГИ

Иван Петрович Мартынов, слесарь с завода «Коммунар», тихонько приоткрыл дверь и хотел осторожно шагнуть, но не удержался и ввалился в комнату на четвереньках.
Жена всплеснула руками и сердито двинула кастрюлей.
— Опять набрался! Опять, ирод, Пилат-мученик, набрался.
— Отнюдь,— сказал слесарь, пытаясь встать на ноги.— Трезвый я, как стёклышко... Гляди, Маша... Могу, если ты хочешь, до плите дойти, могу до кровати... Гляди.
Иван Петрович шагнул в сторону, но не удержался и свалился на кровать.
— Отнюдь,— сказал он, укладываясь на подушку.— Трезвый я, как стёклышко... И всё, гляди, Маша, в порядке у меня... Вот он, нос у меня, целый... Вот он, костюмчик, целый... Если про шапку думаешь — вот она, шапка, в кармане... Гляди, Маша... Отнюдь... Как стёклышко... А если про получку — вот она. Гляди, Маша...
Слесарь сунул руку в карман и вытащил несколько мелких знаков.
— Вот она, получка. Гляди, Маша.
Жена села на кровать и в голос заплакала. Слесарь с удивлением поднял голову с подушки и, вдруг трезвея, присел на кровать.
— Маша,— сказал он,— а Маш... Ты, конечно, не плачь, Маш... Рази я что? Я малёхонько. Малёхонько я, Маша. Я как стёклышко... Один, может, стаканчик и будет. Я да Василь Ваныч... Рази я виноват?..
— Кошка виновата,— сказала жена, обиженно подбирая губы.
— Не кошка,— сказал слесарь.— Кошку я не виню. Отнюдь. Я тебе, Маша, по порядку. Утром, конечно, прихожу, а ребята на заводе треплются. Кассир, говорит, Иван Маркыч, за деньгами уехал. Получка, значит... Подхожу к кассе, а кассир Иван Маркыч сидит скучный и на деньги смотрит...
— Ты не мели,— сказала жена.— Раз пьяный, то спи на подушке.
— Я не пьяный,— сказал слесарь.— Я, Маша, как стёклышко. Я только тебе по порядку. Рази я виноват?.. Подхожу к кассе, а кассир Иван Маркыч говорит басом: «Становься, ребята, по три персоны. Деньги, говорит сегодня плохие — купюры горазд крупные». А я говорю: «Что вы, говорю, Иван Маркыч, над нами делаете? Рази можно? Где ж это, говорю, менять-то будем?» А тут, конечно, подходит Василь Иваныч. «Ты, говорит, не треплись с кассиром. Сию, говорит, минуту возьмём третью персону, ать на улицу, разменяем в лучшем виде...» Рази я виноват, Маша?.. Ну, расписались, получили, вышли. А на улице никто не меняет. Мы в «Народное благо» — нету. Мы к частному купчику — нету. «А, говорит, покупать — так не у мене, а не покупать — так у мене. Вали дальше...» Мы и пошли. Рази я виноват? Ну, пошли. А тут «Вена». Зашли. Закусили, заплатили, выпили. А сдачу нам дают крупно — с десяти пять. Пошли, конечно, менять. Закусили, заплатили, выпили. А сдачу нам дают, в рот им муха,— три. Купюра не горазд крупная, а менять надо. Рази я виноват, Маша?.. Пошли менять три. Закусили, заплатили, выпили... Рази я виноват?.. А после, конечно, подходит какой-то субчик. «Можем, говорит, менять крупные купюры на мелкие. Берём, говорит, всего ничего». А мы говорим: «Поздно, говорим. Вали мимо». Рази я виноват, Маш?.. Я как стёклышко...
Слесарь Иван Петрович снова свалился на подушку и моментально захрапел.

1924


Edited by Alexej Nagel: alexej.ostrovok.de
Published in 2005 by Ostrovok: www.ostrovok.de

Rambler's Top100 Russian America Top. Рейтинг ресурсов Русской Америки. TOP.germany.ru Rambler's Top100