Активность

  • Андрей Петрович Прохоров сообщение в ленте группы Логотип группы (Книга прозы)Книга прозы 3 года, 5 месяцев назад

    Рассказ отца, курсанта штурмана.
    Эпиграф: Это он убил Павлика Морозова.

    Хлеб и зрелище
    (Картошка тушеная с мясом лисы)

    Курсанты набора 1943 года в войне не участвовали. Выпуск был после войны. Но с немцами сталкивались часто. Училищный аэродром был грунтовый. От дождей он раскисал. Полеты переносили в Баландино. Это гражданский аэродром за городом. Надо было идти до города и через весь городской район. Он назывался Соцгород. Одну улицу, Мира, нечетную ее сторону — застраивали пленные немцы. Они и сейчас стоят эти дома: островерхие трехэтажки из красного кирпича. В строгом, готическом стиле.
    Работали они размеренно, организованно. Каждый час у них был 10 минутный перерыв. Им уже разрешили получать посылки из дома. Почти у всех были губные гармошки, и они ели шоколад. Нам его давали только в дни полетов. Но главное у всех пленных немцев были сапоги. У нас курсантов штурманов – обмотки! Видели, наверно, в фильмах про гражданскую войну. Хуже всего, если мы попадали в перерыв. Немцы смеялись, показывали на нас пальцами. Кричали: «Иван, иди сюда, сапоги дам!». Мы начинали огрызаться. Строй почти рассыпался. Они бросали в нас надкушенным шоколадом. Тогда старшина, чтобы спасти положение и нас от позора давал команду: «Рота! Запевай!». И мы заводили «Катюшу». Немцы замолкали, они слушали. Любая песня удаляющегося строя особенно хорошо воспринимается. У немцев лучшие марши в мире. Они знатоки этого дела. Чего только стоит «Солдаты группы центр». И нашу «Катюшу» они принимали.
    В наших стычках не было злости и ненависти. Это были бахвальства деревенских парней на танцах. Они были наши ровесники, но уже прошли фронт — войну. И мы как бы признавали это. Это такие же рабочие парни со своими странностями, также задолбленные своими правителями.
    Прибыли на аэродром. Экипажи разлетелись. Наше отделение осталось на хозяйственные работы. Заморосил дождь, и мы нырнули в землянку сторожа, старика — татарина. Пайка была нелетная, и хотелось есть. На огне очага стояло ведро с картошкой, с мясом. Мы поняли это по запаху. Ложки были у нас всегда с собой. Содержимое ведра мы съели мгновенно. Двадцать человек и тем более без хлеба. Тут же разбежались по работам.
    Вдруг объявляют построение. Строимся. Стоит командир роты, майор – татарин. Старик что — то говорит ему по – своему. Ротный обращается к нам: «Товарищи курсанты, кто съел мясо у дедушки?». Мы молчим. Спрашивает снова. Молчим. «Товарищи курсанты, дело в том, что это было мясо лисы!». Мы стояли в шеренгу по четыре. Последней шеренге повезло. Нас вырвало мгновенно. Все отделение отправили на гауптвахту. В ту же землянку, но без ремней и без ведра с картошкой.
    Интересно, а если бы ротный сказал нам об этом на следующий день. Вырвало бы нас или нет?!
    P.S. Реплика в адрес ведущего собрание на партийном активе авиации Урво в 60 – 70е годы 20 вв. г. Свердловск ныне Екатеринбург в просторечии Ебург. Лицо у ведущего было мужественное как у Шрэка.
    1949 Шагол – Баландино
    2011 Челябинск
    А. Прохоров.