Активность

  • Анкета: сообщение в ленте группы Логотип группы (Книга прозы)Книга прозы 1 год, 3 месяца назад

    НОЧЬ ПРЯТАЛА ЛИЦА, И ДОЖДЬ
    .
    .

    «Но мне хотелось пребывать — извне…
    где «да» и «нет» -…
    Бинарный Мир….
    Где явно гаснет Свет…»
    (Алла Корчак)
    .
    .
    Ганс Геншель
    Наталья Котова
    старец Виктор (Кирилл)
    Виктория Морева
    .
    .
    .
    Ночь всегда прятала лица.
    Скрывая от взглядов цветы и многое.
    Маятник, стоявший на подоконнике, был ещё хорошо виден, но за ним всё осталось неясным и смутным.
    Ветер о чём-то шептал, иногда полным весом облокачиваясь на оконные стёкла…
    .
    — Ночь.
    .
    То, что человек чувствует, можно было увидеть только снаружи, и сумерки неясно размывала всё.
    И только свечи, сильной рукой держали темноту на расстоянии, дрожа и отбрасывая тени.
    .
    — Бесконечные тени, — прошептала Мессира.
    .
    Вырванные из темноты, они словно стремились вновь слиться с чем-то нечётким и размытым.
    .
    — Мне нравится, как тени смотрят на тебя.
    .
    — Как они смотрят?
    .
    — Относительно и предполагающе, — ответил Филипп.
    .
    — Почему так странно?
    .
    — Потому что не знают, что произойдёт дальше.
    .
    — А как смотришь на меня ты?
    .
    — Рассматривающе и созерцающе.
    .
    — Люблю нежность, — прошептала Мессира. — Вместе с ней приходит слабость, острота и тонкость.
    .
    Филипп сидел у её ног, держа в своей руке её запястье, ощущая темноту и мягкость.
    Пламя свечи казалось хрупким и ранимым, среди бесконечности ночи.
    .
    — От твоих прикосновений, я чувствую многое. Там есть лилейность.
    .
    — Восторженность.
    .
    — И трогательность.
    .
    Маятник отсчитывал секунды.
    И ночь за окном была неестественно звёздной.
    .
    Они были везде, чудно и без меры.
    .
    — Словно рассыпанный бисер.
    .
    — А у тебя его много? — спросил Филипп.
    .
    — Много.
    .
    — Насколько много?
    .
    — Много.
    .
    — А какой твой самый любимый его цвет?
    .
    — Я люблю все цвета.
    .
    — А самые любимые…
    .
    — Даже не знаю, — покачав головой, ответила Мессира. – Потому что, каждый бисер похож на звёзды, и каждая из них для кого-то любимая и желанная. Хотя…
    .
    — Хотя? – переспросил Филипп.
    .
    — Вначале, я хотела тебе сразу ответить, что люблю белый бисер… матовый. У меня его немного. Всего один пакетик. Хотя есть и белый перламутровый, и белый полупрозрачный. Но…
    .
    — Что-то заставило тебя передумать?
    .
    — Да.
    .
    — И что же это было?
    .
    — Я представила и голубой разных оттенков, и бирюзовый, золотистый,
    ярко-жёлтый и т.д. Все перебрала в памяти, и каждый по-своему красив…
    .
    — Так какой твой самый любимый цвет?
    .
    — Нет любимого.
    .
    Филипп подошёл к стене и провёл рукой по плетённой из бисера картине.
    .
    — Есть разный бисер, — произнесла Мессира. – Дорогой и не очень. Мне нравится самый дешёвый.
    .
    — Что тебя в нём привлекает?
    .
    — Он не такой ровный, и не такой весь одинаковый.
    .
    Взяв в руки свечу, Филипп поднёс её к картине.
    .
    — Ты заметил, что бисеринки разной толщины?
    .
    — Меня это не смущает.
    .
    — Меня тоже, — прошептала Мессира.
    .
    Порывы ветра распахнули створку окна, раскидав по полу исписанные листы.
    Мессира прикрыла окно.
    .
    Маятник продолжил отсчитывать секунды.
    .
    — Послушай эти строки, — произнесла она. –
    «- Прорисовывая мир, я сам иногда тонул и терялся в чём-то необъяснимом, но что-то было не так.
    — В чём же была причина?
    — Я искал эту причину в себе, в сложных уравнениях, понимая, что всё глубже и глубже проваливается».
    .
    — Что ты нашла в этом?
    .
    — Последняя фраза, — прошептала Мессира. — Всё глубже и глубже проваливается…
    .
    — Что проваливается?
    .
    — Или, может, там должно быть: «Я искал причину в себе, в сложных уравнениях, понимая, что всё глубже и глубже проваливаюсь».
    .
    — На многое не найти ответов.
    .
    — Всегда останется тысяча загадок.
    .
    — По движению теней на стене можно отследить дыхание ветра.
    .
    — Оно безмерное.
    .
    Она прошептала о веянии ветра и аромате цветов.
    И её голос оказывал на него влияние.
    Это было сравнимо с устремлёнными вверх огнями петард.
    Стремительные линии, уносящиеся ввысь.
    .
    Филипп ощущал дыхание Мессиры у себя на шее, и оно было, таким же чарующим, иногда переходящим в едва уловимое дуновение.
    От неё пахло её кремом из лепестков орхидей.
    Если бы чувственность можно было увидеть, то, наверное, они бы оба превратились в две дуги, искрящиеся радужными вспышками.
    .
    Он провёл ладонью по её голове, и всё слилось в единое целое.
    Потом наступило утро, и, когда были раздвинуты шторы, то в мутном свете, проступили неясные очертания деревьев.
    Мессира смотрела на них, стоя у закрытого окна.
    И ветер в полной тишине раскачивал листву.
    Что-то постепенно зажигало горизонт.
    И ветер раздувал пламя.
    Безмерно и увлечённо.
    .
    — Скоро совсем рассветёт, — прошептал Филипп, обняв её.
    Она развернулась, прислонившись губами к его губам.
    Её дыхание слилось с алым цветом помады.
    .
    Затем она взяла платок и, перекинув его через плечи, вытянула руки в стороны, удерживая его концы.
    .
    — У тебя появились крылья.
    .
    — Как у полярной совы.
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ЧЕТЫРЕ
    .
    ПОЛЯРНАЯ СОВА
    .
    Окна были завешены плотной тканью, но, тем не менее, рассеянный свет пробивался сквозь едва уловимые щели, пытаясь насытить комнату светом.
    На полу в самом центре помещения лежал матрац, на который сверху было накинуто красное покрывало.
    Она лежала на нём.
    Раскинув руки в стороны, и закрыв глаза.
    .
    На полу с правой стороны, были расставлены свечи.
    .
    Филипп достал пластинку.
    .
    — Что ты хочешь поставить?
    .
    — Она датирована 1943 годом.
    .
    — Я знаю её, — прошептала Мессира. – Там поёт Лина Ромей.
    .
    Вначале послышались щелчки, а затем мелодия, искажённая временем, наполнила комнату.
    .
    — «А теперь забудем наши хлопоты и пойдём в мир книг!».
    .
    Мессира по-прежнему лежала, закрыв глаза, и раскинув руки в стороны.
    Филипп присел возле неё…
    Лина Ромей пела о чём-то давно прошедшем.
    .
    — «Иначе можете заблудиться…
    И никогда отсюда не выйти.
    Пусть случится, что угодно,
    Но я не хочу ни одной минуты думать, что я ей не нужен».
    .
    Затем пластинка закончилась.
    .
    — Завяжи мне глаза, — попросила Мессира. – Сегодня необычный день. Я словно плаваю между границами двух миров.
    .
    — Ты читала с утра книгу?
    .
    — Да! Мысли и фантазии, словно волны. Иногда переключаются с главных героев книги – друг на друга. Или мне это кажется.
    .
    — Всегда останется тысяча загадок, — прошептал Филипп.
    .
    — Но, я хочу знать…
    .
    Потом тёмная повязка накрыла её глаза.
    .
    — Скажи, что ты чувствуешь?
    .
    — Что-то происходит со мной. Появляется что-то похожее на облако, и оно окутывает меня со всех сторон.
    .
    Филипп зажёг ароматическую свечу, и провёл ею возле её лица.
    .
    — Мне всегда нравились древесные ароматы.
    .
    — Я, — прошептала Мессира, – словно погружаюсь в далёкое прошлое. Я не понимаю, что происходит, но представь, что оборванные календарные листы…
    .
    — И отрывной календарь, вновь становится целым?
    .
    — Да, словно сегодня, ещё не наступило. И это странно.
    .
    — Всегда останется тысяча загадок, — вновь произнёс Филипп.
    .
    — Я хочу знать.
    .
    — А потом, дождь пошёл сильнее. Нас со всех сторон окружали серые лужи. Ты прижалась ко мне, и стучащие по зонтику капли, заглушили наши шаги.
    .
    — Всё вокруг казалось чёрно-белым.
    .
    — И ливень был стремителен в своих движениях.
    .
    — А потом возле нас остановилась машина…
    .
    — И распахнулись дверцы…
    .
    — Мы не видели шофёра, огороженные стеклом.
    .
    На сидении были нарисованы парящие полярные совы, с едва уловимыми человеческими чертами…
    .
    — Может быть,… это ощущалось в глазах.
    .
    — Может быть…
    .
    — А куда мы ехали? – спросила Мессира, по-прежнему лёжа, раскинув руки, с повязкой на глазах.
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ПЯТЬ
    .
    СВЕТ ФАР
    .
    Они не узнавали улиц, по которым двигалась машина.
    Мокрый зонтик был прислонён к заднему стеклу, и забыт…
    И свет фар, освещающий стоящие вдоль дороги деревья, был жёлто-белым, но и он не мог раскрасить всех серых оттенков ночи.
    Они двигались плавно, рассекая лужи, и оставляя позади себя серые дома.
    Губы Мессиры были приоткрыты, и она с задумчивым видом смотрела в окно, где капли дождя бессвязно барабанили по стёклам и многому другому.
    .
    Они ехали не останавливаясь.
    Она достала губную помаду из косметички…
    Его рука опустилась ей на колени, и сделала плавное движение взад и вперёд.
    Ещё.
    И ещё.
    И…
    .
    Сжав в руке помаду, Мессира, откинулась на спинку сиденья.
    Снаружи, что-то неистовое наполняло город водой, пытаясь утолить его жажду…
    .
    — Но он был ненасытен, — прошептал Филипп.
    .
    — О чём ты?
    .
    — О дожде.
    .
    Временами казалось, что он кричит и, задыхаясь, обрушивается на неторопливо едущую машину.
    .
    — О чём ты думаешь?
    .
    — Вслушиваюсь в звучание дождя, — прошептала Мессира.
    .
    — О чём он тебе говорит?
    .
    — О женщине, лежащей на красном покрывале с завязанными глазами, и они, прикасаясь…
    .
    — Друг к другу…
    .
    — Рассказывают историю о машине, куда-то едущей через дождь.
    .
    Глухие раскаты грома…
    И вспышки молний, освещая момент…
    И, в основном, они молчали.
    Постепенно мир становился цветным.
    .
    Мессира закинула ногу на ногу, сбросив туфли.
    И дождь уже не казался таким бесчувственным…
    .
    Не сразу и не спеша, движения руки Филиппа стали замедленными.
    Теперь движение от колена до бедра, стало долгим и растянутым во времени.
    Всего несколько секунд, но они…
    И в их глубине происходило многое.
    Дыхание Мессиры стало глубже и прерывистей, но она, всё так же, сидела, закинув одну ногу на другую, и откинувшись на сиденье.
    .
    — Не торопясь и потихоньку, — прошептала она, накрыв ладонью его руку.
    .
    — Медленно и нежно.
    .
    — А потом?
    .
    — Потом, ты можешь двигаться так, как двигается дождь.
    .
    Затем погасли уличные фонари.
    Машина остановилась, выключив фары.
    И в заполнившей салон темноте, остались лишь прикосновения.
    .
    Они повторялись, словно дожди…
    Словно накатывающиеся на берег волны.
    И они не были абсолютно одинаковыми.
    .
    Что-то добавлялось, что-то удалялось.
    И с каждым разом…
    .
    — Дождь, — прошептала Мессира. – Сейчас он рассказывает историю, о том, что вначале была медлительность и нежность…
    .
    — А потом?
    .
    — Так, как хочешь и мечтаешь это сделать ты сам.
    .
    Сверкнула молния, и в её свете, стоящее неподалёку дерево, стало похоже на застывшую женщину, с раскинутыми в сторону руками, смотрящую на грозовые облака, где слившись с их тёмным цветом, выступали контуры башни из серого гранита.
    Затем, ещё одна молния…
    И ночь была красива.
    И рассвет был не быстр, и приближался в полшага.
    А дождь, уверенно барабанил в стёкла.
    .
    Иногда отдыхая, но больше старался изо всех сил.
    И иногда, рыдающие раскаты грома.
    И молнии в кратковременном миге.
    Всё это наполняло рассвет, заливая горизонт до отказа серым светом, который потом устремлялся всё дальше и дальше…
    .
    Мессира смотрела в окно, и взгляд её был задумчив, словно пытаясь пробиться сквозь завесу дождя.
    Его звучание наполняло собой всё.
    И молнии вонзались в землю.
    Продолжительные раскаты грома, тревожным эхом, затихали вдали, где-то там, у самого подножия башни из серого гранита.
    .
    — Ты по-прежнему вслушиваешься в звучание дождя?
    .
    — Он говорит сразу о многом, и почти неразборчиво и сбивчиво, иногда повторяя одну и ту же фразу.
    .
    — Какую?
    .
    — Люби её сейчас.
    .
    — Люблю тебя сейчас.
    .
    — Медленно и нежно.
    .
    — Медленно и нежно.
    .
    — Как ты мечтал об этом.
    .
    — Как я мечтал об этом.
    .
    — Эта пришла не для сна.
    .
    — Не для сна.
    .
    — Не дай ей уснуть.
    .
    В свете молний, дерево вновь, стало похоже на женщину с раскинутыми в сторону руками.
    .
    — Ты тоже обратила внимание, как будто там стоит женщина?
    .
    — Нащупывая взглядом, что-то в глубинах дождя…
    .
    — А что увидела там ты?
    .
    — Я сейчас, вспоминаю книгу, которую когда-то читала…
    .
    — О Кассиатуме?
    .
    — Нет, это были высказывания четырнадцатого Далай-Ламы.
    .
    — Что-то поучительное?
    .
    Она не успела ответить.
    Вспыхнули фары, и машина продолжила движение.
    Они не узнавали улиц, по которым она двигалась.
    Всё ещё мокрый зонтик, был по-прежнему прислонён к заднему стеклу, и забыт…
    И яркий свет, освещающий стоящие вдоль дороги деревья, был жёлто-белым, но и он не мог раскрасить всех серых оттенков ночи.
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ШЕСТЬ
    .
    ПОСЛЕ ДОЖДЯ
    .
    — Мы не узнавали улиц, по которым двигалась машина…
    .
    — И яркий свет, освещающий стоящие вдоль дороги деревья…
    .
    — И позади, оставалась темнота…
    .
    Филипп осторожно снял повязку с её глаз.
    Несколько свечей давно погасли.
    Он поцеловал её.
    Потом ещё…
    И тело Мессиры откликалось, словно фортепиано, на прикосновения к клавишам.
    .
    — Те прикосновения, были словно симфония.
    .
    — Медленные и нежные.
    .
    — Да.
    .
    — Иногда упорные и настойчивые.
    .
    — Да.
    .
    — Что ты чувствуешь сейчас?
    .
    — Умиротворение, — прошептала Мессира, открыв глаза, и соприкоснувшись взглядами…
    .
    — Мы словно перешагнули через дождь.
    .
    — Я раньше?
    .
    — Раньше, мы просто бежали через него, взявшись за руки.
    .
    — Минуя, нечто катастрофически сложное.
    .
    — И с каждым шагом…
    .
    — Становясь всё ближе.
    .
    — Приближаясь.
    .
    Их губы соприкоснулись.
    .
    — А завтра будет новый дождь, — прошептала Мессира. – И он тоже что-то изменит…
    .
    — И что-то добавит.
    .
    — Хочу.
    .
    — Хочу.
    .
    — Хочу.
    .
    — Хочу.
    .
    — Когда позади остались кричащие раскаты грома, то…
    .
    Мессира не договорила.
    .
    — Мы не узнавали улиц, по которым двигалась машина…
    .
    — И стоящие вдоль дороги деревья…
    .
    — И позади оставалась темнота…
    .
    И отброшенная в сторону повязка, прикрывающая её глаза.
    .
    — Нет, — прошептала Мессира, перевернувшись на живот, и всмотревшись в пламя одной из свечей. — Нет, ну что это?
    .
    — Это было словно во мне.
    .
    — Никакого сна не было.
    .
    — Хочу твои…
    .
    — Хочу твой…
    .
    — Хочу…
    .
    — Твои руки сильные.
    .
    Ночь была смелой в своих движениях…
    И настойчивой…
    И лунный свет обжигал.
    .
    — Безудержно.
    .
    Мессира вытянула руку, словно… словно хотела накрыть ею что-то полностью.
    .
    — Приближается ещё одна ночь.
    .
    — И она будет только наша.
    .
    — Пройти вместе через ночь.
    .
    — От начала и до конца.
    .
    Филипп раздвинул шторы.
    Небо заметно потемнело.
    Мессира, достала из конверта пластинку, и звуки ночного леса, наполнили комнату.
    Затем, в их глубине раздался чей-то вой.
    .
    — Так кричит оборотень.
    .
    — Где была записана эта пластинка? – вздрогнув, спросил Филипп.
    .
    — Возле дома на берегу озера.
    .
    — Откуда тебе это известно?
    .
    — Здесь есть картинка, — ответила Мессира, протянув конверт.
    .
    Дом был нарисован схематично.
    Вокруг него был обведён тройной круг, а со стороны озера, чьи-то оканчивающиеся острыми когтями руки, отодвинули камыши, и рисунок был сделан от лица смотрящего оттуда.
    На крыльце дома стоял мужчина и выводил надпись на стене, и уже было нарисовано четыре буквы: «К», «С», «Е», «Н».
    Пение цикад вновь прервал протяжный вой.
    .
    — Я когда-то слышал историю об этом месте, но она, словно затёртая временем.
    .
    — Расскажи, — попросила Мессира.
    .
    — Это даже нельзя назвать воспоминаниями.
    .
    — А я бы согласилась пойти с тобой туда, сколько бы оборотней там не было.
    .
    Затем вой сменился уханьем филина.
    .
    — Эта пластинка, создаёт особое настроение. Может быть, она напомнит тебе…
    .
    — Из тех воспоминаний остались строчки: «За лесом река, за рекою туман, за туманом страх», — на какое время Филипп запнулся. – Или страж.
    .
    — О чём была та книга?
    .
    — О башне и тенях.
    .
    Филипп подошёл к книжной полке.
    .
    — Ты о книге говорила? – произнёс он.
    .
    — Да, — ответила Мессира, взяв её в руки. — Это высказывания четырнадцатого Далай-Ламы.
    .
    — Что-то умное?
    .
    — «Знайте, что тишина — иногда лучший ответ на вопрос».
    .
    — Иногда человеку нужно осмыслить, поэтому и нужна ему тишина и спокойствие.
    У всех религий, практически одна основа: нравственная жизнь, совершенство духа. Вот на этой платформе стоят все религии. Отсюда вывод: нет религий не от Бога. Если существует какая-то религия, то она Богом дана.
    .
    — «Поймите, что не всё то, чего вы хотите, действительно вам необходимо».
    .
    — Всё, что человеку в жизни мило — на тот свет он не возьмёт.
    .
    — «Самые лучшие отношения — такие, в которых сильнее любовь, а не потребность друг в друге».
    .
    — Потребность друг в друге, она и даёт человеку способность любить. Поэтому человек и создан разнополым, чтобы быть вместе.
    .
    — «Если проблему можно решить, она и беспокойства не стоит, если же нельзя – беспокоиться бесполезно».
    .
    — Это такая галиматья! – воскликнул Филипп, покачав головой. — Где он набрался такого…
    .
    — «Враги дают нам замечательную возможность — научиться стойкости, терпению и состраданию», — пожав плечами, произнесла Мессира, перевернув страницу книги.
    .
    — С врагом какое может быть общение? Он, по своей сути, является врагом, от которого идёт угроза. Там не учиться нужно, а защититься, ибо он враг.
    .
    — «Когда кажется, что все идёт наперекосяк, то, возможно, в вашу жизнь пытается войти что-то чудесное».
    .
    — На том «что кажется» — все люди живут. А то, что кажется – это иллюзия, и чем раньше человек поймёт, что нельзя свою жизнь выстраивать на том «что кажется», тем лучше.
    Знания добра и зла – это знания духовного и материального мира. Когда человек этого не знает, то «ему и кажется», и ничего из этого хорошего не бывает.
    .
    — «Необходимо учить правила, чтобы понимать, как правильно их нарушать».
    .
    — Но, тогда для чего нужно создавать правила, чтобы потом их нарушать? Вот это и есть бессмыслица.
    .
    — О счастье, — произнесла Мессира, перелистав несколько страниц. — «Существует два