Активность

  • Анкета: сообщение в ленте группы Логотип группы (Книга прозы)Книга прозы 1 год, 4 месяца назад

    ЖЕНЩИНА С СОБАЧЬИМ ИМЕНЕМ
    .
    .

    «Не гляди мне в глаза.
    Забредая порой
    Во владенья мои»
    (Алла Корчак)
    .
    .
    .
    Ганс Геншель
    Наталья Котова
    Старец Виктор (Кирилл)
    Виктория Морева
    .
    .
    — Что там?
    .
    — Притча о двух психиатрах в изложении Ошо.
    .
    — «Два психиатра. Притча в изложении Ошо
    Два психиатра жили в одном доме. Каждый вечер они возвращались из своих учреждений и часто поднимались вместе на одном лифте. Лифтёр был очень сильно заинтригован одной вещью, которая происходила каждый раз снова и снова. Первый психиатр, выходя из лифта, неизменно поворачивался и плевал на второго. Тот улыбался, спокойно доставал свой платок из кармана, вытирал лицо, галстук или пальто. Иногда лифтёр даже слышал, как он довольно хихикал.
    Ему становилось всё более и более любопытно. Однажды он не смог удержаться. Закрывая за первым психиатром, он спросил:
    — Ради Бога, доктор, расскажите мне, почему ваш коллега постоянно поступает так с вами?
    Второй психиатр рассмеялся и сказал:
    — О, я не знаю. Почему это должно меня беспокоить? Это его проблема».
    .
    Рассмеявшись, Филипп, ответил:
    — Сдаётся мне, что оба психиатра – ненормальны. Видимо, от чрезмерного общения с недоумками, они сами стали такими.
    Как поведение первого психиатра ненормально, ибо недопустимо, так и поведение второго психиатра ненормально, ибо человек должен защищать свои честь и достоинство.
    Фраза: «О, я не знаю. Почему это должно меня беспокоить? Это его проблема» — такое вот поведение недопустимо. Когда Иисуса Христа ударили по щеке, то Он произнёс: «За, что бьешь Меня? Если я сказал, что-то худое, то покажи худое, а если нет, то тогда чего же ты меня бьёшь?». Здесь показано, что Иисус Христос защищает Себя, и так должен поступать каждый человек, когда идёт посягательство на его честь и достоинство.
    Ты себе представь такую картину: появился у тебя в жизни избранник, который выходя их лифта плюёт в стоящих там людей… Как тебе от этого? Или наоборот – твой избранник, в которого плюют публично, а он улыбается, и говорит: «А это не моя проблема!». И дети видят, как в их отца плюют.
    Вот такие притчи, они бредовые. Единственное, что они показывают, это то, как нельзя себя вести.
    И действия лифтёра тоже неправильные, которого распирало любопытство. Он не должен был идти по пути любопытства, а должен быть пресечь подобные действия, тем более, лифтёр – это смотритель за порядком, и когда в лифте плюют, и неважно в кого… Лифтёру и платят жалование за то, чтобы был порядок.
    Вот, как я вижу эту ситуацию.
    .
    Мессира промолчала.
    Филипп взял блокнот и вырвал оттуда лист.
    .
    — Что ты делаешь!? – воскликнула Мессира. – Там, на другой странице, находится христианская притча!
    — «Вы забыли мешочек»?
    — «Однажды воры сказали некоему авве:
    — Мы пришли забрать всё, что находится в твоей келье.
    Тот ответил:
    — Дети мои, берите всё, что пожелаете.
    Тогда они взяли в келье всё, что можно, кроме спрятанного мешочка, и ушли. Но старец побежал за ними, крича:
    — Дети мои, вы забыли мешочек, возьмите его».
    .
    Смяв вырванный лист, Филипп ответил:
    — Вот такой бред может быть только в православии.
    Я, однажды, разговаривал с одной дамой, а она в ответ говорит: «Зачем ты со мной разговариваешь, Библейскими текстами и примерами? Говори со мной текстами вымышленными». Эта притча якобы «христианская», она из той области, где не Священное Писание раскрывается, и это не та притча, которая дана для жизненного руководства.
    Что случается в жизни с человеком, от его рождения и до его смерти – две точки: начальная и заканчивающаяся – и в этом отрезке времени, всё. Всё, что человеку нужно для приближения к Господу Богу описано в Библии, и ничего нового человек добавить не может, а он лишь пытается подменить Библейские тексты, и тем самым подменяет слово Божье на человеческие вымыслы, которые, в сути своей, ничему не учат.
    Подобные притчи настолько бестолковые и бессмысленные.
    Давай перефразируем эту притчу. Приходят судебные приставы к пенсионеру, и говорят: «Мы пришли забрать всё, что находится в твоем доме, ибо таково решение суда». И вынесли всё, что находилось в доме. И пенсионер остановил их на пороге дома и воскликнул: «Подождите! У меня ещё остался припрятанный мешочек с крупой» Возьмите дети мои, его, пожалуйста. Приходите, когда я следующую пенсию получу, если доживу до неё». Вот чему это может научить? Это учит людей быть холопами и рабами. Вот чему это учит.
    Православие учит тому, чтобы патриций всегда оставался патрицием, а плебей всегда оставался плебеем, и не смел даже и помышлять о чём-то другом.
    .
    Мессира промолчала.
    .
    — Ты чем-то расстроена? Что ты искала?
    .
    — Я думала, что моя картина из бисера — цветы, делалась на том же станочке, что и икона. Торопилась скорее её закончить, чтобы икону снова там начать, а то потом времени не хватит, чтоб успеть закончить. И когда цветы доделала, в ужасе обнаружила, что это тот станок, что меньше, а не тот, который для иконки…
    Вчера и сегодня везде искала тот станок, что для иконы, но так и не нашла… Надо новый делать, но нет фанеры… Расстроена.
    .
    — Всему своё время…
    .
    — Как только я сделаю новый станок, я сразу начну делать икону, чтобы к середине лета закончить!
    Икона получается размером 25 на 33 сантиметров и состоит из 21025 бисерин, и это без окоёмки… А просунуть в бисерины надо дважды в каждую… Значит 42050 раз! И только подумай, сколько раз я прочитаю «Отче наш» за эти три месяца над этой иконой!
    .
    — Расскажи ещё о той женщине, — попросил Филипп.
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ШЕСТЬ
    .
    ТРЕТИЙ ДЕНЬ ВЕСНЫ
    .
    Маршрутка свернула влево, проехав мимо парка.
    Случайно, она обратила внимание на мужчину, который сидел с широко расставленными ногами на сидении около водителя…
    Он всё время, как бы под музыку, пританцовывал, потопывая ногой… Оказалось, он в наушниках был и слушал музыку.
    И она поймала себя на мысли, что ей интересно, какую он музыку слушает в данный момент.
    .
    Так она периодически на протяжении всего пути до своей остановки на него поглядывала, а он всё сидел, так же широко расставив ноги, и притопывал ногой.
    И вдруг…
    Тот мужчина вызвал в ней совсем другие мысли…
    Она представила движения тени на стене.
    .
    — Тени.
    .
    И вот, она переместилась на край кровати, застеленной алым покрывалом.
    А он, по-прежнему, сидел на стуле, широко расставив колени…
    И движения её руки отбрасывающей тень, были плавными и ритмичными.
    .
    Накануне она легла спать пораньше, чтобы утром съездить в храм.
    И засыпая, думала о тени, оставшейся где-то там, возле кухонного стола.
    Ей не спалось.
    И думала о том, что на следующей неделе, ей нужно будет подменять учительницу в четвёртом классе, у которой случилось горе, и её долго не будет, потому что её сыну предстояла операция.
    Он учился у них в школе в десятом классе.
    Ходил на какие-то три секции…
    Какие-то там танцы.
    Какой-то вид борьбы…
    .
    — И что-то ещё, — прошептала она, поймав себя на том, что думает о нём в прошедшем времени. На Новый год в актовом зале играл роль Царя, что ли…
    .
    Поначалу, она даже не знала, чей это сын…. просто видела, что это
    один из самых красивых мальчиков в школе.
    .
    — Высокий, спортивный, светловолосый с голубыми большими глазами, — вновь прошептала она, вспомнив, как сразу же поняла, что это он, когда ей стали описывать сына той учительницы, которую ей предстояло подменять.
    .
    Недавно, недели две назад, только с соревнований вернулся с медалью…
    .
    — А потом…
    .
    Как-то слабость появилась у него.
    И он упал.
    .
    — Потом.
    .
    Потом, вызвали скорую помощь.
    У него отказали ноги.
    Забрали в больницу, обнаружили опухоль в голове.
    Сделали трепанацию черепа, и вот, теперь…
    Она вздохнула, вспомнив, как плакала, когда слушала эту историю, хотя и…
    Теперь его готовили к операции в другом городе, и вся школа собирала деньги.
    .
    Вздохнув, она раскрыла книгу
    .
    .
    ИСПИСАННЫЕ СТРАНИЦЫ
    .
    — «Новое поколение выбирает Альфа Суки», — прочитал Имичет, подойдя к плакату.
    .
    — Мне больше нравится другое, — ответила Альфа, прижав к себе несколько книг. – «Стяжи дух мирен — и тысячи вокруг тебя спасутся».
    .
    — Что стоит за этими словами?
    .
    — К сожалению, я не Серафим Саровский, но попытаюсь объяснить своими словами.
    Мы можем только стараться жить по Евангелию и следовать наставлениям святых отцов, но на практике это не всегда получается.
    Хорошо иметь примеры житий благочестивых людей, есть на что равняться.
    Но на опыте убедилась, что это действует — не на своём, правда, пока.
    Учитель, например, любящий свой предмет, и ученикам прививает интерес.
    И наоборот.
    В любой экстремальной ситуации (самолёт…) паника заразительна и если найдётся лидер, сохраняющий спокойствие и мыслящий здраво, транслирует своё состояние окружающим.
    И преподаватель (слепой) в университете говорил, что «у нервных мам нервные дети».
    Так что, всё подтверждается. Всё взаимосвязано.
    И главный закон воспитания гласит: «Не воспитывайте детей, воспитывайте себя. Дети всё равно будут похожи на вас».
    Опять же нахожу параллели между псалмами и поговорками (народной мудростью).
    «С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и со избранным избран будеши, со строптивым развратишися» (Пс. 17:26-27).
    «С кем поведёшься – от того и наберёшься».
    «Скажи мне, кто твой друг — и я скажу, кто ты».
    .
    — Всё так, — пожав плечами, ответил Имичет. — Ещё Карл Маркс сказал: «Бытие – определяет сознание». Но, речь идёт о другом.
    Фраза: «Стяжи дух мирен — и тысячи вокруг тебя спасутся» — но, Библия говорит иначе: «Если спасёшь хотя бы одну душу, то и сам спасёшься». Чувствуешь разницу?
    Вот, он сказал «стяжи дух мирён» — но, что это? Как это работает? Как его «стяжать»?
    У нас очень много воспитанных людей, и, однако же, для всех дано одно определение: «Все согрешили и лишены славы Божьей», и это касается всех, и независимо от чина и званий, и религиозных убеждений. Вот я и хочу понять, как «настяжать дух мирён»? Или это просто фикция? Сказал кто-то, а другие подхватили.
    Мне хотя бы увидеть, кто же такое смог сделать.
    Смысл фразы: «Стяжи дух мирён — и тысячи вокруг тебя спасутся» — то есть, это те, которые должны найти путь к Господу Богу. Вот такой должен быть смысл, а не спасаться во время авиакатастрофы… То есть, чтобы привести к Богу тысячу людей, нужно нечто большее того, что стоит за этой фразой.
    Спасение от катастрофы – это спасение физического тела, но физическое тело, оно всё равно умрёт, оно не спасётся, ибо такова закономерность: что родилось, то должно умереть. А здесь речь идёт о нечто другом. И как это нечто реализовать в своей жизни?
    .
    — Это сказала не я, а Серафим Саровский.
    Мы не можем спасти души. Только Господь — Спаситель наш.
    .
    — Тогда, что же изрёк Саровский? – спросил Имичет, всмотревшись в глаза Альфы. — Если Господь спасает души, то о чём он вёл речь? О каких тысячах можно вести речь?
    Библия говорит: «если спасёшь хотя бы одну душу», то есть, если человек спас хоть одну душу, то для него открыт духовный мир – он нашёл путь, ведущий к Господу Богу, и если хотя бы смог провести одну душу, то, естественно, он и сам спасётся. Вот, о чём здесь идёт речь.
    А то, что сказано Саровским, это просто слоган.
    .
    ОКОНЧАНИЕ
    .
    .
    Потом наступило утро следующего дня.
    Ей нравилось по воскресеньям ходить в храм.
    .
    — Так хорошо и спокойно…
    .
    Она поставила свечи.
    Затем подала имена на литургию.
    .
    Исповедалась…
    И выходя из церкви, подумала о том, что ей интересно было бы узнать, как тень относится к свечам и ладану.
    .
    .
    .

    ДЕЙСТВИЕ СЕМЬ
    .
    ЛУНА, ТАНЦУЮЩАЯ ПОД ДОЖДЁМ
    .
    Возвращаясь домой, они шли под одним большим зонтиком, прижавшись друг к другу.
    Мессира обнимала правой рукой Филиппа.
    Они прошли возле окна, за которым горел светильник, и сквозь полупрозрачный тюль, мелькали мутные тени.
    .
    — Чем-то похоже на портал, выводящий к плеяде звёзд, — произнесла она, обходя лужу.
    .
    — Может быть своей загадочностью…
    .
    — Словно там — театр теней. А мы стали невольными зрителями, которые сидят в пустом зале и сами додумывают действия театральной постановки.
    .
    — Кто-то видит за стеклом влюблённых, кто-то — Млечный Путь, — тихо сказал Филипп.
    .
    — Подожди! – воскликнула Мессира.
    .
    Они остановились, всмотревшись в окно.
    Дождь барабанил по подоконнику.
    .
    — Они танцуют, обнявшись!
    .
    — Словно мы…
    .
    — А может быть это и есть мы? — тихо спросил Филипп.
    .
    — Для нас, они…
    .
    — Вольга! – донёсся мужской голос, через приоткрытую створку форточки, — там луна, среди дождя!
    .
    Мессира улыбнулась, непроизвольно посмотрев на зонт, который был жёлтого цвета.
    .
    — Сейчас для них, мы…
    .
    — Да, — прошептала она, поцеловав Филиппа. – Мы для них — двое влюблённых романтиков, прогуливающихся под дождём по ночной аллее.
    .
    — А о чём сейчас думаешь ты?
    .
    — Я хочу закончить к началу июня плести икону. А о чём думаешь ты?
    .
    — О твоём рассказе в кафе, и словах: «И что-то ещё, — прошептала она, поймав себя на том, что думает о нём в прошедшем времени».
    .
    — На самом деле, она не думала о нём в прошедшем времени, и надеялась, что всё с ним будет хорошо. Она из-за него и пошла в Храм, поставила за его здравие свечу, подала его имя на Литургию и заказала за своих родных и за него ежедневную молитву до конца поста…
    .
    — И, выходя из церкви, подумала о том, что ей интересно было бы узнать, как тень относится к свечам и ладану….
    .
    — Ей не особо понравилась эта мысль, и то, что…
    .
    — Дальше слишком сложно, — произнёс Филипп, проведя кончиком указательного пальца, вдоль линии губ Мессиры.
    .
    — Да, — прошептала она.
    .
    — Слишком сложная игра теней.
    .
    — Да.
    .
    Их губы соприкоснулись в поцелуе.
    И было некое очарование — стоять, обнявшись, под зонтом…
    .
    — А знаешь, о чём она ловила себя на мысли в Храме…
    .
    Филипп отрицательно покачал головой, невольно оглянувшись, на окно, возле которого они недавно остановились.
    .
    — Ты о чём-то думаешь…
    .
    — О том, что мы ни разу не прогуливались по летнему парку во время дождя.
    .
    — В обнимку!
    .
    — И под зонтом!
    .
    Дождь стал утихать.
    .
    — Та женщина, во время Литургии, представляла, что когда-нибудь встретит того, с кем однажды, так же будет стоять рядом, возле поставленных свечей, и думала над тем, к какой бы он подошёл иконе.
    .
    — И, как они бы, взявшись за руки, спускались бы по ступенькам храма…
    .
    — Которых было около десяти.
    .
    — А потом пошли бы просто прогуляться по городу и всё время за руки.
    .
    Они миновали ещё один дом, с мокрыми и поблёскивающими окнами.
    .
    — Не оборачивайся, — произнёс Филипп.
    .
    — Что там? — тут же спросила Мессира.
    .
    — Там осталась луна, омываемая дождями.
    .
    — И те двое, обнявшись, смотрели на неё.
    .
    — Может это и была, та женщина из твоего рассказа…
    .
    — Я сейчас бы выпила ещё вина.
    .
    — Ты когда-нибудь танцевала под дождём, стоя под зонтом, и обнявшись?
    .
    — Нет, — прошептала Мессира, посмотрев в глаза Филиппа.
    .
    — А с чего будет начинаться…?
    .
    — Он уже начался – я посмотрела в твои глаза.
    .
    — Я увидел в тебе поразительность и яркость.
    .
    — А я, в твоих глазах — исключительность и бесподобность.
    .
    Филипп вновь подумал, что Мессира головокружительно красива.
    Свет городского фонаря, возле которого они остановились, был размыт и странен… но, по-своему сказочен.
    Мессира обняла его за шею.
    Глаза её наполнились какой-то непревзойдённостью.
    И каждое мгновение этой ночи было разительно и неимоверно.
    И дождь казался бесконечным.
    В небе пролетали молнии.
    .
    — Как тебе этот танец под зонтом?
    .
    — Только мы и дождь.
    .
    — Только ты и я.
    .
    — Нежность.
    .
    — Необычность.
    .
    — Незабываемость.
    .
    — А потом, когда мы будем засыпать, дождь, оставшись за окном, будет, словно что-то шептать…
    .
    — Как будто, вновь зовя нас на танец, но теперь уже во сне.
    .
    — В этом мире, всегда остаётся тайна.
    .
    Они остановились возле ярко освещённой витрины магазина, за которой были расставлены вышитые картины.
    .
    — Тебе какая больше нравится? – спросила Мессира, остановившись.
    .
    — Зимний лес, и та, что с берёзами, — после некоторого раздумья, ответил Филипп.
    .
    — Чем же они тебе понравились?
    .
    — Может быть своей схематичностью… или простотой линий узора, который, тем не менее, создаёт укромные уголки, куда хочется заглянуть. И, несмотря на свою простоту, там есть некая тайна. И…
    .
    — Договаривай!
    .
    — Там много белого бисера, а он мне нравится. И от самих картин, веет чистотой и чем-то ещё.
    .
    — Скоро похолодает, — неожиданно произнесла Мессира, оглянувшись в сторону парка.
    .
    — И деревья укроет снегом.
    .
    — Но, тем не менее, всегда останется тысяча загадок!
    .
    — А если лечь на снег, и смотреть вдаль, то он похож на вздымающиеся морские волны.
    .
    — И та же игра света.
    .
    — И выступающие из воды рифы и скалы, — произнёс Филипп. – Но, я всё ещё думаю о той женщине из твоего рассказа.
    .
    — И о чём конкретно?
    .
    — Просто об отношениях между людьми. Они тоже похожи на волны… А некоторые — на вершины скал, на которые двое начинают восхождение. И вот, в какой-то момент достигнута вершина, и далее двигаться больше некуда…
    .
    — И остаётся только скатиться вниз, потому что уже ничего нового их не ждёт в жизни?
    .
    — Но, находятся те, кто поднимается ещё выше!
    .
    — Но ведь они же достигли вершины.
    .
    — Есть те, кто находит там небесную лестницу, и продолжают подъём.
    .
    — А дальше?
    .
    — Это — вечное движение.
    .
    — А, какой самый большой пик? – спросила Мессира, взяв Филиппа под руку.
    .
    — Кассиатум.
    .
    — Никогда о нём не слышала.
    .
    — Он находится в другом мире.
    .
    — Откуда ты о нём знаешь?
    .
    Мессира остановилась, и посмотрела ему в глаза.
    .
    — Прочитал в одной книге, — ответил он.
    .
    — И в ней кто-то так же искал небесную лестницу?
    .
    — Да.
    .
    — Расскажи.
    .
    — От этой книги осталось лишь несколько страниц, наполненных Богословием и философией.
    .
    — Я читала подобную книгу!
    .
    — Наверное, тебе нравится, когда повествование в большей степени наполнено романтикой?
    .
    — Те книги… в них было всё! – воскликнула Мессира. – Они были наполнены и романтикой, и оставляли место для раздумий.
    .
    .
    .

    ЭПИЗОД ПЯТЬ
    .
    ВСЕГДА ОСТАНЕТСЯ ТЫСЯЧА ЗАГАДОК
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ОДИН
    .
    КОГДА НАЧАЛ ТАЯТЬ СНЕГ
    .
    Спокойно, мягко и плавно.
    Падающий снег был похож на медуз.
    Она видела их, когда была на море.
    Те же размеренные движения.
    .
    — Монотонный и ритмичный плеск волн.
    .
    В детстве ей казалось, что снег приходил из уходящей вдаль бесконечности, а медузы…
    .
    — Медузы, — прошептала она, вслушавшись в звучание капели.
    Уже закончилась первая неделя весны.
    .
    Потом начал таять снег.
    И город утонул в слякоти.
    .
    Заходя в маршрутное такси, она всегда старалась занять место у окна…
    И думала о многом, разглядывая куда-то идущих прохожих.
    .
    Иногда высотные дома закрывали часть облаков, и в такие минуты, город чем-то напоминал горнолыжный курорт.
    Она улыбнулась, представив, как поднимается вверх по подъёмнику, сжимая в руках лыжные палки.
    Билеты, купленные ею в маршрутках, становились некими точками отсчёта прожитых дней, и когда, она выкидывала их в урны, то ей часто становилось грустно.
    .
    — Ещё один…
    .
    Ей нравилось ночью смотреть на падающий снег, особенно, когда не было ветра, и это были крупные хлопья.
    .
    — А в детстве я любовалась узорами на окнах, которые рисовала зима.
    .
    Когда шёл снег, ей хотелось, чтобы вокруг была тишина, и люди в молчании, любовались бы снегом.
    Или, быть может, когда шёл снег, все шли вдоль аллей с заклеенными пластырями ртами.
    .
    Маршрутка остановилась возле баннера с девушкой и надписью «Золото».
    В салон вошли двое и присели напротив неё.
    Женщина достала книгу из сумочки.
    .
    — Тебе нравится Максим Горький? – с удивлением, спросил мужчина. – Что тебя там привлекает в его творчестве?
    .
    Сама она не любила этого писателя, да и многих других… в том числе и их произведения.
    Она сама не знала, почему так… как не знала и того: хорошо это, или плохо.
    Но, может быть, всё это брало начало ещё со школы…
    Хотя, вечерами у камина, рядом с любимым мужчиной, она читала бы всё…
    .
    — Мне нравится его стиль написания, — вздохнув, ответила женина. — Нравятся речевые обороты, образы обычных людей, их внутренний мир.
    Я бы не стала сейчас читать, но недавно посмотрела передачу о нём, о его романах и жизни… о его повести о Матвее Кожемякине…
    .
    Мужчина ответил:
    — Единственно с чем, там проводится линия, это — как народ бедствовал ещё до времён Пушкина, так бедствовал и после Пушкина… и сейчас ничего не изменилось. Висит над народом власть «тяжёлой гирей на ногах», как писал Плеханов Горькому, так оно и продолжается без всякого улучшения. Одним чиновникам, да попам, во все времена хорошо живётся! И это российская действительность.
    Если другие государства создавали колонии где-то, но свой народ не угнетали, то Россия, как раз, из той категории, которая угнетает свой народ, и это было всегда. Такова действительность! Видимо, исторически сложилось так, ещё со времён Римской империи: как поработили эти народы, так и продолжают держать их в порабощении. Вот такая линия прослеживается в произведениях Горького. Но, Горького уже давно нет, а описанные им времена продолжаются. Вот такие Матвеи Кожемякины, и продолжают бродить по российской действительности.
    .
    Женщина промолчала.
    .
    — Или у тебя иное мнение?
    .
    — Да, прошло много времени с тех пор, но ничего не изменилось, я согласна с тобой.
    .
    — А как ты думаешь, почему ничего не меняется?
    .
    — Причин много, русский менталитет, например.
    .
    — Русский менталитет? – удивлённо переспросил мужчина. — Это нечто! И это нечто не подлежит никакому анализу и осмыслению, и в нём очень ярко прослеживается отсутствие здравомыслия. И это на всех уровнях!
    Конечно, есть умные и достойные люди, но они, как-то, обособлены и по отдельности. А когда они приходят к власти, то с такими людьми, что-то происходит невероятное. Даже не знаю, как это объяснить.
    Вот, израильский народ сорок лет по пустыне бродил, и после, почти две тысячи лет не имел своей государственности, но он сохранил свои традиции, верования, и корни свои не утратил. А у русских? Такое впечатление, что корней вовсе нет!
    .
    Затем они, прервав разговор, вышли на следующей остановке.
    .
    Она вновь вспомнила себя в детстве.
    В комнате работал чёрно-белый телевизор, и женщина в чёрном плаще, и размазанной губной помадой, играла на скрипке что-то тоскливое.
    За окном было уже темно, и там, среди света фонарей, медленно кружился снег.
    Были и ещё какие-то обрывки воспоминаний того периода, но этот оставался самым ярким.
    Потом она мечтала о шарманке, какую однажды увидела в фильме, название которого давно уже было забыто.
    И под её мелодию любоваться снегом…
    .
    — Или дождём.
    .
    А ещё, она часто, засыпая, представляла себя в длинном чёрном платье, спускающейся босиком по лестнице.
    Там, внизу, в одной из комнат играла музыка.
    А за окном — шёл снег.
    .
    — Или дождь.
    .
    Потом наступил ещё один вечер.
    Она сидела на кухне за столом и плакала.
    И когда совсем стемнело, и был включен свет, то появилась тень.
    .
    — Сейчас одна радость — что ты здесь со мной…
    .
    Тень ничего не ответила, лишь повторив дрожание её руки.
    .
    — Меня сын не поздравил с праздником.
    .
    Тень опять продолжала.
    .
    — Понимаешь, с женским днём мужчины поздравляют своих коллег на работе, дети поздравляют учительниц… У нас по городу даже запустили такой троллейбус, в котором дарят сегодня женщинам цветы и магнитики…
    А меня сын не поздравил….
    .
    Не договорив, она опять расплакалась.
    Затем открыла альбом, на странице, где была фотография её дочери с крыльями за спиной.
    Тут же лежал сложенный лист, на котором она сделала рисунок-схему для бисера.
    Женщина с венком из роз на голове, прижимала палец к губам.
    Вверху было написано латинским шрифтом: «Молчание – золото».
    И вновь, она расплакалась.
    .
    — Ведь я всё детство им дарила подарки от себя, от бабушки, потому что она не работала и пенсию ещё не получала, и от их папы после нашего развода… Звала его, чтобы он пришёл поздравить детей, потому что на следующий день дети в школе интересуются друг у друга, кому кто и что подарил… Он отвечал, что у него нет денег и тогда я говорила: «Приди, я тебе дам что подарить… Главное, чтобы они не чувствовали ущемление». И он приходил так… несколько раз… и дарил мои подарки от себя… А спустя несколько лет они мне признались, что знали, что это были мои подарки, потому что перед тем, как он их им дарил, они уже находили их там, где я прятала…
    Ведь у меня нет кучи родственников и я всё сама… И что теперь?
    .
    Она заплакала ещё сильнее.
    .
    — Что теперь? Ни словом, ни открыткой, ни цветочком…
    И даже Ангелинку не поздравил… А ведь она ему на 23 февраля аж две поделки своими ручками сделала.
    Никто не знает, как бы я хотела развернуться и куда-нибудь уехать…
    .
    Тень на стене встрепенулась.
    И ей хотелось, выключив свет раствориться вместе с ней, и больше никогда не появляться в этом мире.
    .
    — Если бы не Ангелина… Уехала бы куда-нибудь в забитую глушь, и там, в деревне бы работала в школе… Чтобы никого не видеть….
    Никто не знает, что я сейчас чувствую.
    .
    Немного успокоившись, она включила телевизор.
    .
    — Получается, я не мать для него и даже просто — не женщина…
    .
    Этот вечер был тоскливым и ещё…
    .
    — Хорошо, что ты сейчас меня не видишь… такую зарёванную… Ты бы сразу меня разлюбил, — произнесла женщина, о ком-то подумав.
    .
    На экране девушка в бикини куда-то бежала вдоль береговой линии, уходящей вдаль.
    Она вновь взяла альбом с фотографиями, и улыбнулась, вспомнив те времена, когда его ей переслали по почте.
    Она показала его своей знакомой…
    .
    — Угадай, что она мне сказала?
    .
    Тень не ответила.
    .
    — Отгадай, — прошептала она, качнув плавно рукой.
    .
    Вновь промолчав, тень повторила все её движения.
    .
    — Вот и отгадай.
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ДВА

    ИЛИ ДОЖДЬ
    .
    Мессира спустилась по лестнице босиком, приподняв подол чёрного платья, иногда замирая, и вслушиваясь в звучание фортепиано.
    Перевернув лист нотной тетради, Филипп улыбнулся ей.
    .
    — Почему здесь так часто идёт дождь? – спросила она, присев в кресло. – Словно, мы живём на берегах Туманного Альбиона.
    .
    Филипп промолчал.
    .
    — Я раньше не слышала эту мелодию.
    .
    — Потому что сегодня, она была сыграна впервые.
    .
    — У неё есть название?
    .
    — «Восемь деревянных лошадок».
    .
    — Почему так странно?
    .
    На этот раз, он так же ничего не ответил.
    В комнате, где стояло фортепиано, не было электричества и, частично, она была погружена в полумрак.
    На самом музыкальном инструменте стоял канделябр с тремя зажжёнными свечами.
    И ещё одна свеча горела на круглой столешнице, расположенной между двумя креслами.
    .
    — Так мило! – воскликнула Мессира. – Ты поставил мой цветочек из бисера в хрустальную вазу.
    .
    — Восемь деревянных лошадок, — задумчиво произнёс Филипп, сделав несколько пометок в нотной тетради.
    .
    — И всё же, что они означают?
    .
    — Я решил написать эту симфонию, когда ты вошла в комнату в белой ночной рубашке и, раздвинув шторы, легла в кровать, и взгляд твой был устремлён на полную луну, и в нём отразилось ночное небо.
    .
    — Так мило.
    .
    — А твои волосы…
    .
    — Тебе нравится вместе со мной писать эту симфонию?
    .
    — Да, — ответил Филипп, улыбнувшись Мессире.
    .
    — Знал бы ты, как мне нравится…
    .
    Она не договорила.
    Они встретились взглядами.
    И пламя свечи, отразилось в их глазах, словно отражающееся эхо.
    И комната была наполнена тенями.
    И в зеркалах светился отклик пламени.
    .
    — Я помню, как ты вошёл в комнату и смотрел на меня.
    .
    — О чём ты тогда думала?
    .
    — Представляла себя полярной совой, летящей над заснеженными соснами. В полной тишине, среди сумеречного света. И деревья стояли с оттопыренными ветвями, а я летела через полумрак и затенения…
    .
    — Куда? – тихо спросил Филипп.
    .
    — Что куда?
    .
    — Куда ты летела?
    .
    — К заснеженным хижинам…
    .
    — А там?
    .
    — А там, в одной из них горел очаг, и было тихо, а на крыше лежал снег…
    .
    Закрыв глаза, Мессира откинулась в кресле.
    .
    — А там?
    .
    — Мои крылья вновь стали руками, и я лежала, представляя себя в белой ночной рубашке, смотрящей на полную луну.
    .
    — Значит, круг замкнулся.
    .
    — Значит так.
    .
    — А дальше?
    .
    — На стенах были сделанные из бисера цветы, и пламя огня словно зажигало их, наполняя жизнью. А за окном стоял человек, в маске волка, и неотрывно смотрел на луну. Потом он повернулся ко мне, и спросил моё имя.
    .
    — Что ты ответила?
    .
    — Сказала, что меня зовут Неясыть, а он произнёс полушёпотом своё имя.
    .
    — И как его звали?
    .
    — Имичет.
    .
    — Ты разговаривала ним?
    .
    — Только спросила, почему здесь так часто идут дожди, и падает снег… А он молча развернулся и пошёл в сторону луны. Я смотрела ему вслед, словно паря над ним и над рекою, текущей от начала времён.
    .
    — Ты очень чувствительная, — произнёс Филипп, подойдя к ней, и взяв её за руку. – Тебе не холодно?
    .
    Отрицательно покачав головой, Мессира прикоснулась ладонью к его щеке.
    .
    — Тебе точно не холодно?
    .
    — С тобою мне всегда жарко. Прикосновения к тебе обжигают.
    .
    — Ты дрожишь?
    .
    — Человеческая жизнь похожа на песок, который пересыпается из одной руки в другую… и с каждым разом его становится всё меньше…
    .
    — Хочешь, я сыграю тебе ещё что-нибудь?
    .
    — Я хочу послушать симфонию о восьми деревянных лошадках.
    .
    Взяв в руки нотную тетрадь, Мессира долго перелистывала страницы, а затем, недоумённо посмотрела на Филиппа.
    .
    — Тебя что-то смутило?
    .
    — Вот эти строки: инженерия, мнение, позиция, воззрение, светотехничность…
    .
    — Это увертюра к «Крыльям Гелиана».
    .
    — О чём там идёт речь?
    .
    — Об алгоритме гибридного создания, — ответил Филипп и, открыв крышку фортепиано, начал играть.
    .
    — Но там были расписаны слова к каждому звуку!
    .
    — Слова внутри музыки. Вначале, женщина стоит у окна и смотрит на Океан. Затем в комнату входит мужчина.
    .
    Мессира подошла к Филиппу и, склонившись над нотной тетрадью, начала читать слова в такт музыке.
    .
    — Я — универсальный гибрид, умеющая имитировать мимику и эмоции, а так же различные позы. Я — максимально трудолюбивая, и всё это — независимо от того, к какой стрельбе я буду стремиться. И, пожалуйста, не отстраняйтесь от меня, ибо я могу адаптироваться…
    .
    Далее последовал долгий проигрыш.
    .
    — Всё, — произнёс Филипп, закрыв крышку фортепиано.
    .
    — Но, это — незавершённая композиция.
    .
    — К сожалению, от этой симфонии остался лишь этот обрывок.
    .
    — Кто её писал?
    .
    — Неизвестно.
    .
    — А что стало с той женщиной-гибридом?
    .
    — В другой симфонии о «Паучьем Замке», есть упоминание о том, что что-то пошло не так и … их всех уничтожили…
    .
    — И никто не спасся?
    .
    — Их сбрасывали вниз со скалы, и по легенде, кто-то из них сумел явить крылья, и устремиться вглубь Океана.
    .
    — Может быть, поэтому симфония и называется «Крылья Гелиана»?
    .
    — Может быть…
    .
    — Сыграй мне «Восемь деревянных лошадок».
    .
    — В этой сонате, ещё слишком неровные линии.
    .
    — Сыграй, — вновь попросила Мессира, и присев в кресло, закрыла глаза.
    .
    И Филипп опустил руки на октавы.
    Вначале, мелодия была неуверенной, как будто внутри неё что-то собиралось и строилось.
    Но, с каждым мгновением, ноты выстраивались в единый образ.
    Как будто, в тёмной комнате, кто-то зажигал спички, но они гасли, и вот, наконец, был найден канделябр со свечами, которые пробудились от долгого сна.
    .
    — Мой образ, — нараспев произнесла Мессира, не открывая глаз. – Я – умею адаптироваться к различным ситуациям…
    .
    Закончив играть, Филипп подошёл к Мессире.
    .
    — У Неясыти, тоже были крылья, — тихо проговорил он.
    .
    — Я уже улеглась под крылышко, — прошептала она, обняв его. – И…
    .
    — Если бы у тебя были крылья, то куда бы ты полетела?
    .
    — К Океану! Пролетая города, и овраги, среди леса и цветов.
    .
    — Где-то там, стоит башня.
    .
    — И, если закрыть глаза, вот прямо как сейчас, то можно ощутить, как лунный свет обнимает, а звёзды целуют плечи…
    .
    Мессира вытянула обнажённые ноги.
    И во всём…
    .
    — Во всём, — прошептал Филипп.
    .
    Во всём ощущалась какая-то беззащитность.
    И в изгибах её лодыжек.
    И в открытости плеч.
    И съехавших бретельках платья.
    Ладонь легла на плечо.
    .
    — Ты чувствуешь связь, возникающую от прикосновения друг к другу? – полушёпотом, спросила она. — Наверное, в твоей симфонии, это прозвучало бы, как «сборка, сцепление, присоединение», или как-нибудь ещё… может быть: «сварка, привязка»…
    .
    — Я чувствую — звёздность твоего тела, — прошептал он.
    .
    — Да, это звёзды касаются моих плеч, и шеи… всё выше и выше, поднимаясь к губам.
    .
    Она сняла платье и легла на живот, вытянув ноги и положив руки на подушку.
    Затем были погашены свечи в канделябре.
    Ладони прикоснулись к плечам, и устремились вниз по спине, познавая каждый изгиб её тела.
    Дыхание стало более глубоким, и стало похоже на шёпот в тумане, который с каждым мгновением, становился всё плотней и плотней…
    Движения устремлялись дальше вниз, иногда едва касаемо, как будто отвоёвывая что-то, и создавая новое и очень невозможное.
    До самых ног, и обратно…
    Огибая бёдра, и стремясь к совершенству во всём.
    Словно волны, повторяя изгиб её тела…
    .
    — Бесконечность, — прошептала Мессира, почувствовав, как его ладони выписали восьмёрку на её спине.
    .
    — Во всём, и до конца.
    .
    — Ты хоть раз наблюдал за тем, как в камине горит шахматная доска с расставленными на ней фигурами?
    .
    — Нет, — ответил Филипп, продолжив делать круговые движения, но теперь уже вокруг её бёдер.
    .
    — Огонь постепенно охватывает фигуры… и запах от прикосновения пламени устремляется вместе с дымом…
    .
    Одна из свечей во втором канделябре полностью прогорела и погасла.
    И запах фитиля, лёгким дуновением, прикоснувшись к ним, медленно растворился в полумраке.
    Мессира лежала без движения, словно погружённая в нечто чувственное.
    Не пошевелилась она даже когда Филипп отодвинул шторы.
    .
    На подоконнике стоял маятник с пятью подвешенными шарами.
    Он качнул крайний слева…
    И в тишине начался отсчёт.
    Ладони вновь легли ей на спину… и, остановившись на талии…
    Пальцы двигались, словно что-то нащупывая.
    И вот, устремившись к шее, и застыв на какое-то мгновение…
    .
    Он словно играл на фортепиано, а она, по-прежнему, лежала с закрытыми глазами, как будто вслушиваясь в выводимую мелодию, и перестук маятника.
    .
    Или капель дождя.
    .
    .
    .

    ДЕЙСТВИЕ ТРИ
    .
    ДЫХАНИЕ ВЕТРА
    .
    Ночь, всегда прятала