Активность

  • Анкета: сообщение в ленте группы Логотип группы (Книга прозы)Книга прозы 1 год, 4 месяца назад

    «Друг мой…
    Мне — ничего — не снится»
    (Алла Корчак)
    .
    .

    Ганс Геншель
    Наталья Котова
    старец Виктор (Кирилл)
    Виктория Морева

    .
    .

    ТЕАТР
    ТЫСЯЧИ
    ЛИЦ
    .
    (книга 31)
    .
    .
    .
    EINUNDDREIßIG
    .
    .

    СОДЕРЖАНИЕ
    .
    5 — 6. Таких пациентов убивают врачи

    7 — 23. Смотрящие вдаль
    .
    МЕССИРА
    .
    26 — 53. Эпизод один: Дожди Атлантов

    54 -100. Эпизод два: Ночные узоры влечения

    101 — 167. Эпизод три: Чёрно-белые рисунки ночи

    168 — 213. Эпизод четыре: Акварель небесного цвета

    214 — 251. Эпизод пять: Всегда останется тысяча загадок

    252 — 279. Эпизод шесть: Картины Дэ
    .
    .
    .
    ТАКИХ ПАЦИЕНТОВ УБИВАЮТ ВРАЧИ
    .
    Из тех,
    Кого проще всего ненавидеть,
    Под номером первым
    Записано Время.
    И нет,
    Не за жизнь в календарную клетку,
    Что гонит вперёд
    По неведомой схеме.
    И нет,
    Не за то,
    Что вбивает в нас копья
    Безжалостных стрелок
    В кругу циферблата.
    За то,
    Что упрямо
    Даёт нам надежду,
    Ссылаясь на «скоро»,
    «Однажды»,
    «Когда-то».
    .
    Безликое нечто
    По имени Время
    Стремится предстать
    Мудрецом или другом.
    Твердит,
    Что терпение близит нас к Богу
    И в будущем счастье положит нам в руки.
    Клянётся,
    Что учит не делать ошибок,
    А мы за советы
    Ведь даже не платим.
    И гладит нам волосы
    Нежно,
    Как мама,
    Вот только добавив
    Белесые пряди.
    .
    Ещё говорят,
    Будто Время – целитель,
    И очередь в жизнь у него под дверями.
    Любой,
    Переживший разлуку,
    Потерю
    Идёт на приём
    И стоит там годами.
    Кому-то наскучит,
    И он отвлечётся,
    Покинет безликую серую ленту,
    Но с истинной болью
    Никто не уходит,
    И «врач»
    Убивает
    Таких
    Пациентов.
    .
    .
    .

    (сокращено)
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ЧЕТЫРЕ
    РАСПУСТИТЬ НИТИ ТЕХ ДНЕЙ
    .
    Вокруг лежал снег.
    Они стояли в подъезде дома.
    Женщина, прислонилась к стене.
    .
    — Как твоё самочувствие? — спросил мужчина. — Ты ночью спала?
    .
    Но в голосе его были нотки безразличия…. и к ней, в том числе.
    И женщина понимала это, но, тем не менее, смотря в его глаза, пыталась увидеть нечто…
    Хотя бы искру…
    .
    — Нет, — покачав головой, негромко произнесла она.
    .
    — Почему же ты не спишь?
    .
    На этот раз она промолчала.
    .
    — Тебе плохо?
    .
    Она вновь промолчала, понимая, что в его глазах уже нет того прошлого, отголоски которого она сейчас искала с таким трепетом в груди…
    .
    — Антибиотики хоть пьёшь?
    .
    Женщина вновь отрицательно покачала головой.
    .
    — А ты знаешь, какое самое лучшее лекарство от всех болезней? — с наигранной весёлостью в голосе спросил мужчина.
    .
    — Иммунитет?
    .
    — Нет!
    .
    — Тогда что же?
    .
    — Секс! — воскликнул мужчина, и в интонации его голоса, появилось нечто новое. — Как рукой всё снимает, и всё за одну ночь!
    .
    Женщина вновь, испытующе посмотрела в его глаза, попытавшись найти то, что искала.
    .
    — Ну да, ну да, — прошептала она, с какой-то отрешённостью. — Я же не могу сама себя вылечить… от всего.
    .
    — А хочешь — я тебя вылечу?
    .
    Мужчина взял её за руку.
    Она не отстранилась, но по-прежнему в чертах её лица оставалась какая-то задумчивость.
    .
    — Ты меня не хочешь? – удивлённо спросил он.
    .
    — Я как-то не особо лекарям доверяю…
    .
    — И как давно это с тобой?
    .
    — Последние тринадцать лет.
    .
    — Зря! — воскликнул мужчина с неподдельным сожалением.
    .
    Женщина посмотрела в окно.
    Падал крупный снег.
    Ветра не было.
    И какая-то тишина.
    .
    Какое-то время они молчали.
    Ей не хотелось говорить, а в его лице было что-то напряжённое, словно он подбирал и не мог найти нужных слов.
    Затем, он как-то отрешённо вздохнул, и в глазах его появилось…
    .
    — Ты сейчас где? – негромко спросила женщина.
    .
    Мужчина понимал, что она смотрит на него, не отводя взгляда, но сам избегал встречаться с ней глазами, продолжив молчать.
    .
    — Ты где потерялся?
    .
    Она прикоснулась к запястью его руки.
    Он вздрогнул, но руку не убрал.
    .
    — Ты меня испугался?
    .
    — Боюсь! — театрально воскликнул он. – Надеюсь, что ты меня не изнасилуешь.
    .
    — Как твои дела? – переведя разговор на другую тему, отрешённо спросила женщина, хотя хотела произнести: «не сомневайся»… но, в последний момент передумала, не найдя того, что всё ещё надеялась найти в его взгляде.
    .
    — Всё ещё надеюсь тебя вылечить.
    .
    В его голосе не было тех интонаций, которые говорили о чём-то нежном, а прослеживалось нечто иное, словно он сейчас предложит ей раздеть себя…
    .
    Если бы в его голосе было что-то ещё…
    То, что нельзя объяснить словами, то он бы мог не сомневаться, она бы так и поступила.
    За окном по-прежнему падал снег.
    .
    — Так почему ты не спишь?
    .
    Она не ответила.
    .
    — А что тебе снилось прошлой ночью? – неожиданно спросила он.
    .
    На стене было написано синим маркером: «Ты мне не снишься, и мне не спится».
    .
    Женщина вздрогнула, прочитав эти слова.
    .
    — Только не говори, что я тебе приснился!
    .
    — Зачем ты приснился мне?
    .
    — Не знаю, — растерянно ответил мужчина, сделав шаг в сторону.
    .
    Отведя взгляд от исписанной стены, она вновь посмотрела на него, и теперь они встретились глазами.
    .
    — Что же тебе снилось?
    .
    — Как мы с тобой отправились в свадебное путешествие
    после свадьбы.
    .
    — Ого! – воскликнул он с некой наигранностью.
    .
    — Как ты думаешь, к чему это? – тихо спросила женщина, не отведя взгляд. – Может, я умру?
    .
    — Ну, ты и дурра!
    .
    — А у нас, кстати, так и не было романтического путешествия после нашей свадьбы, — опустив голову, прошептала женщина.
    .
    — Да не было…
    .
    — Ты во сне был таким…
    .
    — Каким? Иди ко мне и я продемонстрирую наяву!
    .
    — Прямо сейчас?
    .
    — Прямо сейчас!
    .
    Она бы так и сделала, но в его взгляде по-прежнему не было того, что она видела когда-то в прошлом.
    .
    Женщина прикусила нижнюю губу, попытавшись понять, как там образовалась пустота, и что теперь её заполнило…
    И можно ли было вновь зажечь то пылание…
    .
    Но пока там был лишь пепел…
    .
    — Или нет? – вопросительно прошептала она.
    .
    — Что я хоть делал с тобой во сне?
    .
    — Ты не был пошлым, — вновь прошептала женщина, и хотела ещё добавить, что в нём была нежность и прикосновения, но в последний момент передумала.
    .
    — Так каким я был в том сне?
    .
    — Нежным… как в первый раз, — беззвучно прошептала она, шевеля одними губами, вновь посмотрев на падающий снег.
    .
    — Я буду с тобой нежен…
    .
    — Мне приснилось, что ты боялся сделать мне что-то не то… и движения твои были романтичны… и ты смотрел на меня, как влюбленный мальчишка.
    .
    — Хороший сон!
    .
    — И хотел прикоснуться… так робко. Очень хотел и очень боялся сделать что-то не так и я откажу… И ты так нежно стал прикасаться ко мне, как дуновение ветерка.
    .
    Она произнесла слова, словно снег никогда не закончится, и скоро мир перестанет существовать, и ей хотелось ещё раз испытать ту нежность, с которой сейчас снежинки за окном опускались на землю.
    .
    — Где ж я такой робкий был? Наверное, в другой жизни!
    .
    Женщина отпрянула в сторону, словно его слова, ударили её по щеке…
    Наотмашь…
    Несколько раз.
    .
    — Что случилось? – спросил мужчина, увидев, как она побледнела.
    .
    — Зачем ты…
    .
    — Что я?
    .
    — Зачем такой сон портишь?
    .
    — Это какой-то нехороший сон!
    .
    — Почему?
    .
    — Настоящему мужчине не до нежностей, но…
    .
    — Но?
    .
    — Давай прорепетируем наяву!
    .
    — Наяву ты грубый, — прошептала женщина.
    .
    — Я постараюсь быть самим обаянием!
    .
    — Во сне, у тебя… как у мальчишки… сердце выскакивало… мурашки по коже… внутри всё переворачивалось… я же говорю, как в первый раз…
    .
    — А сейчас я какой?
    .
    — Не такой… совсем, — покачав головой, с грустью в голосе, ответила женщина.
    .
    — А какой?
    .
    — Самоуверенный…
    .
    — Ну, какой есть, — пожав плечами, ответил мужчина. – Но, я могу тебя вылечить.
    .
    — Если бы ты был таким же, как во сне…
    .
    — Ты бы согласилась?
    .
    — Да.
    .
    — Я могу таким стать!
    .
    — Посмотрим.
    .
    — Пойдём! – воскликнул мужчина, взяв её за руки. – Я покажу тебе, каким я бываю!
    .
    Они вышли из подъезда…
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ПЯТЬ
    ЛУНОЗАВИСИМОСТЬ
    .
    — Кем они были друг для друга? – спросил Филипп, когда Мессира закончила рассказ.
    .
    — Кем она была для него — трудно сказать.
    .
    — А кем был он для неё?
    .
    — Отцом двоих её детей.
    .
    — А те тринадцать лет, про которые она говорит?
    .
    — Прошедшее время после их развода.
    .
    — Так зачем он ей приснился?
    .
    Мессира не ответила.
    — Ты знала эту женщину?
    .
    Она вновь промолчала, склонившись над недоделанной картиной с полевыми цветами.
    .
    — А что было дальше?
    .
    Сосчитав бисер, Мессира в задумчивости произнесла:
    — Это так не просто — развить себя настолько, чтобы стать достойной Царствия Небесного.
    .
    — Звучит красиво!
    .
    Мессира вздрогнула.
    .
    — Но как это работает в повседневной жизни? – спросил Филипп, наблюдая за движением её рук. — Чтобы достичь Царствия Небесного – нужно стать святым. В Писании сказано: «Будьте святы, потому что Я — свят», в другом месте сказано: «Кто Духа Христова не имеет, тот и не Его», апостол пишет: «Чтобы стать нам причастниками Божеского Естества», а Иисус Христос в разговоре с Никодимом, сказал: «Истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится свыше – не может увидеть Царствия Божьего».
    Иоанн в своём послании написал: «Всякий рождённый от Бога – не делает греха, ибо семя Его пребывает в нём, и он не может грешить». Всё в совокупности, говорит об одном и том же, ибо это одно понятие – достичь Святости. Вот это и пригодно для Царствия Божьего. И далее сказано: «Ничто нечистое – не войдёт».
    .
    — А знаешь, — задумчиво произнесла Мессира. — Образование важно, чтобы разговаривать на одном языке, но если человек не учился, но начитан, то образование — не имеет смысла.
    .
    Рассмеявшись, Филипп ответил:
    — «Однажды, одна женщина сказала: «Люблю общаться с умными людьми». И вот, один человек сказал: «цель жизни христианина — стяжание Духа Святого» — как определить умный это человек, или нет? Какова его образованность?
    .
    — Важно желание знать что-то новое, интересоваться и самообразовываться, принимать новую информацию и сопоставлять с уже узнанным. И это не совсем относится к стяжанию Духа Святаго, а скорее просто подходит для человека, который бы подходил мне, ведь семью нужно стараться создать с человеком, который подходит, чтобы не маяться в семейной жизни.
    .
    — А как определить: подходит ли тебе тот или иной человек? – спросил Филипп, не наблюдая за работой Мессиры. — По каким параметрам определять?
    Информации настолько много, и не всегда она полезная, и вот как определить человеку: правильная эта информация, или это бред больного ума?
    Вот пример. Один взял и сказал: «стяжайте Дух Святой», но теперь возникает вопрос, насколько достоверна эта информация? Это может оценить только человек, уже имеющий опыт, который имеет навык различия между добром и злом. И такой человек сразу же отвергнет такое высказывание, ибо за ним ничего не стоит.
    Стяжать Дух Святой? Это только на слух красиво, а в сути – Дух Святой – это третья ипостась Господа Бога. Теперь возникает вопрос: как можно «стяжать Бога»? Что это такое? Вот тебе и информация!
    Из всего потока информации нужно только отбирать крупицы истины, а на остальной информации – не заостряться… но, как было уже ранее сказано: для этого нужен опыт.
    Часто люди запоминают определённую информацию, и начинают ею манипулировать, выдавая её за свою. Вот, пример — Фёдор Достоевский. Ему приписывают знания «знатока русской души», но теперь возникает вопрос: чем отличается русская душа, от какой-либо другой? Это очередное заблуждение, ибо даже его высказывания идут вразрез с учением Иисуса Христа.
    Сопоставлять информацию с уже узнанной? Апостол Павел, был наставлен в законе отеческом, был фарисеем, ревнителем по Богу… и он сказал после встречи с Иисусом Христом: «Всё, что знал – почитаю тщетою». То есть, знания, полученные им до встречи с Христом — он отвергает, для него они перестали быть значимыми, ибо Христос открыл ему новый взгляд на жизнь. Вот такие знания, они и есть основополагающие, и дают человеку возможность видеть мир в его первозданности, а не то, что социум диктует и навязывает. Вот это и будет ценностью для человека!
    .
    — Какую информацию ты имеешь в виду? – спросила Мессира. — А определять подходит мне человек или нет, я буду по своим каким-то маячкам, которые важны лично мне…
    Определить истинность очень сложно, потому кто-то сказал: «не хули и не принимай» — по такому критерию и нужно жить, наверное… и ещё, важно не зацикливаться слишком уж, а то, горе от ума будет.
    И почему ты меня с Христом и другими праведниками сравниваешь? Я думаю, что мы человеки обычные, и живём уже в другое время, не в библейское, много фоновой информации ненужной, всяких… и прочего, от чего спрятаться и чьё влияние исключить — невозможно. Единственное, можно в лесу жить, и тогда, ничто влиять не будет. Мне всё же кажется, и церковь подкрепляет моё мнение церковными соборами, что нужно жить, учитывая нынешние времена и нравы времени.
    Люди уже не те и окружение тоже уже не то, что было раньше.
    .
    — Время меняется — я согласен с тобой! – воскликнул Филипп. — Материалистическую позицию определил Карл Маркс, сказав: «Бытие определяет сознание» — это та среда, где пребывает человек, но дело в том, что духовные истины утверждены Господом Богом – раз и навсегда.
    Вот, если Моисею даны были десять заповедей, то разве они утратили свою актуальность в сегодняшнем дне? Время меняется, а Господь Бог — остаётся неизменным… и люди призваны к познанию Его. Чем человек больше познаёт Господа Бога, тем человек ближе приближается к Господу Богу, а чем человек ближе – тем выше его духовность, а чем выше духовность – тем шире и объёмней познания мира, в котором пребывает человек. Вот для чего нужна святость.
    Фраза: «определить истинность очень сложно» — происходит тогда, когда от человека закрыт духовный мир, когда человек не понял правду жизни – она сокрыта от него. Об этом Христос предупреждал: «Если слепой ведёт слепого – не вместе ли упадут?». Видишь?! Есть «слепые», а есть «зрячие». Зрячим нет сложности в том, чтобы отделять зерно от плевел.
    Насчёт критериев жизни… Кто-то сказал: «не хули и не принимай» — но это не значит, что сказанное им, является догматом. Дело в том, что когда пытаются преподать ложь, то хулить её не нужно, а её нужно разрушить, чтобы этой лжи не было. Само Писание говорит: «ибо открывается гнев Божий на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих истину неправдою». А таких явлений – множество, и нужно показывать, где правда, а где нет.
    Если неправду подвергли критике, то, что же в этом плохого? Истина — вне критики, её невозможно подвергнуть критике. А если чьи-то утверждения не выдерживают критики с позиции Священного Писания, то это и нужно показать. В чём же здесь хула?
    Господь предупреждает: «немногие делайтесь учителями, ибо подвергнетесь большему осуждению».
    Церковный собор – это ни есть учение Христа, а это всего лишь поиск компромисса между социумом и церковью.
    Священное Писание говорит: «Если кто епископства желает – доброго дела желает, но епископ должен быть: муж одной жены, детей содержать в послушании, умеющий управлять домом своим, ибо, если он не печётся о доме своём – будет ли он пектись о Церкви Божьей?». Вот какими качествами должен обладать епископ. То есть, он должен обязательно быть женатым человеком, и к тому же, нравственным – сохраняющим верность своей жене. Дети должны быть у него в послушании, то есть он должен быть хорошим наставником и воспитателем, и он должен дать правильное воспитание своим детям, должен уметь управлять домом своим – такой человек обязать обладать качествами управленца, должен обладать качествами руководителя. Когда человек отвечает таким требованиям, то он и может становиться епископом. Вот об этом говорит Священное Писание, то есть оно даёт определение качеств епископства.
    Что сделали соборы? Они приняли обед безбрачия для епископов. То есть отменили постановление Божье, а на его место поставили своё… и уже епископом может быть, кто угодно, лишь бы был не женат! Как с таким явлением можно согласиться? И неважно, где и кем оно было принято! Здесь важно то, что отменено постановление Божье. И вот такое явление прикрывается соборами: «собор так решил! А кто разрешил собирать такой собор, где отрицаются постановления Божьи? А если отрицается Божье, то, что становится на его место? Только человеческое, душевное, бесовское, и другого там быть не может. Божье убрали – бесовское поставили. И, когда человек говорит об этом, то разве он хулит? Это не голословное обвинение кого-то в чём-то, а это сказано, основываясь на Священном Писании.
    .
    Мессира ответила:
    — Святость же не в познании, а в том, как ты знания применяешь в своей жизни — ведь можно знать, что красть грешно, но продолжать это делать.
    А когда вырываются фразы из контекста, то теряется смысл.
    И в наше время развелось очень много «зрячих», но такие ли они на самом деле? Всё становится субъективным, проходя через человека, и лишь Заповеди точны, но, опять же, православие — вера думающих людей и любую ситуацию нужно рассматривать со всех сторон, а не сухо по заповедям, например. Понимаешь, что я хочу сказать?
    Согласна про компромисс, но он же правомерен. Согласна, что и епископы, и батюшки сами должны соответствовать своему чину и служить примером…
    .
    Филипп ответил:
    — Если нет знаний, то, как человек что-то может применить? Первично идут знания. Почему люди верят в Господа Бога? Верят, потому что знают, что Он есть, и это знание даёт им веру, а вера ведёт к святости. Вот какова последовательность. А если человек не знает и верит в то, чего не знает, то такой человек называется фанатиком. Когда было явление Христа народу, то из всего народа, только Иоанн Креститель мог сказать: «Вот идёт Агнец Божий», и далее он говорит: «Я – крещу вас в воде, но идёт за мной сильнейший меня – Он будет крестить вас Духом Святым». Вот, из всего израильского народа, мог такие слова произнести только Иоанн Креститель, ибо ему это знание было дано Богом. А всем остальным? Всему остальному народу – святость недоступна. Святого может увидеть только святой. Если человек не достиг святости, то он никогда не поймёт, что перед ним стоит святой, ибо он не знает, из чего состоит святость. Иисус Христос – Сын Божий, но кто мог дать Ему определение, кроме учеников, называемых Апостолами? Когда Христос спросил: «За кого вы Меня почитаете?», то Пётр сказал: «Ты — Сын Бога живого», на что, Христос ответил: «Блажен ты – Симон Ионин, ибо не плоть и кровь тебе открыли, а Отец Мой Небесный». Вот откуда приходит святость к человеку – когда человек становится «причастником Божеского естества».
    Фраза: «когда вырываются фразы из контекста, то теряется смысл» — афоризм, он потому и является афоризмом, что в нём законченная мысль независимо от контекста. Пример… Иисус Христос сказал: «Я – есмь хлеб жизни, ядущий Меня – не будет алкать во век» — вот законченная мысль, и она не зависит от контекста.
    Из контекста вырывается и утрачивается первоначальный смысл. Это вот есть такое место: «Сын мой – зачем тебе пить из чужого водоёма? Пей из своего водоёма». Здесь говорится о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной: если есть у тебя жена, то пользуйся ею, ибо это твоё. Но, когда эту фразу отсекли от смысла, и придали новую смысловую нагрузку, то есть говорят: можно мочу пить, ибо сказано: «пей из своего водоёма». Вот, что значит выхватить фразу из контекста. А если «Стяжать Дух Святой», то ни в каком контексте этого сделать не возможно, ибо как было сказано ранее: Дух Святой – это ипостась Божья.
    Вот, когда Дух Святой, пребывает в человеке, ибо изначально Господь Бог вдохнул в человека дыхание жизни, тогда Дух Святой и дыхание жизни — это одно понятие. Когда Иисус Христос был на кресте, то Он, возопив, испустил Дух. Вышел Дух – вышла жизнь, и осталось на кресте только мёртвое тело. Как можно стяжать жизнь, или Дух Святой? Хоть какой контекст тут не поставь – получится абсурд в любом контексте. Отсюда можно сделать вывод: человек, произнёсший «Стяжайте Дух Святой» — сам не понимал, о чём сказал – придумал красивый слоган, а остальные подхватили…
    Я бы не сказал, что православие – это вера думающих людей, но я не исключаю, что такие — там присутствуют. А в основной своей массе, православие – это стадо, загнанное в рамки, ограниченное православными догматами. И я не встретил в православии человека, который бы был вольнодумцем… если и появится таковой, то его вышвырнут из православия, ибо думающие люди, там не нужны, а там нужны исполняющие люди, потому что само православие разделено на священство и мирян. То есть, священники – это патриции, а миряне – это плебеи. Ты видела, чтобы поп кому-то из мирян руку целовал? Он только может поцеловать её вышестоящему над ним. А все, кто ниже – должны ему целовать. А разве Иисусу Христу кто-то целовал руку, за исключением Марии – сестры Лазаря, которая возлила мира, приготовив Его к погребению? А в основе своей, все знания, которые несут православные верующие – это не их знания, это не они открыли для себя знания веры, а им так преподали, их так научили… Что же тут думающего?
    Вот согласна ты с высказанным мною, и что изменилось от твоего согласия? Если я не согласен с ними, то они для меня и не существуют, ибо я сам по себе иду к Господу Богу, а они сами по себе – что хотят, то и творят… но, я не участвую вместе с ними. Вот моя позиция. Если они творят беззакония, то пусть творят, но без меня!
    .
    — Ты хотел узнать, что было дальше, когда они вышли из подъезда?– тихо спросила Мессира.
    .
    Филипп утвердительно кивнул головой.
    .
    — Тогда, они прошли по усыпанной снегом аллее, и она думала о падающих снежинках, и о той холодности к ней, которая прослеживалась в её бывшем муже.
    Потом, когда они остались одни, он пытался целовать её всю, и даже шептал на ушко какие-то нежные слова… но, для неё всё это было подобно мешанине.
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ШЕСТЬ
    ЕЩЁ ОДНА РАСПУЩЕННАЯ НИТЬ
    .
    Они прошли вдоль заснеженной аллеи, и падающего снега, и каждый из них думал о чём-то своём.
    .
    Временами, женщина задумчиво смотрела на мужчину, вспоминая ту их первую брачную ночь.
    Иногда, она ловила себя на мысли, что ей по-прежнему… стыдно, обидно и больно.
    Тогда, они целовались, обнимались…
    И весь мир был интересен и красочен.
    .
    Он пытался ласкать её руками, но его движения были неловкими…
    .
    — Пытался, — беззвучно прошептала женщина, вытянув руку и наблюдая, как тают снежинки, падающие на её ладонь.
    .
    Тогда он пытался…
    В ту их первую брачную ночь, ей хотелось принадлежать только ему, и навсегда остаться с ним.
    Он пытался…
    И ей хотелось его.
    .
    Рядом пробежал ребёнок, держащий в руке плюшевого мишку.
    Женщина вздохнула, потому что именно такой же мишка тогда и находился с ними в комнате, смотря на них пришитыми пуговицами.
    Та ночь, о которой она вспоминала, прошла в большой комнате, где стояла мебель и диван, придвинутый к стене, за которой жили соседи.
    Она грустно улыбнулась, подумав о них и том дне.
    .
    Тогда было полнолуние.
    Они рассматривали друг друга в мягком ласкающем свете…
    Вновь улыбнувшись, женщина вспомнила то своё первое неподдельное удивление.
    Раньше, ей не приходилось видеть его обнажённым, и очертания его тела удивляли.
    Он был возбуждён, и тогда она впервые видела его в таком состоянии и размере.
    .
    — И я хотела его, — беззвучно прошептала она, убрав замёрзшую ладонь в карман.
    .
    Ей было семнадцать лет, и у неё не было опыта, но она стремилась к этой первой брачной ночи.
    .
    — Он пытался…
    .
    И когда это свершилось, и они остались вдвоём…
    .
    Загорелся зеленый свет, и ждать на перекрёстке не пришлось.
    Они прошли к кинотеатру, уже миновав аптеку…
    На углу дома, их догнали холодные порывы ветра, и женщина поёжилась, всё ещё погружённая в то первое ожидание чего-то волшебного и неповторимого, после чего были долгие поцелуи в губы.
    Глаза её затуманились, когда она попыталась вспомнить их.
    .
    Они были разными….
    Он покрывал её тело поцелуями.
    И шею.
    И грудь.
    .
    Женщина взяла мужчину под руку, вспомнив и тот момент, когда он обнимал её обнажённое тело.
    Просто обнимал, но то, что она испытывала в тот момент… всё это невозможно было выразить словами…
    .
    — Просто обнимал.
    .
    Эти объятия были без всяких интимных ласк, и попытки узнать и исследовать каждую клеточку её тела.
    .
    — Просто обнимал.
    .
    И через это «просто» она чувствовало, как что-то упирается в её тело… и сгорала от нетерпения.
    .
    — Он пытался…
    .
    И, как только он пытался…, ей было больно, и она отстранялась от него…
    .
    Так проходили минуты…
    А затем, всё повторялась.
    И вновь…
    Поцелуи в губы успокаивали.
    И было желание, смешанное с любопытством.
    Она чувствовала его.
    .
    — И вот, сейчас всё и должно свершиться.
    .
    И снова неудачная попытка, и снова та же резкая боль…
    .
    — И он отступает…
    .
    Снег уже не падал.
    Скоро должно было совсем стемнеть.
    .
    — Он был настойчив.
    .
    Тогда, воспользовавшись своей рукой… но это было грубо и без ласк…
    Ей было больно, но она терпела.
    .
    Женщина вздрогнула, вспомнив это… тогда она испытала ещё большую боль, но продолжала терпеть… а он сильно её сжимал, чтобы она не смогла вырваться и отстраниться.
    .
    Вспомнив, как исцарапала всю его спину ногтями, женщина грустно улыбнулась.
    Та ночь была наполнена слезами и криками, и просьбами отпустить её, потому что ей было очень больно, а он наваливался на неё всем телом.
    Едва дыша, она ощутила, как…
    И сквозь крики боли…
    .
    — Бедные соседи…
    .
    Потом, он попытался вновь …
    И вновь крики и слёзы.
    В ту ночь у него ничего так и не получилось.
    Потом, была ночь перед венчанием, и она должна была происходить без близости…
    .
    — И в чистоте.
    .
    Затем, кошмар первой ночи, повторился и в третью.
    И на четвёртую.
    .
    — Он пытался.
    .
    Но безрезультатно.
    .
    — Только боль и мучение.
    .
    И всё случилось только на десятый день после свадьбы…
    .
    Вот, они зашли в кинотеатр, но женщина как-то отстранённо смотрела фильм, думая о том, что произойдёт через несколько часов.
    Но, когда прошли эти несколько часов…
    Она настраивала себя всё это время.
    Но…
    .
    Потом было лишь разочарование, отвращение… и ненависть к себе за то, что всё-таки согласилась …
    Так же было полнолуние, но оно было горьким на вкус…
    Зима уже была на исходе, и если бы не ветра…
    .
    Он целовал её, что-то говорил на ушко… но всё это было как-то машинально и… как бы для приличия.
    Она это чувствовала и, закрыв глаза, вновь и вновь погружалась в то время, когда они ещё жили вместе.
    Тогда, в нём тоже прослеживалась холодность, но её огня хватало на них двоих, как и нежности, и вдохновения.
    Но с тех пор, прошло много времени.
    .
    Теперь, она сидела и, запрокинув голову, погружалась в то прошлое, когда ещё была помешана на нём.
    Им в том прошлом хватало романтизма.
    И ей думалось, что она всю жизнь будет терпеть и скрывать от него то, что не получает от его ласк никакого удовлетворения.
    Ещё тогда в его движениях ощущалась некая механика, но она приписывала это всё к неопытности…
    Сейчас, она вновь вспомнила их разговор, состоявшийся, через год после их развода.
    .
    И всё сказанное им дословно: « Кому ты нужна будешь с двумя детьми?! Да и вообще, мужиков сейчас намного меньше, мы в дефиците, и это ещё вы должны нам платить за секс, унизиться перед нами, чтоб мы соизволили с вами заняться этим самым сексом».
    .
    Тогда, она промолчала, пытаясь понять эту чуждую для него логику.
    Закрыв глаза, она вновь подумала о нём… о том, кто сейчас прижавшись головой к… он что-то пытался… но, она не испытывала уже тех чувств, которые остались в прошлом.
    .
    Ещё совсем недавно она верила в какую-то перемену, но теперь поняла свою наивность, и ей стало горько и стыдно.
    Это был совсем другой человек.
    Тогда она стала представлять другое…
    И заставляла себя думать, что это не он ласкает её, а тот другой, который был так далеко от неё, но, тем не менее, долгое время, занимал все её мысли…
    .
    Теперь, вместо её бывшего мужа, там был он, и она гладила его по голове, делая их невозможную близость возможной…, пусть даже это происходило лишь в её мечтах.
    .
    Женщина понимала, что это неправильно… но ничего не могла с собой сделать, и продолжала «заменять» в своих фантазиях одного мужчину на другого.
    .
    — Милый, желанный, — прошептала она, но неразборчива, словно боясь, что над её словами начнут потешаться.
    .
    А потом она заплакала.
    Ей было обидно от того, что она такая плохая…
    И подумала о том, что за это время, прошедшее после их развода, в его жизни было много женщин.
    Её бывший муж любил нахваливать себя, что в своих глазах был просто «героем-любовником».
    .
    Соглашаясь на эту встречу, в глубине души, она надеялась, что всё будет иначе.
    .
    Она лежала, закрыв лицо руками, и ей было горько и противно… и брезгливо.
    Теперь она не думала и о втором мужчине, понимая, что, может быть, он прям сейчас, обнимает другую и называет её любимой.
    .
    Потом, она расплакалась, включив душ и закрывшись в ванне.
    Он захотел её второй раз, но она уже не могла вынести этого.
    Ей не хотелось об этом думать.
    Ей было стыдно.
    Ей было больно и обидно…
    .
    Потом, она расплакалась навзрыд, и уже не могла остановиться.
    .
    Тот мужчина, о котором она думала ещё совсем недавно, был женат…
    Несколько лет, они общались виртуально, так никогда и не встретившись.
    За это время, женщина наделила его своими качествами, и попыталась полюбить…
    А может быть и полюбила…
    Но, часто засыпая среди одиночества и лунного света, думала о том, что она ему не безразлична, несмотря на то, что он был женат на другой.
    Очень часто её посещала мысль, что его жена знала о сложившихся между ними отношениях.
    Она сорвала с верёвки, висевшее над ванной полотенце и уткнулась в него лицом.
    Сама она бы не смогла на месте его жены, такого вытерпеть.
    .
    Одновременно странные мысли возникали у неё в голове…
    И множество вопросов, словно кричащие вороны над чьим-то растерзанным трупом…
    .
    Может от этого возбуждаются?
    Может их это заводит?
    Тогда кто я для них?
    Какая-то заводная кукла?
    И зачем я им нужна на протяжении нескольких лет?
    Разве я им ещё не надоела?
    Они могли себе каждый раз заводить другую девушку, да и парня… переписываться с ними и получать от этого то, что хотели получить…
    Зачем им я?
    И почему именно я?
    .
    В двери ванной постучались.
    .
    — Ты скоро?
    .
    — Сейчас, — ответила она, открыв кран с холодной водой, и не почувствовала её прикосновения, вновь ощутив себя никому не нужной, растерзанной плюшевой игрушкой.
    .
    Через какое-то время, он вновь постучался, поторопив её…
    И в его голосе слышалось нетерпение…
    А она, умываясь холодной водой, почувствовала, что находится на грани нервного срыва…
    Ей хотелось провалиться сквозь землю…
    .
    Она согласилась бы на многое, лишь бы этого дня никогда не было в её жизни.
    Как и много другого…
    .
    — Я — плохая, — прошептала женщина, обтерев лицо полотенцем, и стараясь не смотреть на своё отражение в зеркале. – Я – плохая.
    .
    Ей было трудно поверить в то, что это происходит с ней в реальности, и если бы эту реальность можно было разбить, словно стекло, то она незамедлительно бы так и поступила, не боясь пораниться об острые осколки.
    Она действительно многое бы отдала, чтобы этого дня никогда не было.
    В этот момент, она вновь чуть не расплакалась, потому что в её жизни многое было нескладным.
    .
    — Лучше бы я не рождалась.
    .
    Затем, она услышала, как за дверью громко выругался её бывший муж, но ей было всё равно.
    И мысли её сейчас были запутаны и туманны.
    .
    — Таких, как я, несчастных, не бывает, — прошептала она, и волна сочувствия к себе исказила мимику лица.
    .
    Речь её стала несвязной.
    .
    — Но… тогда. Кто я для него? Кто я для них?
    .
    Руки её задрожали, и она, словно потеряв уверенность, прислонившись спиной к стене, медленно съехала вниз.
    .
    — Но ведь теперь, получается…
    .
    Что-то тревожило её, и не давало покоя.
    .
    — Они все используют меня, для каких-то своих целей. Что мне делать?
    .
    Различные эмоции, отражались на её лице, стремительно сменяя друг друга.
    .
    — Теперь-то что? Не хотеть жить?
    .
    И всё же, она не сдержалась, и слёзы вновь покатились из глаз.
    Она вновь открыла воду и, подставив ладони, смотрела на отражающуюся лампочку, и ей показалось, что на вкус она непременно должна быть горькой, как и её доверчивость и наивность…
    И в ней зародилось ощущение того, что ею просто воспользовались, вдоволь насладившись её нежными чувствами, использовав в своих целях.
    И там за дверью сейчас находился один из них…
    .
    — Ненавижу себя… но, я ведь чувствовала его любовь ко мне, хотя он и был от меня далеко. Я чувствовала его нежность.
    .
    Она нашла силы встать и посмотреться в зеркало.
    То, что она увидела – не понравилось ей.
    На неё смотрело, что-то жалкое, с размазанной тушью.
    .
    — Тогда, что же это было? – прошептала она. – Самовнушение? Самообман? Но, может быть, всё не так! Разве могла бы жена позволять проводить ему со мной по несколько часов каждую ночь? Странно…
    Она вновь заплакала.
    .
    И не могла остановить слёзы.
    .
    — Не хочу думать об этом! Не хочу!
    .
    Больше всего на свете, сейчас ей не хотелось думать о том, что он был женат, и они вместе, читая её сообщения, просто смеялись над ней и её чувствами.
    .
    — Нет, — упрямо повторяла она. – Я знаю, что он что-то чувствовал ко мне… И ты тоже чувствуешь… Что-то… И это — не безразличие…
    .
    Спустя час она шла в одиночестве к автобусной остановке.
    Всё вокруг было наполнено светом и движением.
    Раздалась сирена, и мимо промчалась машина скорой помощи.
    .
    — Это не так, — посмотрев ей вслед, произнесла женщина, вспомнив, как ещё совсем недавно думала о том, что таких, как она несчастных, не бывает. — Не такая уж я и несчастная! Руки, ноги целы, крыша над головой, работа, еда, дети… ведь есть действительно несчастные люди… А я что? А у меня всё нормально…
    .
    Подъехало маршрутное такси.
    Она села возле окна и смотрела на своё отражение.
    .
    — Совсем не так, — прошептала женщина, так же вспомнив, как плакала, закрывшись в ванной комнате от всего мира, увидев в зеркале что-то жалкое с размазанной тушью. — И совсем не жалкая, а я очень даже симпатичная.
    .
    Маршрутка останавливалась на остановках.
    Кто-то входил и выходил, а она отрешённо смотрела в окно, иногда рассматривая себя, и чувство, что над ней посмеялись, выкинув, словно порванную плюшевую игрушку, не покидало её.
    .
    Сейчас она вообще не хотела думать о многом, но это было выше её сил.
    И если бы это можно было бы куда-нибудь убрать, то это был бы самый тёмный и глубокий подвал, запираемый на большой амбарный замок.
    .
    — А может быть он вовсе и не женат, — прошептала она. – Он просто решил таким способом, прекратить со мной все отношения…. Я ведь не видела его паспорт.
    .
    Глаза её вновь увлажнились и, посмотрев на своё отражение в стекле окна, она подумала, что глаза её похожи на пришитые пуговицы, а сама она и есть та порванная и выброшенная плюшевая игрушка, от которой уходит тот, кто доломал её, и спешил купить новую, интересную и ещё более…
    .
    — Я красива.
    .
    Вечером она лежала, уткнувшись лицом к стене, и не могла уснуть.
    .
    — «Ты мне снишься, и мне не спиться», — прошептала женщина, вспомнив ту надпись, которая навечно теперь будет ассоциировать с тем днём, который женщина так хотела убрать из своей памяти.
    .
    И старалась думать о чём-нибудь хорошем, лихорадочно ища это…
    .
    Через стенку, громко работал телевизор…
    .
    — Ура, ура, — прислушавшись, прошептала женщина. — Наши выиграли золото в хоккее на олимпиаде, вот — хорошая новость.
    .
    Но эта хорошая новость не могла надолго отвлечь её.
    Однажды она видела, как какой-то мальчик, прислонившись к земляной насыпи, плакал, смотря на море.
    Она помнила, как подошла, и попыталась сказать ему что-то хорошее…
    .
    — Ненавижу! – выкрикнул тот мальчик ей в лицо и, расплакавшись, побежал вдоль береговой линии.
    .
    Она долго смотрела ему вслед, невольно испытывая дрожь.
    .
    — Ненавижу!
    .
    Руки мальчика сделали нелепое движение, и он упал, но тут же поднялся.
    .
    — Ненавижу!
    .
    Мальчик убегал вдаль…
    И теперь женщина уже не могла чётко ответить, кто же из них сейчас, в тишине и одиночестве, вновь и вновь, постоянно повторял то, одно единственное слово.
    .
    — Ведь ты мой? Правда?
    .
    — Ненавижу!
    .
    — Я тебе тоже не снюсь?
    .
    — Ненавижу!
    .
    — Совсем, совсем?
    .
    Так она постепенно засыпала.
    И мысли её всё больше и больше походили на хаотично сталкивающиеся друг с другом волны.
    .
    — Прости меня, мой милый за глупые нехорошие слова…
    .
    — Ненавижу!
    .
    За стенкой вновь громко заработал телевизор.
    И она поняла, что не сможет уснуть…
    Потом прошёл почти год.
    И вновь падал снег.
    И в одну из холодных февральских ночей она вновь неожиданно почувствовала тот горький привкус когда-то отразившейся в воде электрической лампочки.
    .
    — Ненавижу, — прошептала она, но уже без прежней уверенности. — Время лечит… или лечит что-то иное?
    .
    Она задумалась над этим, а затем, включив ноутбук, впервые за два месяца, зашла в игру танки…
    И тут же улыбнулась, увидев поздравление с днём Валентина, от её старого друга, с ником — «Чапаев»…
    .
    — Именно друг, — вздохнув, произнесла женщина, словно попытавшись убедить себя в этом.
    .
    С ним у неё не было даже намёка на какой-то любовный роман…
    Затем она увидел, что Руслан, вновь в друзьях…
    Но…
    .
    — Но, — прошептала она, прикрыв лицо руками, после того, как всем написала, что больше не играет, и выключила ноутбук.
    .
    — Там нежность, нежность, нежность,- словно убеждая себя в чём-то, вновь и вновь повторяла она, смотря увлажнёнными глазами на отразившуюся в оконном проёме полную луну. – Нежность, нежность…
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ СЕМЬ
    ЛЕПЕСТКИ МИМОЗЫ
    .
    Прервав рассказ, Мессира прошла в ванную, но вскоре вновь вошла в комнату, положив на стол тюбик крема, и смазывая руки…
    .
    — «Орхидея».
    .
    — Это, наверное, какой-то особенный крем, — улыбнувшись, произнёс Филипп, рассматривая тюбик.
    .
    — Обычный! Никаких особых ощущений от него нет! Просто я люблю орхидеи, потому что от них на душе радостно.
    .
    Она достала довольно объёмную коробку.
    .
    — Угадай, что это будет! – воскликнула Мессира, сняв изоляцию с медного провода.
    .
    — Цветок? – неуверенно спросил Филипп.
    .
    — Да.
    .
    Она расцепила провод на жилки и достала ещё одну коробку с жёлтым бисером.
    .
    — Словно солнце!
    .
    — Тебе нравится?
    .
    — Жёлтый цвет, он словно оттеняет другие, придавая и создавая баланс.
    .
    — Как ты думаешь, что из всего этого получится? – спросила Мессира, вдруг неожиданно почувствовав себя маленькой девочкой, в гольфах и с большими белыми бантами на голове.
    .
    Спустя какое-то время, на столе появилось нечто похожее на пять лепестков.
    .
    — Я даже знаю, как называется этот цветок!
    .
    — Это будет мимоза.
    .
    — Мимоза утренней зари! – воскликнул Филипп.
    .
    — Потому, что притягивает взгляд?
    .
    — Потому, что насыщен жизнью!
    .
    Затем, лепестков стало девять, и они больше напоминали листья…
    Она брала проволоку и нанизывала по восемь бисеринок, продвигая их на середину.
    Алый лак блестел на ногтях, словно требуя к себе особого внимания, как будто показывая, как нечто исходящее от сердца, постепенно соединяет бисер в узор.
    .
    — Что ты видишь сейчас? – спросила Мессира, скрутив проволоку с нанизанным бисером в петельку, а затем скрутила два конца проволочки между собой.
    .
    Филипп не ответил, наблюдая за движением её рук.
    Постепенно, симметрично расположенных петель с нанизанным бисером, становилось всё больше.
    Она неторопливо делала петельки, и Филипп подумал, что именно так и создавался мир.
    .
    Потом, она пригнула петельки к самой веточке и расположила в шахматном порядке…
    .
    Проследив за взглядом Филиппа, Мессира прошла в ванную и вскоре вернулась…
    .
    — Зачем ты смыла лак с ногтей?
    .
    — Решила дать отдых ноготкам…
    .
    Неожиданно, Филипп ощутил вокруг себя… чистоту, или нечто иное, что он не смог бы объяснить, но она присутствовала во всём.
    .
    — Присутствие во всём!
    .
    Они встретились глазами.
    .
    — О чём ты?
    .
    — О рождающемся в этом мире цветке, и твоих пальцах, и запахе крема из лепестков орхидей.
    .
    Мессира улыбнулась.
    .
    — Расскажи ещё что-нибудь о той женщине.
    .
    — На следующий день…
    .
    — Расскажи, что ты думаешь о любви? Что это, по-твоему? И существует ли она между мужчиной и женщиной?
    .
    — Ты, какую любовь имеешь в виду?
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ВОСЕМЬ

    ТОТ ДЕНЬ
    .
    На следующий день женщина, проснувшись утром, долго лежала с закрытыми глазами, вспоминая полученные поздравления, когда вчера зашла в танки.
    .
    — Игра света и теней, — прошептала она.
    .
    Она улыбнусь, вспомнив «Чапаева». Это она сама придумала ему прозвище — Василий Иванович, потому что в игре у него был ник Чапаев.
    И она действительно считала его своим другом.
    Вспомнила, как хотела увидеть нежность, но ощутила лишь безразличие, потому и вышла из игры почти сразу же.
    День был солнечным, и она улыбнулась, потому что комната стала уютной и скрытой от всех.
    Именно в один из таких солнечных дней…
    Она помнила, как так же проснулась утром в маленькой палате роддома, где стояли четыре кровати для женщин и четыре маленькие люлечки для малышей.
    .
    — Нет, — прошептала женщина, вновь подумав о своём друге из игры.
    На самом деле, она даже не знала его настоящего имени, просто ей тогда так захотелось его назвать.
    .
    — Василий Иванович.
    .
    Ему нравилось, и он не обижался.
    Закрыв глаза, она вновь вернулась в ту небольшую палату роддома.
    Её соседки по койкам все были тяжёлыми, и каждый день нёс угрозу и их жизням и жизням младенцев.
    Она открыла глаза, посмотрев в окно…
    Цвет восходящего солнца был похож на лимон…
    .
    — Или апельсин, — прошептала женщина, всё ещё погружённая в те времена. — А может быть и яблоко.
    .
    Тогда, она даже с самого раннего срока беременности, чувствовала угрозу…
    .
    — То одно, то другое.
    .
    Она вновь улыбнулась, вспомнив, что ник у Василия Ивановича, изначально и был Чапаев, но только написан по-английски, и она, может быть как-то интуитивно…
    .
    — Одно цепляет другое, переходя в третье…
    .
    И события тех дней постепенно наполняли её сознание, хотя казалось были навсегда забытыми мелочами.
    Все события стали яркими, словно произошедшими…
    .
    — Вчера, — прошептала она, натянув одеяло до самых глаз. – Как скоротечно время.
    .
    И словно вчера, она собирала и готовила пакет для роддома со всем необходимым.
    .
    Ей хотелось положить туда и аптечку…
    Так на всякий случай, но у неё не было денег, чтобы купить её, потому что аптечки для роддома были не из дешёвых…
    Но, она не расстроилась, подумав о том, что вряд ли от неё будет какая-то существенная помощь.
    И всё-таки, укладывая сумку, она представляла, как бежит в аптеку покупать её.
    Так, на всякий случай, чтобы всегда была под рукой.
    .
    — Именно тогда…
    .
    Она проснулась глубокой и глухой ночью, ощутив под собой что-то мокрое…
    И дикий ужас.
    .
    Вначале она испугалась, но всё же путалась в своих ощущениях, и может быть, это происходило из-за того, что она ещё окончательно не проснулась… и всё это могло ей только присниться… потому, что насколько она себя помнила, ей никогда не приходилось просыпаться, чувствуя под собой мокрую простынь.
    .
    — Потом…
    .
    Потом она с каждым мгновением, стала ощущать, что это совсем не сон, и вскочила в диком ужасе.
    .
    Её шатало, и, стоя на постели, она держалась одной рукой за стену, ощущая, как что-то продолжает течь по ногам.
    Её муж спал с краю, и она хотела позвать его, но не могла этого сделать, оцепенев от ужаса.
    Сейчас она чувствовала себя, стоящей на краю обрыва, а над ней восходила заря.
    .
    — Денница.
    .
    И смотря дикими глазами на спящего мужа, она, словно чувствовала нечто приближающееся к ней.
    .
    — Утренняя Звезда, — прошептала она, испытав дикий ужас.
    .
    Потом она закричала.
    Крестила себя, крича.
    .
    — Богу слава!
    .
    И муж проснулся.
    Увидев это, её речь стала сбивчивой и неразборчивой…
    .
    — Богуслава, Богуслово…
    .
    Нечто, имеющее светоносные крылья, в молчании накрывало горизонт, и что-то светоносное приближалось, наполняя всё огнями.
    .
    — Денница.
    .
    — Что с тобой? – воскликнул испуганный муж.
    .
    И тогда она вышла из оцепенения и чего-то большего.
    .
    — Потом…
    .
    Потом включился свет.
    И вновь полилось…
    Муж дрожащими руками протянул ей марлю, которая тут же промокла.
    Никакой боли не было…
    Но было страшно, и ноги подкашивались, потому что она, по-прежнему, представляла себя стоящей на краю обрыва, где к ней приближалось нечто мощное и светоносное…
    И она дрожала всем телом, не зная, поднимется ли она вверх или с замершим в горле криком полетит вниз.
    И, посмотрев на мужа, она, вдруг, почувствовала себя маленькой обмочившейся девочкой в гольфах и с большими белыми бантами на голове…
    Что-то шумело вдали…
    .
    Словно шум прибоя.
    Где-то стонала чайка…
    Или эти звуки вырывались из её горла?
    На какое-то время всё смешалось.
    .
    — Потом…
    .
    Потом, она помнила, как муж звонил в скорую помощь, и говорил, что «отошли воды».
    .
    — Воды.
    .
    Тогда её била дрожь, и прислонившись к стене…
    .
    — Океан.
    .
    Он уходил куда-то вдаль, сливаясь с ночью.
    Его волны были наполнены тайной.
    Чайки, летающие среди звёзд, шептали о неизвестности.
    .
    — Или, может быть, это ветер, уносил вдаль облака.
    .
    — Потом…
    .
    Потом, её везли в роддом, но не тот, что находился возле её дома, а куда-то дальше.
    Волны океана, по-прежнему, были наполнены напряжением и загадочностью, но теперь они не были иссиня-чёрными, потому что денница окрасила горизонт.
    Муж сидел рядом…
    .
    — Денница.
    .
    Так и родился Богуслав.
    Но, перед этим, её долго оформляли, а муж отправился в аптеку за лекарствами.
    Волны океана стали уже серыми, и в их движениях прослеживалось спокойствие и уверенность.
    .
    Постепенно они стали золотистыми.
    .
    Врач, который её осматривал, не понравился ей сразу.
    Что-то было в его лице такое, превосходящее над многим.
    И манеры его были совсем неподобающими…
    Наверное, он ощущал над своей головой некий белоснежный нимб, спускающегося с неба ангела, увидев которого, женщины должны были…
    .
    Дальше она не стала додумывать.
    Шутки его были пошлые и неуместные.
    Тогда она ещё подумала, что, наверное, он всем их говорит.
    Может быть, в какой-нибудь другой обстановке, они её повеселили бы, но сейчас она испытывала злость на этого врача.
    И, возможно, это происходило от того, что постепенно она уже начала ощущать какую-то боль и неудобства…
    .
    Волны океана окрасились в красный цвет.
    Она глубоко дышала, пытаясь успокоить поднимающуюся из его глубин боль.
    Врач продолжал шутить, и шутки эти стали пошлыми…
    Но потом всё закончилось.
    Её оформили и переодели в ночную сорочку, которая была очень необычна: с разрезом спереди сверху и до «ниже живота», где вскипали волны Океана, а под горлом она завязывалась на верёвочки.
    Её уже не повели в обычную палату, так как время шло к родам.
    Палата, где она оказалась, была специальная, и называлась предродовой.
    И там ещё одна женщина ожидала чего-то неизбежного, в такой же ночной сорочке с разрезом от… и до самого «низа живота».
    Это было окончание последнего зимнего месяца.
    .
    Посмотрев в окно, она нашла некое сходство облаков с дымом крематория, и вздрогнула, подумав о том, что же испытывали узники «Освенцима», когда входили в здание, чтобы потом выйти, но уже в виде уносящихся вдаль облаков.
    .
    Было уже утро… наверное, около четырёх часов.
    Более точного времени она не могла сказать.
    Муж её ушёл домой.
    Она лежала, смотря в окно и думая о странном.
    .
    И неожиданно вспомнила, как, она ездила на море и там много фотографировалась, а потом ей прислали по почте посылку с фотоальбомом, и это было непередаваемое ощущение.
    Это было нечто потрясающее.
    Сильное и удивительное.
    Для неё ещё никто и никогда не делал подобных подарков.
    .
    Когда она получила посылку, то не удержалась и раскрыла её прямо на почте, потому что ей хотелось поскорей увидеть и дотронуться.
    В маршрутном такси, она сидела у окна и рассматривала людей на улице, и в маршрутке, смотрела на окна домов, и представляла людей, которые находились там… и ни у кого не было такого замечательного фотоальбома с фотографиями, как у неё.
    Она чувствовала себя самой счастливой от того, что кто-то для неё смог сделать нечто подобное.
    Её руки нежно и бережно обхватывали пакет, словно там находилась самая драгоценная вещь на земле…
    И фотографии её были яркими и впечатляющими.
    То был необычный и чудный день.
    .
    Она помнила, что у стены стоял стол, за которым сидели две молоденькие медсестры, что-то писали в журналах, о чём-то своём тихонько шептались, улыбались…
    А ей было уже не до улыбок…
    Потом она…
    … то ложилась на кровать, и сетка кровати прогибалась под ней, и потом тяжко было вставать…
    … то поднималась на ноги и прохаживалась по этой предродовой комнате.
    Затем боль стала нестерпимой и она уже не могла сдерживать стоны и крики, как и та другая женщина.
    .
    Временами эти стоны перерастали в нечто, похожее на крик.
    И, может быть, так кричали звери, засасываемые трясиной, а может быть, такое сравнение было и неуместным.
    Мысли её, по-прежнему, были хаотичными и скачущими.
    Так тянулись в тот день минуты, часы…
    Она ложилась и вставала.
    Снова ложилась и снова вставала.
    И ещё…
    И ей было нелегко это делать, так как сетка кровати вечно
    прогибалась, а сидеть-то нельзя, потому что… уже на голове ребёнка…
    А ещё постоянно хотелось в туалет…
    Каждые несколько минут…
    Но в туалет их не отпускали, мало ли что…
    .
    — Закроемся там изнутри, присядем и, вдруг, роды начнутся…
    .
    Поэтому тут, в предродовой, стояли железные «судна», или как их ещё называли «утки».
    И она постоянно на них присаживалась, потому что казалось, сейчас
    всё польётся…
    Но на самом деле — это просто казалось, и почти всегда зря садилась…
    Но когда вставала, через несколько минут то же самое ужасное чувство, что надо срочно в туалет, а то вот-вот и будет поздно…
    И снова садилась…
    И снова всё зря…
    Она помнила, как ей сделали какой-то укол, или два…
    Когда стало совсем светло, в палату вошёл тот самый врач, на которого она ночью так злилась…
    .
    — Потом.
    .
    Потом её пригласили в смотровую комнату.
    И, идя по коридору, она испытывала совсем другие чувства, нежели ночью…
    Она представила на том враче эсэсовскую форму, с небрежно накинутым на плечи белым халатом.
    И, коверкая слова, он, наверное, должен был протянуть ей плитку шоколада, и улыбаясь…
    Но вот коридор закончился.
    Это было обычное гинекологическое кресло, но в нём было и отличие от тех кресел, которые она видела раньше.
    И с таким «животом-колобком», из-за которого вниз ничего не видно и с этой всё поднимающейся болью, ей было очень неудобно на него залазить.
    .
    Она опять подумала об узниках и крематории. И теперь уже представила этого взбесившего её врача, который, заходя в крематорий, взял с собой метлу, чтобы попытаться улететь на ней… но от него, так же, осталось лишь облако пара и серый шёпот, смешавшийся с множеством других голосов.
    И она не могла ни сейчас, ни потом объяснить, почему тогда так думала…
    Она поднялась по деревянным ступеням, приставленным к гинекологическому креслу, почему-то подумав, что была бы воля того врача, он поднял бы кресло почти до самого потолка и приставил к нему стремянку…
    Ступенек было всего три, и они скользили по скользкой половой плитке.
    .
    — Потом…
    .
    Потом к ней в смотровую пришли те самые две молоденькие медсестры, и два молоденьких парня-врача, и тот наглый врач, к тому же, как она узнала в последствии, он был совсем из другого отделения, просто…
    .
    — Просто, — прошептала женщина, вспоминая тот день. – Просто зашёл…
    .
    И вот те два молодых врача придержали ногами ступеньки и помогли ей, взяв под руки, вскарабкаться на это кресло.
    А боль становилась всё сильнее, но потом утихала на некоторое время.
    Это были схватки, которые постепенно учащались…
    .
    И боль усиливалась…
    Этот врач, в накинутом белом халате на эсэсовский мундир, стал проводить осмотр… И ей показалось, когда он лазил внутри пальцами, проверяя, насколько уже произошло раскрытие, у него какое-то странное было выражение лица…
    Будто он испытывал от этого некое садистское удовольствие.
    Он долго лазил пальцами внутри, одновременно другой рукой ощупывая живот сверху…
    И вдруг…
    .
    — Вдруг…
    .
    Вдруг он что-то сообщил рядом стоящим, которые для неё были словно в тумане, и она лишь только слышала их голоса…
    Сказал им, что ребёнок лежит неправильно.
    Он…
    Он лежит не головой вниз, как положено, а попой.
    И вновь тот дикий ужас охватил её, потому что она поняла, что это нехорошо и затруднит роды…
    .
    — Потом…
    .
    Потом, спустя много лет, она вновь и вновь, возвращаясь в тот день, она вспоминала те свои мысли о крематории, и не могла найти им разумного объяснения.
    .
    Может, это и было как-то связано с тем, что она переживала в тот день: боль, страх, тревога, и почему-то ещё было ощущение одиночества…
    Да, именно одиночества, потому что была одна во всём этом, несмотря на то, что рядом находились врачи и санитарки…
    .
    — Одиночество.
    .
    И лица людей в белых халатах были наполнены безразличием и отчуждённостью.
    Потом она заметила, что их раздражают её страдания.
    .
    — Лучше бы врачи были негры.
    .
    Она и сейчас удивлялась многим мыслям, которые тогда мелькали в её голове.
    Её поразили слова врача, потому что несколько дней назад она была на УЗИ, где ей сказали, что ребёнок лежит правильно: головой вниз, а развернуться он сам в таком сроке не может, так как ему в животе уже мало места для кувыркания…
    А потом, этот эсэсовец в белом халате стал отдавать ей какие-то команды.
    Он не просил её, а приказывал тужиться…
    И что-то ещё…
    .
    Её это насторожило, ведь она сейчас находилась в обычной смотровой комнате, на обычном гинекологическом кресле, без всяких приспособлений.
    Она испытала шок от происходящего.
    И в этот момент, врач, так больно ей что-то сделал пальцами внутри, что она вскрикнула, опустила ногу и, как-то случайно…
    Совсем случайно ударила врача ногой, прямо в область паха.
    Тогда врач закричал на неё, и она видела, что он еле сдерживается.
    Через какое-то мгновение, слегка успокоившись, произнёс: «Не хочет сейчас рожать – не надо! Через 20 минут у нас пересменка, пусть рожает в их смену».
    Махнув рукой, он отошёл в сторону весь злой и какой-то взъерошенный…
    А те, два молодых врача, стоявшие возле него, даже не подали ей руки, когда она спускалась по ступенькам, которые скользили по полу…
    Она боялась упасть…
    Так она сама доплелась обратно до предродовой палаты, а тот врач вместе с двумя молодыми ушли курить. Медсёстры же снова присели шептаться у них в предродовой за столом…
    .
    — Потом…
    .
    Потом она, вдруг, вспомнила, что у бабушки её мужа был день рождения именно в тот день, когда она рожала.
    И свекровь сказала мужу, чтобы они обязательно пришли на юбилей, так как у бабушки мужа была круглая дата.
    Но он ответил, что ей очень плохо, что она практически не встаёт и никуда не выходит из дома в последние дни…
    И тогда свекровь стала возмущаться и ругаться на неё беременную, говоря, что все рожают, а она тут такая вот принцесса.
    .
    Она вспомнила те слова: «Подумаешь, плохо ей! На день рождения обязательно должны прийти»…
    Были и другие слова…
    И многое…
    Ей было очень обидно и не понравилось, и перед тем, как ложиться спать, она подумала, что возьмёт и родит в тот день, и сообщила об этом мужу…
    Они посмеялись и легли спать…
    А ночью она проснулась на мокрой простыне.
    И дикий ужас…
    .
    — Не переживай, — произнесла её соседка по палате. – Когда у меня были первые роды, то схватки начинались постепенно, и медленно усиливались, и нарастали целый день постепенно. К девяти часам вечера уже шли через минуту и очень сильно. Это уже предродовые. Но матка не открывалась. А врачам было не до меня, потому что было 31 декабря. Они новый год отмечать собирались. Вот я всю ночь мучилась с такими сильными схватками. Чуть сознание не теряла. Ужасно долго. Под утро мне сделали укол но-шпы, который расслабил мышцы и через час я родила. В шесть утра. Хотя могла родить и в девять вечера. Единственное, что радует, что сын родился не в самом конце года, а в начале. Сутки рожала.
    Второго, наоборот, родила очень быстро. За три часа. Всё очень стремительно прошло.
    И ещё у меня немного по-другому, чем у многих. Всех обычно тужиться заставляют врачи. Это долго. Уговаривают… Ещё немного… Головку уже видно… Ещё… У меня так не было. Если пошли роды, идут потуги. Мышцы сами работают так, чтобы ребёнка выдавить. Так вот у меня на третьей потуге дети сами пулей вылетали. Мне тут не приходилось сильно стараться. Только успевали ловить. Интересно?
    .
    Она не ответила.
    .
    — Проблема ещё в том была, что у меня резус фактор отрицательный. А у мужа — положительный. Если бы дети взяли его положительный, был бы резус конфликт. Мог быть выкидыш. Но повезло. У обоих детей тоже отрицательный. Сразу кормить мне их не давали. Проверяли ещё. Но всё…
    Она не дослушала, потому что у неё началась такая сильная схватка, которой она уже не могла сопротивляться.
    .
    — Как только родишь, схватки прекращаются, — сочувственно произнесла соседка по палате. — Ничего не болит. Не мучает. Такое блаженство и счастье наступает. От того, что всё закончилось и нет никакой боли. А самое главное, что теперь ребёнок есть. Радость неописуемая и покой. Состояние невесомости…
    .
    Постепенно всё расплылось, и голос, говоривший ей что-то утешительное, тоже стал каким-то тихим и далёким.
    .
    — Потом…
    .
    Потом была боль.
    Она помнила, как кричала, и плакала, схватившись двумя руками за железную спинку кровати и…
    Потуги были ужасными.
    Она что-то чувствовала…
    Словно ребёнок сам пытается вылезти.
    .
    Она сообщила об этом медсёстрам.
    Они лишь покачали головой и похихикали…
    Именно «похихикали».
    Затем одна из них сказала: «Тебя только что доктор смотрел. Ты ещё не будешь сейчас рожать».
    Но она снова это же повторила…
    И, видимо, выражение её лица их убедило.
    Они сказали между схватками лечь на кровать, чтобы они могли посмотреть.
    Она так и сделала.
    .
    Убедившись и не на шутку испугавшись, они сказали после следующей схватки быстренько торопиться в родзал…
    .
    — Потом…
    .
    Потом, она так и сделала, и насколько это возможно «быстренько», почти «враскорячку».
    Начались роды.
    Врача не было.
    Только неопытные две медсестры…
    И ничем они ей не помогли, как это должны были сделать врачи, помогая вылезти и освободиться ребёнку…
    Он, проделывал ход сам себе, своей головушкой…
    Поэтому и родился какого-то синеватого цвета с вытянутой головочкой, и она отчётливо помнила, несмотря на полуобморочное состояние, как испугалась такого его вида, потому что её первая дочь при рождении была бело-розовенькой… словно поросёночек… и…
    Она улыбнулась, вспомнив, как через несколько минут после родов, одновременно зевнула вместе с новорождённым, и медсёстры засмеялись.
    Родился он правильно, головой вниз…
    Так что, ей так и остались непонятными слова того врача о неправильном расположении ребёнка…
    Ребёнок родился, когда они все находились в курительной комнате.
    Ещё она вспомнила, как потом вместе с ней в палате была женщина, которая бегала курить каждые двадцать минут, а её ребёнок вечно плакал…
    .
    — Потом…

    .
    Потом воспоминания о тех днях затуманились.
    Женщина, прошла на кухню, и налила чай.
    Её тень легла на стену, и она вздрогнула, вдруг представив сейчас рядом его…
    Мужчину с кем бы сейчас хотела бы выпить чай.
    .
    — Неважно, как бы он выглядел, лишь бы…
    .
    — Лишь бы, — прошептала она, теряясь в словах и мыслях.
    .
    И может быть он начал её целовать и предложил бы что-то большее…
    И тогда она бы спросила у него: «ты этого правда хочешь?», заглядывая в глаза, ища…
    .
    — Нет, — прошептала она. – Он действительно хочет меня, а не насмехается…
    .
    Она взмахнула рукой, и тень на стене повторила её движения.
    Женщина знала, что если выключит свет, то она исчезнет…
    Но ей не хотелось этого…
    Тень незримо присутствовала с ней, во время её воспоминаний, как будто они всю ночь, обнявшись, лежали под одеялом, что-то шепча друг другу.
    И теперь она даже испытала некоторое родство с тенью, потому что знала, что в ней была частичка её…
    Может быть, эти мысли и были для кого-то глупыми…
    Чай обжигал губы…
    Она вспомнила о разводе, и о том, как осталась с двумя детьми.
    .
    — Как же давно это было, — прошептала она, достав альбом с фотографиями.
    .
    Перед той встречей с мужем, когда она плакала в ванной, у неё десять лет никого не было.
    .
    — Десять лет!
    .
    В альбоме были фотографии с роддома.
    Ещё на одной странице, её сын лежал в кроватке.
    Далее, ему делают массаж.
    И ещё…
    Тень на стене по-прежнему повторяла все её движения.
    .
    — Неважно, как бы он выглядел, лишь бы… — запнувшись на последнем слове, вновь повторила женщина, найдя в тех словах что-то не совсем хорошее.
    .
    Ей было трудно объяснить, что же ей не понравилось в той фразе, когда она произнесла её несколько минут назад.
    И тогда тоже запнувшись, она покраснела, почему-то решив, что она словно женщина лёгкого поведения…
    Листая альбом с фотографиями, она думала о том, что такое любовь, и существует ли она между мужчиной и женщиной… и многом другом.
    .
    — Не важно, как бы он выглядел, лишь бы мы любили друг друга.
    .
    Закрыв глаза, она откинулась на спинку кресла, представив, как бы они каждый вечер сидели в небольшой комнате…
    .
    — Такой уютной!
    .
    И тихими голосами говорили друг другу много нежных и ласковых слов.
    .
    — А потом… пили бы горячий чай на кухне.
    .
    Открыв холодильник и достав яблоко, она вновь посмотрела на свою тень, и странное чувство охватило её.
    Это исходило из самой глубины, может оттуда, где должна была находиться душа…. И она не могла дать этому объяснения.
    Она вновь посмотрела на раскрытый альбом с фотографиями, вспомнив о разводе, но сегодня и сейчас, ей не хотелось вспоминать об этом.
    .
    Утро было солнечным, и через приоткрытую форточку слышалось пение птиц, и ветер едва уловимо колыхал тюль.
    .
    — Луны уже не видно.
    .
    Иногда, рассматривая её, женщина думала о том, что их соединяют друг с другом какие-то невидимые нити.
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ДЕВЯТЬ
    НИТИ ДЛЯ ВЫШИВАНИЯ КРЕСТИКОМ
    .
    — Ты так и не ответил на мой вопрос, — произнесла Мессира, прервав рассказ.
    .
    — На какой?
    .
    — Расскажи, что ты думаешь о любви? Что это, по-твоему? И существует ли она между мужчиной и женщиной?
    .
    — Да, любовь существует! Но…
    .
    — Но?
    .
    — Не всё так просто! – воскликнул Филипп. — В Библии есть такое место: «Возгревай дар Божий, который в тебе через моё рукоположение». Вот такое есть в Священном Писании! То есть, имеет Тимофей дар Божий, и чтобы он не пропал, чтобы он не загас – апостол Павел делает Тимофею наставление: возгревай. Возникает вопрос, что такое «возгревай»? То есть это необходимость поддерживать его на должном уровне, ибо если этого не делать, то он угаснет. Вот так и любовь. Все люди, без исключения, женятся и выходят замуж по любви, но проходит два-четыре года, и это в лучшем случае, и ничего от любви не остаётся: прошли чувства, появляется раздражение, и следом – развод.
    Поэтому, человек должен созреть для любви. Он должен не идти на поводу страсти и влечения плоти, а должен чётко в себе дать определение: чем он готов пожертвовать ради своего партнёра? Вот, когда так выстраивается сознание человека, то он начинает понимать, что он берёт на себя ответственность…. И всё вытекающее из этого… Вот тогда повседневная забота о семье, о своём партнёре – вот это и будет являться тем, что необходимо в себе «возгревать». И тогда, естественно, любовь будет сохраняться. Люди настолько сближаются, что они просто не мыслят жизни друг без друга. Но, это случается очень редко, это скорее исключение, но оно бывает.
    Вот, что для меня является любовью. Любовь – это когда ты можешь доверять человеку, и знаешь, что он тебя не обманет и не подведёт, и не предаст.
    .
    — У меня сейчас возникло странное чувство, но я не знаю, стоит ли об этом говорить, — произнесла Мессира, взяв из коробки бисера моток синих ниток для вышивания крестиком.
    Какое-то время, она задумчиво рассматривала его, а затем, осторожно положила обратно.
    .
    — Может и стоит.
    .
    — Стоит ли?
    .
    На этот раз Филипп промолчал.
    .
    — Стоит ли? – вновь повторила Мессира. — Если я не могу дать объяснения ему, то стоит ли говорить тебе об этом? Это покажется довольно странным и непонятным тебе со стороны…
    .
    Филипп вновь промолчал.
    .
    — Просто, я ощутила, что уже много и много лет, повторяется одна и та же ночь… и что что-то соединяет нас…
    .
    — Что же в этом показалось тебе странным?
    .
    — Ощущение! То ощущение от этих мыслей…. Какая-то …
    .
    — Уверенность?
    .
    — Нет! Это слово не подходит. Это что-то крепче…
    .
    — Как башня Серого Гранита? – спросил Филипп, взяв с полки одну из книг.
    .
    — Да! – воскликнула Мессира. – Это как монолит! Словно мы друг без друга не можем существовать.
    .
    — Ты чувствуешь себя неделимой частью этого мира?
    .
    — Иногда мне кажется, что за пределами этой комнаты… холодно, тоскливо и одиноко.
    .
    Филипп снова промолчал.
    .
    — Ладно, прости, не обращай внимания, — произнесла Мессира. Лучше не пытаться излагать то, что нельзя объяснить словами. Но, разве тебе не показались странными эти мои слова и чувства?
    .
    — Что бы ты сейчас хотела?
    .
    — Я бы сейчас хотела просто прижаться к тебе!
    .
    Филипп сделал шаг по направлению к столу.
    .
    — Нет! Нет! Когда ты лежишь! Мне захотелось прижаться к тебе… просто залезть под мышку.
    .
    Увидев, что он лёг на диван, Мессира рассмеявшись, подскочила к нему и переползла через его ноги к стене.
    Положив голову ему на плечо, она закрыла глаза, когда он её обнял.
    И она, уткнувшись в него носом, улыбаясь, закрыла глаза, почувствовав, как её окутало какое-то невидимое покрывало.
    .
    — Но такое прочное, дающее уверенность…
    .
    — О чём ты?
    .
    — О твоих объятиях, которые, словно покрывало.
    .
    .
    .
    .
    ЭПИЗОД ЧЕТЫРЕ

    АКВАРЕЛЬ НЕБЕСНОГО ЦВЕТА
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ОДИН
    БУМАЖНЫЙ КОРАБЛИК
    .
    Небо было наполнено облаками.
    И оно, словно, обнимало их.
    И всё своё время проводило с ними.
    А они играли ветром.
    .
    Ночью был дождь, и в многочисленных лужах отражалась вечность с синими глазами.
    И Филипп помнил, как ещё ребёнком наблюдал за бумажным корабликом, над которым раскинулась бесконечность и пустота, а лужа была подобна морю.
    .
    — И ветер.
    .
    — О чём ты думаешь? — спросила Мессира, увидев странную озабоченность на его лице.
    .
    — О детстве и бумажных корабликах.
    .
    — Если бы ты сейчас, сделал подобный кораблик…
    .
    — То на его белоснежных боках нарисовал бы две фигуры, которые, свесив ноги, обнявшись, смотрели бы вдаль.
    .
    — А они куда-то плыли по Океану?
    .
    — Или может быть сидели на белоснежном облаке, которое плыло в неведомую страну…
    .
    — А куда бы поплыли мы? – тихо спросила Мессира, заглянув в глаза Филиппа.
    .
    — Намного дальше, — ответил он, прижав её к себе.
    .
    Она была поразительно красива с растрёпанными волосами.
    Долгое время они смотрели в глаза друг друга, словно, каждый являлся для другого ребёнком, и они боялись оставить его даже на мгновение.
    .
    — Тебя раньше посещали мысли о том, что жизнь почти закончена?
    .
    — И что ты думала в такие мгновения? – вопросом на вопрос ответил Филипп.
    .
    — Что и я давно уже не молоденькая девочка, чтобы…
    .
    — Небесные кораблики, они – для всех!
    .
    — И даже для некрасивых?
    .
    Ветер всколыхнул прядь волос Мессиры, и он опять подумал о её красоте.
    .
    — Всё сложно…
    .
    — Ты всё ещё думаешь о той женщине, которая вечером пила чай с тенью, и рассматривала альбом с фотографиями из прошлого?
    .
    — Красиво, — уклончиво ответила она, посмотрев на небо.
    .
    — Хочешь вернуться домой?
    .
    — Нет! Давай ещё немного прогуляемся.
    .
    Они взялись за руки.
    Справа от них лежало поваленное ветром дерево.
    .
    — Ночью мне было страшно, — произнесла Мессира.
    .
    — Это был просто очень сильный ветер.
    .
    — Поэтому, я так крепко и прижималась к тебе.
    .
    — Я помню твои объятия, они были…
    .
    — Какими? — с тревогой в голосе спросила Мессира.
    .
    — Головокружительными!
    .
    Она засмеялась, положив голову на его плечо.
    Посмотрев вверх, Филипп произнёс:
    .
    — «Окончив разговор, и по-прежнему не снимая масок, мужчина и женщина, встали и, не оглядываясь, прошли по, освещённой фонарями, аллее».
    .
    — Откуда это?
    .
    — Из какой-то книги…
    .
    — А какая твоя любимая?
    .
    — Та, в которой рассказывается о женщине, которая плакала в ванной комнате.
    .
    — Знаешь, твоя любимая книга – это я, и всё то, что я рассказываю! – рассмеявшись, воскликнула Мессира.
    .
    — А что было дальше?
    .
    — В тот день, женщина сидела на автобусной остановке, дожидаясь маршрутного такси.

    .
    .
    .

    ДЕЙСТВИЕ ДВА
    МАРШРУТНОЕ ТАКСИ
    .

    Напротив остановки висел большой баннер с изображением и надписью: «Золото».
    Скоро должно было подойти маршрутное такси.
    И она рассматривала женщину, застывшую над оживлённой улицей в белоснежном платье и с томным взглядом.
    .
    На ней самой, кроме скромных серёжек, было только одно кольцо, да и то, обручальное, но теперь она носила его на левой руке.
    .
    — А когда-то всё было иначе, — прошептала она, переведя взгляд на правую руку.
    .
    Каждой женщине было приятно получать подарки от мужчин, и она безумно радовалась этому обручальному кольцу.
    .
    — Но во всём были и свои нюансы.
    .
    В женщине, изображенной на баннере, ощущалась какая-то кокетливость, словно она намекала на то, что любит подарки из золота, и как бы невзначай указывала, что её самое заветное желание…
    .
    — Получить какое-нибудь колечко, или браслетик, — прошептала она, посмотрев туда, откуда должно было подъехать маршрутное такси. – И это нормально, потому что женщина счастлива из-за знаков внимания, подарков, ухаживаний… словно маленькая девочка.
    .
    Достав зеркальце, она поправила макияж, увидев, что в зеркальном отражении, женщина на баннере, была с обручальным кольцом на левой руке.
    И вновь грустно улыбнулась, вспомнив свой развод.
    .
    Рядом остановились две женщины, что-то громко обсуждая…
    Прищурив глаза, она попыталась представить, что это разговаривает девушка с баннера.
    И улыбнулась от несоответствия внешности и голоса.
    В нём не было, тех интонаций, которые должны были бы присутствовать.
    И проникновенности, и глубины.
    А ещё она подумала, что у девушки с баннера, должен быть проникновенный голос, и он обязательно должен быть нежным.
    А потом подъехало маршрутное такси.
    Ей досталось место у окна.
    .
    Свернув на перекрёстке, она вновь увидела ещё один такой же баннер, и улыбнулась девушке.
    Нет, она не могла бы объяснить тех чувств, которые…
    Впрочем, может быть, всё дело было в том, что ей не хотелось думать о разводе, а тот баннер уводил её мысли в сторону…
    .
    — Ты мне не снишься, и мне не спится, — прошептала она, вспомнив, как накануне, проснулась ночью и не могла уснуть, словно сны убегали от неё, а вместо них появлялась полудрёма, которая была похожа на облачный туман.
    И среди серой пелены что-то двигалось, она куда-то шла среди вырванных страниц из книг, среди пустых комнат и поломанных школьных парт.
    .
    Потом ей привиделась комната, где у окна стоял мужчина…
    Он оглянулся и что-то сказал.
    Поднялся ветер.
    .
    — Как будто злясь на кого-то, — вновь прошептала она. – Или зима так сопротивляется приходу весны.
    Она совсем забыла, что сегодня наступил первый день весны.
    .
    — Так быстро и стремительно…
    .
    — А ты думай о хорошем, — громко произнёс какой-то мужчина.
    .
    Он сидел позади неё, и она не видела, кто находился за её спиной, и по-прежнему смотрела в окно.
    .
    — А как можно не думать? – послышался женский голос. — Вот смотри, ты не будешь думать о том, что произойдёт, и я не буду об этом думать… Как же тогда что-то сможет произойти? Как, к примеру, могла бы произойти наша встреча, если мы оба, в своё время, не подумали над тем, что нам нужно сегодня встретиться?
    .
    — Вот сеятель сеет зерно весной, в надежде на то, что осенью взойдёт урожай… Так же и ты, поступай. А взойдет урожай или нет,
    это не от сеятеля зависит: может быть — засуха, или наводнение, или ещё
    что-то. Будущее закрыто от человека, и он не знает, что с ним произойдет… может и кирпич на голову упасть и на этом всё закончится. Поэтому ты живи и радуйся каждому прожитому дню, и думай о хорошем… «Что посеешь — то и пожнёшь».
    .
    — Да, — ответила женщина. – Любовь всё прощает.
    .
    — Что значит «простить всё»? – недоумённо спросил мужчина. – Разве всё прощается?
    .
    — Это я немного перефразировала определение о любви апостола Павла, — ответила женщина. – А прощается всё!
    .
    Мужчина, ответил:
    — Сделан вывод: «прощается всё». А теперь возникает вопрос: а так ли это на самом деле?
    Начнём с Нового Завета. Разве Иуда был прощён? И даже сказано, что Иуда, раскаявшись, пошёл и удавился. Я понимаю, что можно говорить, что Иуда «не искренне раскаялся», но Писание об этом не говорит, а оно говорит однозначно: «раскаявшись, пошёл и удавился».
    Анания с Сапфирой утаили часть денег от проданного имущества, хотя у них никто этих денег и не просил, а они сами принесли. Они только солгали в том, за какую цену продали. И апостолы сказали: «Что это вы вздумали искушать Дух Святой? Вы Бога обманули», и они оба умерли, и никакого прощения им не было.
    Что касается Ветхого Завета. Когда Саул слёзно просил, то он не получил прощения. И таких примеров там множество. И в законе сказано: «Если кто коварно умертвит брата своего, и от жертвенника Моего – возьми его на смерть». Возникает вопрос: что такое жертвенник? Жертвенник – это место покаяния, там приносилась жертва, и прощались грехи. Убийце, коварно убившему, и покаяния не было, ибо такой человек подлежал только смерти.
    Как можно говорить, что всё прощается?
    Иисус Христос взял кнут и погнал со двора храма, и Он не стал призывать их к покаянию, а Он гнал их. Как действие Христа, соизмеримо с выводом, сделанным тобой?
    Как можно любить нечисть? Поэтому, нечестивец, он всегда и остаётся нечестивцем, и какая тут может быть любовь?
    В Послании к Коринфянам идёт речь совсем о другой любви. Там любовь не к греху, а описывается, каково должно быть состояние души человека. А грех, нужно ненавидеть, и делающего грех. Не того, кто нечаянно согрешил, а кто умышленно согрешает грех, кто живёт грехом. Как его можно любить и всё ему прощать?
    .
    — Аристид! – эмоционально воскликнула женщина. — Я говорила о настоящей любви, а не о нечестивцах. Это разные вещи!
    .
    Тот, кого назвали Аристид, рассмеялся.
    .
    — Что не так?
    .
    — А что значит — настоящая любовь? – спросил Аристид. — Человек рождается и начинает любить с того, что у него есть родители, у него появляются сёстры и братья… И это его окружение, и он их любит, и они его любят. Это настоящая любовь? Затем он подрастает, у него расширяется круг общения, появляются друзья, которые отвечают ему взаимностью. Это настоящая любовь?
    Следующий этап. Человек взрослеет, наступает время половозрелости и начинается влечение к противоположному полу. И это настоящая любовь?
    Что здесь не настоящего? Какая ещё «настоящая любовь» имеется в виду?
    .
    Маршрутное такси, вновь свернуло направо.
    .
    — Ещё четыре остановки, — прошептала женщина, прислушиваясь к разговору.
    .
    — Если это было бы в твоей жизни, тебе ни к чему было бы это спрашивать у кого-либо! – воскликнула женщина.
    .
    — Вот я сказал, что у меня было. И задаю тебе вопрос: что в этой любви ненастоящего?
    Сама фраза: «настоящая любовь», она выстроена неправильно. Это просто манипуляция словами: «сильная любовь, настоящая любовь, крепкая любовь». Любовь, она просто любовь, и всё! Как жизнь. А уже какую человек приставку прикрепляет: «плохая жизнь, хорошая жизнь, счастливая жизнь» и прочее… это ничего не объясняет и за такими определениями ничего не стоит, кроме эмоций.
    .
    Что бы ответила женщина, так и осталось не ясным, потому что они вышли на следующей остановке…
    Маршрутка проехала мимо храма.
    .
    — Что это за храм? – спросил Аристид женщину, сидящую напротив него, которую так и не назвал по имени.
    .
    — Не знаю, — ответила она в растерянности.
    .
    — Это храм Сергия Радонежского, — ответила женщина в платке, вошедшая в маршрутку.
    .
    — Но, как такое возможно? – удивлённо спросил Аристид. — Сергий Радонежский относится к староверам, а староверы гонимы православием. Или я что-то не так понимаю?
    .
    — С каких это пор Сергий Радонежский стал старовером? – в свою очередь, с удивлением в голосе, произнесла женщина в платке. — Ты путаешь что-то. Сергий Радонежский — это наш православный святой!
    И судя по вопросу, ты далёк от веры и православия!
    Православные никого не гонят. Это староверы отпали от православия и придумали свои обряды и традиции.
    Ты явно с другой планеты прилетел к нам на землю! Староверы отсеклись от православия, крестятся двумя пальцами и ещё некоторые отличия придумали. Но почитают они тех же православных наших святых.
    Ты меня просто поразил своей духовной безграмотностью. Не знаю, плакать или смеяться.
    Хотя по твоему внешнему виду видно, что ты мирской человек, и ничего не знаешь о православной вере…
    Хотя, прости меня, если обидела!

    — Не обидела! — воскликнул Аристид, и, судя по его интонации, слова женщины его позабавили. — Ты сказала, как ты всё понимаешь, и высказала свою точку зрения. Что же тут обидного?
    Старообрядческая вера, она не отошла от православия, а она сохраняет её в том виде, в котором она была до никоновской реформы. Вот, дониконовская православная церковь, она и сохранилась среди староверов. А то, о чём ты говоришь – современная православная церковь – это никоновские раскольники.
    Сергий Радонежский относится к старой формации, до никоновской реформы! То, что его староверы почитают, как святого – всё так и есть, потому что он их святой. Сергий Радонежский, святой не никоновской реформации. И со своими взглядами, которые у него были – Сергий был бы гоним реформаторами. Вот, о чём шла речь.
    Староверы не отпали от православия, а они не захотели принимать новшевста введённые Никоном, и тогда они подверглись репрессиям, и гонению, и даже физическому уничтожению. Поэтому они и скрывались в лесах… Вот, что произошло.
    И то, что сейчас никоновские раскольники пытаются превозноситься над староверами и искажать исторические факты, то это происходит повсеместно.
    Фраза: «Староверы отсеклись от православия» — главное, что они от Христа не отреклись, и всё своё трёхсотлетнее гонение, они выдержали… и это есть проявление Божественной силы духа. Вот, что это такое.
    Фраза: «православная вера», что это? Какая-то секта? Апостол Павел пишет: «Через веру вы спасены, и сие не от вас – Божий дар». Вера, является даром Божьим. А теперь нужно поставить вопрос, какую же веру даёт Господь Бог?
    Православную, католическую, протестантскую, староверческую, иудейскую, или какую-либо другую? Вот этот делёж — его придумали люди. У Господа Бога вера едина для вех. А когда человек начинает кричать: «я православной веры», то эта вера придуманная людьми, ибо она не Богом дана. Человек, получивший веру от Господа Бога, не будет себя возвышать, и не будет унижать другого.
    .
    .
    .
    ДЕЙСТВИЕ ТРИ
    ПРИГЛУШЁННЫЙ СВЕТ СОФИТОВ
    .
    Они находились в кафе.
    .
    Мессира была одета в белое платье.
    Волосы её были уложены в причёску оставляющую лоб открытым.
    Она посмотрела на Филиппа, и улыбнулась, не разжимая губ.
    На щеках появились ямочки, а в глазах затанцевало нечто притягивающее к