Мы ехали по дороге. Автобус качался, и я заснул. А потом я вдруг проснулся. Наш автобус стоит, и кругом очень большие деревья. Я сказал: — Почему? И все люди у нас в автобусе тоже говорили: — Почему? Почему? Дядя-военный встал и вышел из автобуса. А потом подошёл к нам, к окошку, и сказал: — Красная Армия идёт. А я закричал: — Война! Мама сказала: — Не говори глупостей! А дядя-военный сказал: — Ну да. Война. Только не всамделишная. А по-нарочному. Мама вскочила и говорит: — Сейчас стрелять будут? И заткнула себе уши пальцами. Военный говорит: — Давайте сюда молодого человека. Я скорей в окошко высунулся. Дядя меня схватил под мышки и вытащил, а мама не видала. Мама так испугалась, что даже глаза закрыла. Дядя-военный посадил меня на плечи, и мне стало видно. Там деревьев уже не было, а прямо поле, и стоял не милиционер, а красноармеец. И в руке флаг поднял. Это чтоб мы не ехали. И никто чтоб не ехал. А потом шли красноармейцы — много-много, все в касках, и у всех ружья на плече. И они как запели песню, так все из автобуса выскочили смотреть. А мама кричит: — Где Алёшка? Где Алёшка? И не видит. А я выше всех: у дяди на плечах. 1939 |