Только мама забыла, куда идти. Тут была скамейка. И мама вдруг села и сказала: — Ты не устал? Потом сказала: — Что ж ты бледный какой? Ты, может, есть хочешь? Я сказал, что хочу. Мама стала всех спрашивать, где буфет. И все стали показывать, куда идти. Мы очень немного шли и увидели веранду. И пошли на эту веранду. А там стояли столики и стулья. И там сидели, и ели, и пили чай. Мы с мамой тоже сели у столика. И потом пришла тётя в белом фартуке, и мама сказала: — Дайте ребёнку стакан молока и, если можно, яичницу. А маме чтоб сосиски дали. Я сказал, что я тоже лучше сосиски буду. А мама сказала, чтоб я не капризничал. И мне принесли молока и яичницу. И ещё мама спросила булочек. Я всё ел и слышал, как звонят звоночки, потому что это лошадка бегала и возила детей кататься. А я уже катался и знаю. А потом около нас сели две тёти и сказали, чтоб им дали мороженого. А я стал маме говорить тихонько, что я тоже хочу мороженого. А мама сказала, что у меня живот будет болеть. А я сказал, что «не будет, не будет». И стал очень просить и хотел плакать. Мама сказала: — Фу, какой! Я с тобой больше никуда не пойду. И сказала тёте в фартуке, чтоб дала мне мороженого. И мне дали. Маме тоже дали мороженого. Я всё своё съел. А мама всё мяла ложечкой, и у ней растаяло. Мама скорей заплатила деньги и сказала: — Ну, пойдём домой. С тобой прямо невозможно. 1939 |