Иногда актёр, опоздавши на спектакль, летит в театр, суля извозчику облагодетельствовать его на всю жизнь. Иногда человек выйдет из вечного своего состояния меланхолии и апатии,— доберётся кое-как до театра, летит сломя голову по лестнице, сбивает с ног пожарного, перепрыгивает через плотника и за семь минут до третьего звонка начинает лихорадочно одеваться. Долголетняя тренировка удерживает его от крупных промахов и упущений при таком головокружительном одеванье; но когда он напяливает на голову светлый или тёмный парик, на затылке остаётся тоненькая предательская полоска волос, представляющих полную собственность обладателя головы… Обыкновенно цвет этой полоски прямо противоположен цвету парика, а несчастный актёр и не замечает всего ужаса своего положения. — Пустяки! — возразит большинство актёров. Пустяки?.. Театр — паутина, сотканная из неисчислимого количества мелких деталей, и если упустить даже такую деталь, как полоска волос шириною в полпальца, вот что может произойти… * * *Шёл «Ревизор». Актёр, которому надлежало играть Хлестакова, проделал всё то, что перечислялось в начале статьи: опоздал на спектакль, в театр летел, суля извозчику обеспечить его старость, сбил с ног пожарного, перепрыгнул через плотника, оделся в семь минут и напялил парик — именно вышеуказанным способом… И товарищи осматривали его перед выходом и хвалили его грим, и никто не заметил затылка… В четырнадцатом ряду сидел приказчик галантерейного магазина и рядом с ним — дама его сердца, ради которой он пожертвовал бы с радостью не только жизнью, но и новым сиреневым галстуком, кокетливо украшавшим приказчичью грудь. Хлестаков вошёл элегантный, красивый, вручил Осипу цилиндр и тросточку и затем стал насвистывать — сначала «Не шей, ты, мне, матушка», а потом — ни то ни сё… Всё было, как следует. Обладатель сиреневого галстука нагнулся к своей даме и сказал: — Простой обман зрения. Они, то есть господин Хлестаков,— в парике! На затылке каёмочка из собственного волосу! Старый геморроидальный чиновник обернулся и сердито прошипел: — Прошу не разговаривать! Только слушать мешаете… Приказчик хотел было пропустить эти слова мимо ушей, но его дама фыркнула, и истерзанное сердце приказчика сжалось… Ему показалось, что его избранница смеётся над ним. Чтобы рассеять создавшееся неприятное положение, приказчик наклонился к чиновнику и обиженно сказал: — А вы кто тут такое, что командоваете? Чиновник молча презрительно пожал плечами, и приказчику это показалось ещё обиднее. — Тоже, командир выискался! «Прошу не разговаривать»… Тоже, подумаешь… Крыса ободранная! Девица захохотала. Чиновник злобно обернулся и прошипел: — Если вы не замолчите, я попрошу капельдинера вывести вас. — Ме-ня? Ах ты, кочерга!! В соседнем ряду обернулись и нервно зашикали: — Тссс!.. Чего вы разговариваете! А ещё старая женщина! Упрёк этот относился к старушке, которая безмятежно сидела и смотрела на сцену, спрятав голову в плечи. — Я разговариваю?! Да ты что — очумел, батюшка? — Прошу без возражений! — Господи! — простонал кто-то сзади.— Этой публике не в театре быть, а в балагане!! — Шшштос?! Сами вы балаганный плясун! Как вы смеете выражаться. Капельдинер! — Да это не он! Это вон тот, в сиреневом галстуке. Сидит с какой-то полудевицей и думает, что… — Это я-то полудевица? Да я тебя за такие слова… — Тише! — Тише! — заорал с галереи чей-то тяжёлый бас.— Пррошу соблюдать тишину! Что за крррики?!! Поднялся невообразимый шум. Горячие споры возгорелись в разных углах театра. Всякий, дрожа от негодования, упрекал соседа в неумении держать себя, а сосед выражал пожелание, чтобы у обвинителя за такие слова отсох язык не позже завтрашнего дня. Актёр, игравший Осипа, сначала растерялся, потом разозлился, потом подошёл к рампе и скорбно сказал: — Господа! Мне первый раз приходится играть перед дикарями, которые… — Что он сказал?! Вон его! Долой! — Давайте занавес! — Авторрра!! — Деньги обратно!! — Улю-лю!!.. Тихо опустился занавес… У кассы толпилась публика и настойчиво требовала возврата денег за билеты… * * *Бледный, с трясущимися губами, режиссёр подбежал к Хлестакову, который нервно шагал по сцене, и спросил его: — С чего это они взбесились? — А чёрт их знает! — растерянно развёл руками Хлестаков.— Я пойду переодеваться… И одним движением руки он сдёрнул с головы парик… И тоненькая полоска собственных волос слилась с остальной головой,— она выглядела так невинно, будто во всём происшедшем была совершенно ни при чём… * * *Скромный автор будет вполне удовлетворён, если рассказанная им история произведёт на актёров должное впечатление: если, прочтя её, они перестанут опаздывать в театр, надевать парики задом наперёд и вообще начнут вести добродетельную жизнь, неся высоко святое знамя искусства, то автор большего бы и не хотел… 1912 |
То, что может случиться с каждым
Автор
