В канареечной роскоши

Печёночного цвета «форд» прыгает по окаменевшим от суши кочкам. Спугнутые телята бегут вперёд машины. Напрасно шофёр верещит клаксоном. Здесь ещё ни люди, ни животные не знают, где надо держаться правой стороны. Позади «форда» плетётся на ослике хозяин телят. Он вопит и машет руками. Телята мычат. Шофёр азартно ругается. Дорожное происшествие кончается тем, что машина останавливается и телят уносят с дороги на руках.

Автомобиль долго продирается сквозь тесные улички Бухары, задевая крыльями полы халатов, бороды сидящих посреди улицы граждан и обгоняя мелко шагающих осликов.

При выезде из города, на краю дороги, сидит красномордый европеец (рыжий дармоед из Мелитополя). Перед ним фанерный ящик с конвертиками, на ящике переминается с лапы на лапу — равнодушный попугай. Мудрейшие, бородатейшие из граждан, с виду доподлинные шейхи, окружают европейца.

— Попугай предсказывает счастье,— лениво бормочет мелитополец.— Возьми, хозяин!

Попугай вынимает предсказание, и, если бы купивший его шейх владел русским языком, он, вероятно очень обрадовался бы, потому что на розовой бумажке отпечатано: «…Вы родились под знаком Сатурна. В вашей жизни скоро произойдут выгодные перемены. Вы получите большие имения…»

Но шейх не знает русского языка, вертит бумажку в руках, потом со вздохом прячет её за цветной пояс.

Пробежав десять километров по сравнительно порядочному шоссе (редкое для Средней Азии явление), автомобиль проезжает под аркой в ура-восточном стиле и останавливается у Махасу, бывшей летней резиденции эмира бухарского.

Восточный деспот жил в глупой, канареечной роскоши. Первый дворик дворца, выложенный плитами, напоминает скверные оперные декорации к «Фаусту». Залы дворца гнусно инкрустированы цветными стёклышками и кусочками зеркал. С такой наивностью и тщательностью мог работать разве только гимназист второго класса, которому подарили лобзик в день рождения.

В белом тронном зале эмирского дворца стоит трон и большая никелированная кровать с шишечками и загогулинами. Кроме того, имеется широкий адвокатский диван с полочкой. Два десятка купецких кресел и несколько фотографических портретов. На фотографиях изображён большей частью сам эмир в пышном со множеством кучерских медалей. Есть несколько картин маслом, пейзажи того сорта, какой обычно продаётся в аукционных залах, под выкрики аукциониста:

— Картина неизвестного художника. Эпоха Керенского. Пейзаж. Идёт с предложенной цены.

Цена на такую картину выше трёх рублей не подымается.

Скучно и глупо жил восточный деспот — один из богатейших людей на свете.

Застигнутый революцией эмир, жестокость которого была равна его бездарности, под давлением младобухарцев выпустил манифест.

«Он, к которому обращаются за милостью»

«В непрестанных заботах Наших о благе и счастье всех верноподданных Наших решили мы приступить к возможно широкому улучшению всех отраслей Нашего управления, искоренению всех злоупотреблений и неправильностей оного на выборных началах, согласно желанию народа.

Напоминая всем верноподданным Нашим, что единственной основой этих улучшений и полезных изменений может быть лишь священный шариат, призываем всех помочь Нам в исполнении принятого на себя решения осветить Бухару светом прогресса и знаний, полезных для бухарского народа».

После ещё нескольких милостивых фраз шла дата:

«Пятница 28 Джемада ас-сани года Хиджры в столице Бухары Благородной».

Большая печать Сеида Алима, эмира Бухарского.

Немедленно вслед за этим «тот, к которому обращаются за милостью», арестовал многих лидеров младобухарской партии. Один из вождей партии Мирза Назрулла получил 150 палок по голой спине, после чего скончался.

Осветив таким образом Бухару «светом прогресса и знаний, полезных для бухарского народа», эмир надеялся сохранить свой трон.

Но младобухарская партия росла и установила тесную связь с революционными рабочими Новой (русской) Бухары. В результате наступления на Бухару и ультиматума эмир объявил новый манифест. На этот раз титула «Он, к которому обращаются за милостью», уже не было.

Манифест начинался так:

«Именем великого Бога объявляем всему Нашему народу, что нет более великого счастья, чем равенство и свобода… Желая улучшения жизни Нашего народа и Нашей страны, Нами был издан одиннадцать месяцев назад один манифест, но, благодаря подстрекательству некоторых сатрапов, манифест этот остался непроведённым».

И снова были обещания самого радикального свойства. И снова этим манифестом эмиру удалось обмануть свой добрый народ.

Тем временем эмир собрал до 35 000 войска и, утвердив на этой базе свой режим, самым жесточайшим образом расправился не только с младобухарцами, но также и со всеми, кто получил европейское образование, читал газеты и поэтому казался подозрительным. Во время этой неслыханной резни было убито около полутора тысяч младобухарцев и сочувствующих им.

Только сентябрьская революция 1920 года, руководимая коммунистами, сокрушила эмирскую власть и соединила Бухару с советскими республиками.

Эмир бежал в Афганистан. Теперь в отдельных корпусах эмирского дворца помещается первая в Бухаре психиатрическая больница.

1930