В мировом пространстве

Школа философов-стоиков¹ утверждала, что ни одно произнесённое человеком слово не исчезает и что в мировом пространстве оно живёт вечно.

Итак, как с тихим отчаянием заметил один из современных нам нефилософов,— мировое пространство заполнено человеческой брехнёй.

Мировое пространство беспредельно. Человеческая брехня также.

Предельное насыщается предельным. Может быть, беспредельное заткнётся когда-нибудь беспредельным и мы наконец успокоимся.

* * *

Из Совдепии стали приезжать «очевидцы» всё чаше и чаще. Врут всё гуще и гуще.

Слушаю их — присяжных поверенных, врачей, инженеров, купцов и банкиров — и вспоминается мне московская старушонка, которая перед большевистским переворотом после керенского недоворота² рассказывала у Иверской³:

— Под Невским-то, милые вы мои, под Невским-то серый огонь выступил. Гореть не горит, только пепел летит. И ни человеку, ни зверю, ни рыбе через себя перешагнуть не даёт. И столько там душ погибло, не нам считать…

Если содержание новых повестей и не совсем такое, то стиль уже безусловно таков.

Мы узнаём, что Махно⁴, умерший от сыпного тифа, два раза расстрелянный — и добровольцами, и большевиками, разъезжает на тройке с бубенцами, колокольцами, лентами и позументами и возит в кибитке Михаила Александровича.⁵ Так всё возит и возит. Потом, говорят, остановится и короновать будет.

А Бахмач опять взят⁶ и опять неизвестно кем. Только уж на этот раз наверное взят. Прошлые четыре раза — это всё вранье было. А теперь можете смело верить.

Есть нечего, так что никто ничего не ест.

Говядина — пятьсот шестьдесят рублей фунт. Телятина — девять тысяч с копейками. Но ничего этого достать нельзя, потому что подвоза нет.

Вспоминается другая старушонка.

— А у нас в Питере давно не едят. Не едят, не едят, немножко погодят, да и опять не едят. Итак, значит, ничего в России не едят.

— Как же они живы-то?

— Да уж так… Вообще, больше двух месяцев большевизм не продержится,— убеждённо, но скосив глаза в сторону, говорит свежий «очевидец».

— Так зачем же вы тогда уехали? Уж переждали бы там. Два-то месяца не переждать!

Слушаем дальше:

— Санитарное состояние обеих столиц ужасно. Все нечистоты сваливаются прямо на улицу, и нижние этажи домов затоплены ими бесповоротно. Люди оттуда так уж и не вылезают. И темно там, разумеется, ужасно. Но главное, конечно, голод. Так как ничего не достать, то приходится покупать всё на улице.

— ?

— Ну да, все улицы обращены в сплошной базар. Продают вареный картофель, репу и всякую дрянь. Ужас!

Ужас продолжается.

— Помните вы инженера К.? Ещё такой толстущий был, всё в Мариенбад ездил.⁷ Так вы не можете себе представить, какой ужас!..

— Умер? Расстрелян?

— Похудел.

— ?

— Ей-богу. Видел собственными глазами. Идёт по Маросейке и ест что-то невкусное. Больше месяца это не продлится.

— Что не продлится? Невкусное?

— Большевизм не продлится. Уж это я вам говорю! Комиссары слишком очень раздражают народ. Живут — ни в чём себе не отказывают. Для Ленина, говорят, завели специальных мясных быков…

— А разве бывают быки не мясные?

— Потом веселятся они… Шампанское льётся рекой. Стариков и старух всех уже убили, потому их бесполезно кормить. Детей едят. Не все, положим, а всё-таки…

* * *

Любезный читатель!

Всё это отнюдь не означает, что я не верю в тяжёлое положение нашей родины и представляю себе большевистский уклад райским житиём.

Но, любезный читатель, если ты, узнав, что близкий тебе человек смертельно болен, позовёшь очевидца и услышишь следующее:

— Да, друг ваш действительно при смерти. Я от него не отходил и всё видел. Это тиф, но с ужасными осложнениями. У него, видите ли, из левого уха выросла герань. Ужасно это его раздражает — и тяжело, и щекотно. Ест он уже второй месяц только утиные перья. Больше ничего организм не переваривает… Долго не протянет.

Так вот, любезный читатель, если услышишь ты такие подробности о болезни твоего близкого, не вспомнишь ли ты о школе стоиков и не покажется ли тебе, что мировое пространство так плотно набилось и закупорилось, что существовать в нём стало невыносимо!

1920

1. Школа философов-стоиков… — школа древнегреческой философии, основанная Зеноном из Китиона ок. 300 г. до н. э.
2. …после керенского недоворота… — имеется в виду попытка А. Ф. Керенского сосредоточить в своих руках всю полноту власти в августе 1917 г. Объявив выступление Л. Г. Корнилова мятежом, Керенский 26 августа получил чрезвычайные полномочия.
3. …у Иверской… — часовня с иконой Иверской Богоматери у Воскресенских ворот Кремля, сооружённая в 90-х гг. XVIII в.
4. Мы узнаём, что Махно… — Махно Н. И. (1888–1934) — анархист, один из руководителей крестьянского движения на Южной Украине в 1918–1921 гг. В августе 1921 г. вместе с остатками своей армии ушёл в Румынию. В 1922 г. жил в Польше, с 1923 г. — во Франции.
5. …возит в кибитке Михаила Александровича… — Михаил Александрович (1878–1918) — Великий князь, брат Императора Николая II. В его пользу Николай II отрёкся от престола, но Великий князь Михаил Александрович отречения не принял.
6. А Бахмач опять взят… — местечко в Конотопском уезде Черниговской губернии, с 1938 г. — город в Черниговской области (ныне — на Украине).
7. …всё в Мариенбад ездил… — модный водолечебный курорт, ныне в Чехии (современное название — Марианске-Лазне).