Дачный сезон

В Париже наблюдается удивительное для нас, иностранцев, явление — в Париже нет природных сезонов.

В России, как известно каждому, существует четыре времени года, или сезона: весна, лето, осень и зима.

Весной носят калоши, драповое пальто, держат экзамены и ищут дачу.

Летом живут на даче, носят соломенные шляпы и батистовые платья, давят мух и купаются.

Осенью носят калоши и драповое пальто, держат переэкзаменовки, ищут квартиры и шьют новые платья.

Зимой носят новые платья, меховые шубы, топят печи, отмораживают носы, катаются на коньках и простуживаются.

В Париже всё навыворот.

В феврале носят соломенные шляпы, в июле — бархатные.

В январе — лёгкие манто, в июне — мех.

В июле дачу ищут и экзамены держат. В декабре ходят голые.

Ничего не разберёшь!

Сезонов природных нет.

Есть какие-то странные: сезон тафты, сезон тюля, сезон бархата, сезон тальеров, сезон вышивки, сезон крепа, сезон скачек. Выдумывают эти сезоны портнихи, и длятся они неравно. Иной два месяца, иной три недели — никак его не ухватишь и не подладишься.

По погоде тоже ничего заметить нельзя. В феврале бывают такие дни, которые июньским не уступят.

И приходится жить не своим разумом, а смотреть, что люди делают.

Вот теперь, видим, отправляются люди на дачу. Ну и мы всколыхнулись. Значит, у них весна считается, пора и нам об отдыхе подумать.

Только французы как-то беспечно к этому делу относятся. Просто надумают какое-нибудь место — в горах или у моря,— пошлют открытку в намеченную гостиницу, получат ответ, набьют чемоданы и марш.

Очень уж это всё на русский обычай легкомысленно. У нас не так.

У нас начинали искать дачу в марте, когда ещё снег лежал и ничего видно не было.

— Здесь у нас чудесный цветник,— поёт дачевладелица, указывая на снежную полянку.

— Тут вам всё беседки и фонтаны. Сейчас, конечно, ничего не видно — всё под снегом, но летом — благодать.

Приезжаете летом с детьми и возами — ни цветника, ни беседки. Один частокол и палка из-под розы. А вместо фонтана собачья будка. И сама хозяйка удивляется:

— С чего вы взяли? Цветы? Ничего подобного. Цветы вы должны сами садить. От хозяйки вам полагается только пространство. А фонтан — так это не дай бог! Сами знаете.

— А что?

— А то, что если кто из вас, не дай бог, напьётся, да, не дай бог, ночью домой вернётся, да, не дай бог, упадёт, да, не дай бог, головой в фонтан попадёт, так тут с полицией хлопот не оберёшься.

Искали дачу с любовью. Ездили во все стороны.

Бывали интересные казусы.

Один отец семейства поехал нанимать дачу по Николаевской дороге, а нанял в Павловске. Три дня пропадал и ничего жене объяснить не мог. Повторял только, что очень трудно было, и двое суток проспал.

А другой отец семейства поехал в Парголово, пропадал две недели, вернулся какой-то распаренный и сказал, что из сил выбился — никак не мог подходящей дачи найти. А из кармана у него зубочистка вывалилась, с надписью: «Бристоль. Варшава». И как она к нему попала, так до сих пор — вот уже восемь лет — никто додуматься не может. А в то лето так и на дачу не поехали. Некогда было — всё про зубочистку разбирали, и он, и жена.

А третий отец семейства толковый был. Велено ему было найти дачу в Стрельне — ну и нашёл. И так скоро, в тот же день. Вернулся весёлый.

— Манечка, милая, всё, как ты хотела. Дача чудесная, старинная, хозяин её на слом приговорил, уж еле я его упросил. Такой упрямый: надо, мол, сломать, и баста. Развалится, мол, дача, до осени не достоит. Сунул ему тысячу рублей отступного, чтобы, значит, не ломал. Согласился.

Жена слушает, радуется.

— Какой,— говорит,— у меня Петя толковый! Делец!

Переехали. Живут, удивляются. Все обои, как живые, шевелятся, вечером прямо через стену луна светит. Жутко!

Прожили месяц, а на второй обвалился угол и кота придавил.

Ну, делать нечего, выругали хозяина — как смел дать себя уговорить — и съехали.

Ах, много чудесных историй связано с дачными воспоминаниями… Теперь они кажутся прекрасными легендами.

* * *

Ищут дачи наши парижане:

— Говорят, около моря есть какое-то место, что-то вроде Аршанж, не то Агранж.

— Сырость, наверное. Лучше в горы. Слыхал я тут, есть горы — не то Шанвиль, не то Банвиль… как-то так.

Дёшево, воздух, публики никакой, уединенно — совсем дыра. Можно отдохнуть.

— Я не хочу дыру. В дыре музыки нет, а я хочу ходить на музыку.

— Около самого Парижа есть хорошие места.

— Ну, там, наверное, много русских будет. Начнут лезть.

— Или куда-нибудь в глушь забраться, в горы.

— В горах моря нет, а в глуши скучно.

Господи, Господи, пошли Ты нам, беженцам Твоим, дачу. Чтоб была она высоко в горах на самом море, стоила бы дёшево в глухой дыре с музыкой, и чтоб была она уединённая, и множество чтобы было там знакомых, и чтоб никто к нам не лез, а чтобы мы сами ко всем лезли, Господи!

1923