В минуты,
Когда, озираясь, беспомощно ждёшь перемены,
Невольно
Скуратова образ всплывает, как призрак гангрены…
О счастье,
Что в мир мы явились позднее, чем предки!
Всё лучше
По Чехову жить, чем биться под пытками в клетке…
Что муки
Духовных застенков, смягчённых привычной печалью,
Пред адом
Хрустящих костей и мяса под жадною сталью?
У нас ведь
Симфонии, книги, поездки в Европу… и Дума —
При Грозном
Так страшно и так бесконечно угрюмо…
Умрём мы,
И дети умрут, и другое придёт поколенье —
В минуты
Повышенных, новых и острых сомнений
Вновь скажут
Они, озираясь с беспомощным смехом угрюмым:
«О счастье,
Что мы родились после той удивительной Думы!
Всё лучше
К исканиям новым идти, томясь и срываясь,
Чем, молча,
Позором своим любоваться, в плену задыхаясь». 1911 | 