Под знаком валюты

— Сколько тебе лет?

— Половина четвёртого.

Её называют Ханум, потому что она родилась в Константинополе.

У неё стриженые волосы, короткое платьице цвета жад и голые коленки. Это последнее обстоятельство отличает её от матери, у которой такого же цвета и такое же короткое платьице и такие же стриженые волосы. Но чулки у неё длинные и колени закрыты. Кроме того, у Ханум другой цвет лица. У матери он совсем уж новорожденный.

Ханум — кокетка. Выходя к гостям, она говорит, расправляя своё платьице:

— У меня ещё и ёзовое.

Мать она называет по-английски «ма», отца по-французски «папа́», а бабушку бабушкой.

Иногда Ханум говорит «mamma mia».

Это она всосала с молоком кормилицы, которая была итальянкой.

В детской на камине стоят её игрушки. Их много, но все они куплены не в магазине и не к специальному случаю: рожденью, именинам, Пасхе. Их привозила «ма» из дансингов, Казино, Перокэ, благотворительных балов и базаров. Ханум так и называет их: кошка — Перокэ, обезьянка — бал маскэ, кукла — базар.

В детской мягкий диванчик с пёстрыми подушками. Ханум грациозно вытягивает ножки и рассказывает сказку, слышанную от бабушки:

— Красная Шапочка пошла faire visite¹ к своей бабушке, а бабушка жила в banlieue², там дешевле. Шапочка возмила с собой chocolat³. Вот она бегала через лес. А в bois⁴ пристал к ней волк: «Хау ду ю ду?»⁵ Шапочка заплакала en larmes⁶, а волк побежал к дому, нажмил кнопку, хап, и съел бабушку.

Игрушки из кабаре слушают шерстяными вышитыми ушами, глядят пуговичными глазами. В хорошем настроении Ханум поёт:

— Et nous n’avons pas de bananes.⁷

У неё хороший слух.

Какую страну и какой язык будет Ханум считать родными? Неизвестно. Это всё зависит от валюты. Первые дни её жизни валюта приказала жить в Лондоне. Потом в Лондоне остался только отец и посылал валюту в Париж, где жила Ханум с матерью. Потом они жили в Германии, а валюта ездила к ним из Парижа, потом опять в Париж, а валюта поплыла из Америки. Так что неизвестно, что будет дальше. Если бы в наше время были астрологи, то в гороскопе Ханум они нашли бы знак валюты.

«Ма» заботится о Ханум. Она уже несколько раз говорила друзьям, что она на будущий год непременно отдаст Ханум в школу танцев. У «ма» кроме Ханум много забот: в салоне на камине стоит в рамке диплом «ма», выданный ей за фокстрот из академии танцев. А ведь это заслужить нелегко. Очень много заботиться и думать — вредно. Год тому назад, когда «ма» обдумывала, обстричь ей волосы или нет, она за неделю побледнела и потеряла в весе.

— Странная ваша девочка, ваша Ханум,— сказал ей кто-то.— Подумайте — ни семьи настоящей, ни родины, ни языка.

«Ма» сдвинула брови и подняла на собеседника подведённые синей краской глаза, вдруг ставшие простыми и усталыми.

— Скажите,— ответила она,— если человека сбросили с Эйфелевой башни, очень ли для него важно, чтобы он, падая, успел по дороге хорошенько обдумать и взвесить своё положение?

Потом улыбнулась и сказала уже по-фокстроцки:

— И потом ведь всё зависит от валюты. Может быть, Ханум будет африканкой.

И Ханум тоже улыбнулась и расправила своё платьице цвета жад.

1927

1. …faire visite… — в гости (фр.).
2. …banlieue… — предместье (фр.).
3. …chocolat… — шоколад (фр.).
4. …bois… — лес (фр.).
5. «Хау ду ю ду?» — Как вы поживаете? (англ.: «How do you do?»).
6. …en larmes… — слезами (фр.).
7. Et nous n’avons pas de bananes. — А у нас нет бананов (фр.).