Развратник

(Разговорчик)

Стрелочник кашлянул и вошёл к начальству в комнату. Начальство помещалось за письменным столом.

— Здравствуйте, Адольф Ферапонтович,— сказал стрелочник вежливо.

— Чего тебе? — спросило начальство не менее вежливо.

— Я… видите ли, в фактическом браке состою,— вымолвил стрелочник и почему-то стыдливо улыбнулся.

Начальство брезгливо поглядело на стрелочника.

— Ты всегда производил на меня впечатление развратника,— заметило оно,— у тебя и рот чувственный.

Стрелочник окостенел. Помолчали.

— Я тебя не задерживаю,— продолжало начальство,— ты чего стоишь возле стола? Ежели ты пришёл делиться грязными тайнами своей жизни, то они мне не интересны!

— Я? Извольте видеть… Я за билетиком, пришёл…

— За каким билетиком?

— Жене моей бесплатный билетик.

— Жене? Ты разве женат?

— Я ж докладываю… в фактическом браке.

— Хи-хи… Ты весельчак, как я на тебя погляжу. В каком же ты храме венчался?

— Да я в храме не венчался…

— Где регистрировались, уважаемый железнодорожник? — подчёркнуто сухо осведомилось начальство.

— Да я ж… Я не регистри… Я ж докладаю: в факти…

— Ну, видишь ли, друг, у тебя тогда не жена, а содержанка.

— То есть как…

— Очень просто. Подцепил, плутишка, какую-нибудь балерину, а теперь носится во все стороны. Дай ей, мол, бесплатный билет! Ловкач! Сегодня она бесплатный билет, а завтра она может автомобиль потребовать или моторную лодку. Или международный вагон! Она тебе в свинушнике ездить не станет всё равно. Потом шляпку! А за шляпкой — чулки фильдеперсовые. Пропадаешь ты, стрелочник, как собака под забором. Целковых триста она тебе в месяц обойдётся. Да это ещё на хороший конец, при режиме экономии, а то и все четыреста!

— Помилуйте! — воскликнул стрелочник с лёгким подвыванием в голосе.— Я сорок целковых получаю!

— Тем хуже. В долги влезешь, векселя начнёшь писать. Ахнет она тебе счёт от портнихи за платье целковых на сто восемьдесят. У тебя глаза пупом вылезут. Повертишься, повертишься и подмахнёшь векселёк. Срок придёт, платить нечем, ты, конечно, в казино. Проиграешь сперва свои денежки, затем казённых тысяч пять, затем ключ французский гаечный, затем рожок, затем флаги зелёный и красный, затем фонарь, а в заключение — штаны. И сядешь ты на рельсы со своей плясуньей в чём мать родила. Ну, а потом, конечно, как полагается, тебя будут с треском судить. И закатают тебя, принимая во внимание, со строгой изоляцией. Так что годиков в пять не уберёшь. Нет, стрелочник, брось. Она что, француженка, кокотка-то твоя?

— Какая же она француженка?! — закричал стрелочник, у которого всё перевернулось вверх дном в голове.— Что вы смеётесь? Марья она. Шляпку?.. Что вы такое говорите — шляпку! Она не знает, на какое место эту шляпку надевать. Она щи мне готовит!

— Щи и я тебе могу приготовить, но это не значит, что я тебе жена.

— Помилуйте, да ведь она в одной комнате со мной живёт.

— Я с тобой тоже в одной комнате могу жить, но это не доказательство.

— Помилуйте, вы мужчина…

— Это мне и без тебя известно,— сказало начальство.

У стрелочника позеленело в глазах. Он полез в карман и вынул газету.

— Вот извольте видеть «Гудок»,— сказал он.

— Какой гудок? — спросило начальство.

— Газетка.

— Мне, друг, некогда сейчас газетки читать. Я их вечером обычно читаю,— сказало начальство,— ты говори короче, чего тебе надо, юный красавец?

— Вот написано в «Гудке»… разъяснение, что фактическим, мол, жёнам, которые проживают вместе с мужем и на его иждивении, выдаются бесплатные билеты… которые… наравне.

— Дружок,— мягко перебило начальство,— ты находишься в заблуждении. Ты, может быть, думаешь, что «Гудок» для меня закон. Голубчик, «Гудок» — не закон, это — газета для чтения, больше ничего. А в законе ничего насчёт балерин не говорится.

— Так, стало быть, мне не будет билета? — спросил стрелочник.

— Не будет, голубчик,— ответило начальство.

Помолчали.

— До свидания,— сказал стрелочник.

— Прощай и раскайся в своём поведении! — крикнуло ему начальство вслед.

А «Гудок»-то всё-таки закон, и стрелочник билет всё-таки получит.

«Гудок», 14 июля 1926 г.