Двойники

Не случалось ли с вами, что вдруг совершенно незнакомый человек поклонится вам на улице? Или даже заговорит, называя вас дорогим Николаем Ивановичем, когда вы всю жизнь для всех были Петром Николаевичем?

И не случалось ли с вами, что кто-нибудь вдруг скажет: «А я вас вчера видел в цирке», тогда как вы самым честным образом были на вечернем заседании?

Всё это кажется удивительным только на первый взгляд. На самом же деле это объясняется очень просто.

Вся суть в том, что у каждого человека есть свой двойник.

Увидеть этого двойника вам никогда не удастся. Лучше и не старайтесь. Но слышать о нём приходится слишком часто и, к сожалению, почти всегда вещи, не делающие ему чести. Мне, по крайней мере, никогда ещё не приходилось слышать лестных отзывов о чьём-нибудь двойнике.

У одного почтенного доктора двойник — известный одесский шулер.

Двойник Толстого — какой-то скверный мужичонка, спекулирующий этим своим сходством.

Почти у каждой знаменитости двойник ведёт себя очень скверно, подводит своего принципала и ставит его часто в самое незавидное положение.

Сколько драм, сколько семейных несчастий произошло из-за недобросовестного двойника! Подумать страшно!

Говорю обо всём этом смело и открыто, потому что в настоящее время считаю себя в безопасности: мой собственный двойник, после какой-то скверной истории, уехал навсегда в Америку.

Двойник этот мучил меня несколько лет подряд, не оставляя ни на минуту в покое. Я мстила ему, как могла и умела, но не знаю, достигла ли цели.

Теперь, когда всё кончено, приятно вспомнить былые беды, зная, что они не повторятся.

Первый раз, когда я узнала о существовании у меня двойника, я отнеслась к этому очень весело и легкомысленно.

Мне сказали:

— Понравилось вам вчера в цирке?

— В цирке? Да я вчера просидела весь вечер дома! Почему вы думаете, что я была в цирке?

Спросивший немножко смутился и сказал:

— Да? Ну, простите, я, значит, спутал. Переменим разговор.

Все посмотрели на меня подозрительно, а спросивший, уходя, шепнул мне:

— Не сердитесь! Дело в том, что я видел вас собственными глазами.

Несколько дней мы смеялись над этой историей и рассказывали её всюду.

Недели через две трое знакомых видели меня в каком-то скверном маскараде, и хотя я очень скоро доказала им их ошибку, это уже не рассмешило меня, а скорее раздосадовало.

Я многих просила:

— Да покажите же мне, наконец, моего двойника!

Двойник оставался неуловимым и вёл себя очень некрасиво. Затем притих, и одна знакомая дама удивлённо расспрашивала меня, что это мне пришло в голову сняться в подвенечном платье с каким-то офицером. Она собственными глазами видела мою карточку в какой-то маленькой фотографии, в какой — не помнит.

Я поняла, что мой двойник вышел замуж. Это меня порадовало. Может быть, немножко остепенится.

Мои надежды не оправдались. Не прошло и двух месяцев, как меня уже стали встречать выходящей из отдельных кабинетов, играющей на скачках, на бегах. Мало того — почти каждую ночь видели меня в каком-то клубе, где я дулась до утра в карты и в лото.

Положение моё было отчаянное!

Почти каждый новый знакомый начинал со мной разговор словами:

— А я уже имел удовольствие видеть вас…

Одно время я даже думала постричься в монастырь. Но потом решила, что никто этой вести не поверит, и мой двойник развернётся вовсю.

Раз судьба улыбнулась мне в образе старухи, вылезающей из трамвая. Я ответила судьбе тоже улыбкой и приостановилась, выжидая, что будет.

Старуха с любопытством вглядывалась в меня и жала мне руку.

— Скажите, милая,— спросила она,— правда, что он вас выгнал?

Я сразу поняла, что она принимает меня за моего двойника, и решила не упускать случая отмстить своему врагу.

— Ну, разумеется, выгнал,— отвечала я самым наглым голосом, какой только могла придумать.— Выгнал! Как это вам нравится? А?

— Ну, вы же, милая, сами виноваты! Как же можно так?

— А вот ещё, очень нужно. Скажите, пожалуйста.

— Но ведь он всё-таки муж!

Дело прояснялось.

— Э! Какой там муж. Всё это вранье. Никогда мы и венчаны не были, если хотите знать правду.

— Милая! — завопила старуха…— Да что вы говорите! А как же Серёжа у вас шафером был? Господи!

— Что же тут непонятного? Расстрига венчал. Дали сто рублей в зубы — и делу конец. Нам венчаться — так обоим на каторгу идти, а я и так трёхлетний срок в тюрьме отсидела, довольно.

— Вы? В тюрь… Да что вы говорите? Да за что же?

— Как за что? За двоемужество да ещё за разные мелкие штучки. Ну, а теперь мне пора.

Но старухе не хотелось со мной расставаться. Она вцепилась мне в рукав.

— Милочка вы моя! А Сергей Иванович и не знал?

— Где ему, такой вороне! Ну-с, мне пора.

Я еле вырвалась.

— Только смотрите, никому не говорите! — раззадоривала я старуху.— Всё это в целом мире только вы одна и знаете!

Месяца через два, на вокзале, где я провожала знакомых, остановился передо мной какой-то удивлённый господин, развёл руками:

— Дунечка! Как вы сюда попали?!

— Ага! — подумала я.— Сейчас узнаем, куда Дунечка делась.

— А где же я, по-вашему, должна быть? А?

— Как где? Да ведь вы же после той истории с полковником уехали в Америку! Когда же вернулись?

— Вернулась вчера. Меня, понимаете, оттуда тоже выгнали. Только, пожалуйста, никому не говорите! В целом мире об этом известно только вам.

Он прижал руку к сердцу и раскланялся.

Через четверть часа я видела его в толпе. Он показывал на меня какому-то господину и что-то рассказывал и шептал на ухо. А тот смотрел на меня с любопытством и ужасом.

Бедная Дунечка! Я за себя отмстила.

1912