Профиль тоньше камеи,
Глаза, как спелые сливы,
Шея белее лилеи
И стан, как у леди Годивы. Деву с душою бездонной,
Как первая скрипка оркестра,—
Недаром прозвали мадонной
Медички шестого семестра. Пришёл к мадонне филолог,
Фаддей Симеонович Смяткин.
Рассказ мой будет недолог:
Филолог влюбился в пятки. Влюбился жестоко и сразу
В глаза её, губы и уши,
Цедил за фразою фразу,
Томился, как рыба на суше. Хотелось быть её чашкой,
Братом её или тёткой,
Её эмалевой пряжкой
И даже зубной её щёткой!.. «Устали, Варвара Петровна?
О, как дрожат ваши ручки!» —
Шепнул филолог любовно,
А в сердце вонзились колючки. «Устала. Вскрывала студента:
Труп был жирный и дряблый.
Холод… Сталь инструмента.
Руки, конечно, иззябли. Потом у Калинкина моста
Смотрела своих венеричек.
Устала: их было до́ ста.
Что с вами? Вы ищете спичек? Спички лежат на окошке.
Ну вот. Вернулась обратно,
Вынула почки у кошки
И зашила её аккуратно. Затем мне с подругой достались
Препараты гнилой пуповины.
Потом… был скучный анализ:
Выделенье в моче мочевины… Ах, я! Прошу извиненья:
Я роль хозяйки забыла —
Коллега! Возьмите варенья,—
Сама сегодня варила». Фаддей Симеонович Смяткин
Сказал беззвучно: «Спасибо!»
А в горле ком кисло-сладкий
Бился, как в неводе рыба. Не хотелось быть её чашкой,
Ни братом её и ни тёткой,
Ни её эмалевой пряжкой,
Ни зубной её щёткой! 1909 | 