Весна! Скоро лето… Но откуда в сердце грусть? Минорные нотки. Будто я виновен в том, что весна проходит. Что весна? Жизнь проходит, забыв о том, что мы с тобой по-прежнему вдвоем… А пока я, прижавшись к стеклу, сижу в автобусе один. Вечерние огни моего города мерцают за окном. На улицах скоро стемнеет, но я с мыслями о тебе всё кружу по Казани.
Я трогательно влюблен в Казань, и вы поймёте, за что.
За неровную булыжную мостовую Ивановского спуска. За памятник Джалилю возле белокаменного Кремля, за таинственный силуэт башни Сююмбике в трогательном наклоне. За обсыхающую после дождя колокольню Богоявленского собора, рождающую приятные воспоминания, смутные или явные. За мелодичный призыв муэдзинов на вечернюю молитву и за хрустальный перезвон церковных колоколов. Им в течение веков внимали миллионы казанцев. В такт ритму сердец горожан сто восемьдесят лет назад наверняка бился пульс Пушкина, иначе бы он не написал в письме своей жене: «Не напрасно посетил эту сторону»… Воздухом Казани дышал четвертью легкого совсем молодой Тукай. По Грузинской улице гулял тринадцатилетний Толстой, посещал балы, спектакли, концерты. Юный Лев был частым гостем в салоне директрисы Родионовского института благородных девиц Загоскиной, где нынче расположено Казанское суворовское училище.
Я волнующе влюблен в Казань, и вы поймёте, за что.
За зеркальный блеск комплекса «Лазурные небеса», стоящий архитектурной доминантой над городом и служащий ориентиром моим гостям, заезжающим по Мамадышскому тракту в город: «О! “Лазурные небеса”! Там, рядом, улица Космонавтов. Скоро будем на месте!»; за белоснежную мечеть аль-Марджани, где мне мулла трижды проговорил в ухо новое мусульманское имя Рамзан; за пронзающие небеса пики моста Миллениум… Мое сердце наполняется трепетом, когда слышу среди многоголосого шума гостей города хвалебные реплики о Казани. Ведь в этом есть и частичка меня, моего труда. Нет, нет, я не архитектор, и даже не строитель. Я рядовой казанец, который, куда бы его ни забрасывала судьба, всегда ревностно сравнивал Казань с другими столицами, расхваливая её. Однажды, будучи с друзьями в Европе, при посещении разных городов: от Вены до Венеции и от Берлина до Парижа, — слышал от попутчиков шутливый вопрос: «Где бы ты хотел жить?» Мой ответ был однозначен без всякого позерства: «В Казани!», не в обиду другим городам.
Я патриотично влюблен в Казань, и вы поймете за что.
За стадион «Ак Барс Арена», похожий с высоты птичьего полета на огромную водяную лилию, за шелест коньков трижды обладателей Кубка Гагарина команды «Ак Барс» по льду«Татнефть Арены». За непременный вопрос «что это?» из уст гостей, въезжающих в город со стороны международного аэропорта имени Габдуллы Тукая, — при виде оригинальной архитектурной инсталляции на главном входе Академии тенниса. За замечательные соревнования, конкурсы, фестивали, с неизменной регулярностью проводимые в столице республики.
Я трепетно влюблен в Казань, и вы поймёте, за что.
За воссозданный памятник Державину у входа в Лядский сад, за память об известнейшем химике Бутлерове, математике Лобачевском, хирурге Вишневском. За то, что могу гордиться великим Шаляпиным, вернее — началом его артистической карьеры в Казани. Мне кажется, высокий бас певца, его полётный голос, до сих пор слышен даже в самых удалённых уголках города. Словом, всё и всех не перечесть, но они были и они есть… Под таким натиском имен и событий помимо воли чувствуешь себя постылым и немилым щенком, которого словно выкинули в Волгу — подальше от города. И вот ты трепещешь, обречённо стараешься не пойти на дно и, глотнув несколько раз невкусной воды, выплываешь-таки на берег. Не из твердости характера, а из интереса и страсти «доглядеть до финала» то, что предопределено. В короткое время понимаешь необходимость что-то побороть, преодолеть, победить, забрать в свои руки. Следование без напряжения кажется никудышным и никчемным. Иной раз робеешь перед обретенной лёгкостью. Подозреваешь интригу. И, несомненно, она изощренно изыскивается, эта интрига. Она в тебе самом… В твоей незрелости, в отсутствии веры в добро и мучительном поиске любви. Однако к чему эти поиски, этот пафос, если просторный Проспект Победы прокладывает путь туда, где солнце, сквозь овальные ленты развязки, улыбается красными губами заката… В тот миг ты постигаешь, что эта улыбка по праву адресована тебе, изумляешься, поскольку не мог вообразить себя недостающей частью картины под названием «Казань».
Я безумно влюблен в Казань, и вы поняли, за что.
Весна! Скоро лето… Куда уходит из сердца грусть? Она пошла на убыль, и плевать я хотел на календарь. Мне не жаль весны, сколько ее приходов еще будет, а ты навсегда рядом, сидишь в автобусе со мной, — вошла на очередной остановке и села, положив голову на моё плечо. Сегодня я узнал много нового — много слов, бывших до той поры хотя и известными мне, но далекими и непережитыми. И вот теперь, вновь прочувствовав Казань, я понял, что в каждом таком слове заложена бездна живых образов. Я вслушиваюсь в ритм твоей едва слышной речи, от моего дыхания пятнышком запотевает окно, а снаружи апрельский дождь моросит мелкими каплями, забавно растекаясь струйками по стеклу. Мне хорошо с тобой в нашем городе. Скоро наша остановка…
Рамзан Саматов© |
