Велюр часть 2. (отрывок из романа)…

Милости провидения.
«Целый мир отступает, чтобы дать дорогу тому, кто знает, куда он идет»…

Глава 1. — Татти.
Злость Татти не знала границ и полностью затмила остатки рассудка. Хлопнув дверью, она покинула дом Гаев, не удосужившись даже попрощаться. Некто окликнул ее, но девушка даже не оглянулась. Единственное, что зафиксировал ее мозг — это прилюдно униженное ее имя. Ворвавшись в свои комнаты, милостиво выделенные семейкой для сбора, дала волю эмоциям и уже не сдерживала рвущийся из нее гнев:
— Я этого так не оставлю! Им это даром не пройдет! Выделяют мне милость жить. Мне! Заставляют выполнять бессмысленные, придуманные ими же правила. Меня — кому аплодировали лучшие залы Европы! Мне — кому бросали к ногам меха и бриллианты, и только за то, что бы увидеть мою милость. Мне — чье тело — эталон для всех! Для всех, вот уже, какое столетие!
Она кипела, мерила нервными шагами комнату, изо всех сил стараясь успокоиться, но перед глазами всплывал образ Эда — обнимающего эту рыжую девчонку, и все больше и больше разум ее затмевал. Она подняла руку, отмахнулась от очередного видения их образов. Задетая ваза упала на пол и разлетелась миллионами мелких осколков. Она, как зачарованная, стояла и смотрела на бриллиантовый блеск, во рту появился привкус крови…
— Кровь! Вот он выход…. Вот оно решение…. -Твердила она, переходя от крика на шепот. Тут же собрала свои вещи и умчалась на встречу с семьей оборотней: «Ничего! Вы еще не раз пожалеете. Оборотни! Они давно точат зуб в адрес бессмертных. Я знаю, как вас столкнуть! — План ее был прост — сдать семью Эда. А потом — явиться Роду как спасительница. И как в добрых сказках, получить в награду — принца и полцарства.
Только все пошло не так как задумала. Ее выслушали, но ответ сразу не дали — «мол, надо все взвесить». Ждать — не в правилах Татти. Самолюбие было настолько задето, что она потеряла голову и уже готова была на все, что подвернется.
Сидя вечером в открытом кафе, она увидела мужчину, не сводившего с нее глаз. «Слюни» просто текли от того, что она изредка бросала в его сторону взгляд. А ведь было на что посмотреть!
Сказать, что она красива — нагло солгать. Она была прекрасна. Волосы цвета соломы струились до пояса. Черные брови, карие глаза, точеный носик и алые губы. Голос как мед. Осиная талия и высокий бюст, стройные, длинные ноги. Некогда, один кутюрье, увидев ее, потерял голову. Для Тат это была очередная победа и развлечение. А он, впечатлялся ею так, что принял за эталон женской красоты, с тех пор по ней устанавливали параметры. Мужчины. Практически все теряли голову лишь оттого, что она проходила мимо. Братья Гаи стали исключением. Своим хладнокровием не давали ей покоя, заводили и заставляли идти напролом в достижении Эдгара. И вот сегодня, все крутилось вокруг них.
— Пожалуй, этот может мне пригодиться, — подумала она и достала мундштук. Мужчина подошел, предложил помощь.
Ночь была страстной. Он был дьявольски хорош. Во всех смыслах!
— Слушай! А я ведь забыла спросить твое имя!
— Герман! Меня зовут Герман!
— О! Не плохо! Я бы сказала, даже красиво. Как в прочем и ты, и твоя страстность! — потянулась, показывая всю себя, поманила и с легкость получила, что хотела.
— Знаешь ли ты, — проворковала она в одну из пауз их пристрастии, осушив энный бокал вина, — с кем провел время!?
— И с кем же? — спросил он, проведя рукой по ее белой шее, бархатной, как персик и тонкой настолько, что видно было, как пульсирует кровь в венах.
— С бессмертной дивой сцены!
— Ты что, вампирка? — Ухмыльнулся парень, показав ровные зубы, всем своим видом давая понять, что она несет бред.
— Как ты можешь сравнивать меня с этими кровососами, снующими по ночам и вздрагивающими от луча солнца.
— А ты не такая? — Он прикрыл глаза, зевнул. А Тат побелела от гнева, вцепилась в его плечо коготками:
— Я! Я — живущая вечно в лучах солнца и славы, — язык не слушался, но она этого не замечала, все больше пьянея.
— А в чем разница? В чем твоя тайна? — Тут он будто встрепенулся, повис над ней, обдавая холодом.
— Разница? Ты хочешь знать разницу? Я — человек! А не какое-то там пресмыкающееся. А вот тайну я тебе не скажу. Но если ты будешь паинькой, — она уселась к нему на колени, взъерошила его волосы, совсем опьяневшей рукой. — Будешь любить свою королеву, то я поделюсь с тобой, чуть-чуть, своим бессмертием. — И рухнула на кровать в пьяном сне. Он сбросил ее ноги, поправил рукой свои волосы и произнес с усмешкой:
— Отсталая ты, блондиночка, мы давно не прячемся по углам. Начитаются же всякой дряни. Ну что ж, повременим, растянем удовольствие. — Взял свою рубашку и вышел из гостиницы в ночь.
****
Едва лучи солнца коснулись крыши, темная тень проскользнула в дверь. Отворив шторы, мужчина сел на кровать и принялся будить Татти, делая вид, что всю ночь провел в номере:
— Дорогая! Не хочешь ли обнять своего раба.
— Что? Что ты кричишь? — схватившись за голову, проскрипела она.
— Ой, а что это у великой примадонны с голосом?
Она села — лицо посерело, выказывая отпечаток перепоя, черные кругами под глазами от бурной ночи и размазанной туши, всклокоченные волосы, торчащие во все стороны:
— Что у меня с голосом?! — Вытаращив глаза, спросила она сипло.
— Скрипишь как не смазанная телега.
— Кто, я?! — Тат была взбешена.
— Ты дорогая! Ты! — он опрокинул ее на кровать. Проведя рукой по шее, втянул запах, но, даже не поцеловав, встал, произнеся с издевкой:
— Что тебе дать выпить, бессмертная?! — Взял стакан и подошел к бару. — Ну и чушь же ты несла…
— Да как ты смеешь, червяк! — Гаркнула Тат, вскочила в бешенстве, выровняв спину, даже не думая прикрыть свою наготу, уставилась спесивым взглядом.– Я тебе тайну доверила, а ты!
— Ну, что ты, я же пошутил! — Притянул к себе, заключил ее в объятья, всунул руку во все еще растрепанные волосы и запрокинул голову назад. — Да и потом, поставь себя на мое место, услышать такое…! — Его песочные, практически прозрачные глаза, в темные разводы, похожие на листок василька, на миг потемнели, но тут же обесцветились. — А ты действительно говорила правду, это не было пьяным бредом?
— Я всегда говорю правду! — Татти не дернулась, даже не пыталась освободиться. Ей нравился он, по крайне мере сейчас. Единственное, что она не сдержала, — это искрометный взгляд, полный надменности.
— И поделишься со мной, как обещала? — Ухмылка, едва заметная, пробежала по его губам.
— Подумаю! — убрав, наконец, его руку, взяла предложенную им воду, пила жадно, прямо из бутылки.
— Одевайся! Пойдем, буду приводить тебя в норму. — Бросил он черство и всунул ей в руки платье.
Тело все еще находилось под властью любви и заглушало рвущееся наружу высокомерие, а вместе с ним и остатки рассудка — она согласилась. Почему бы и нет. Очередное развлечение, очередное оружие в ее руках. Так думала она.
****
Три дня и три ночи они отдавались друг — другу бездумно, безотчетно, тупо следуя животному инстинкту, не расставаясь и на час. Вследствие этого, вопрос, который он задал, застал ее врасплох:
— Так ты говоришь, вампиры — это снующие ночами пресмыкающиеся? — Они лежали посреди леса на залитой солнцем поляне. Его оскал открыл сильные, белые зубы, намного крепче и острее, чем у простого человека.
Татти вздрогнула, поняв — над ней возвышается молодой и дерзкий вампир. Не задурманенная страстью и вином, она увидела всю его мощь, силу, жестокость, с какой он добывал себе пищу. А главное, настоящее желание — выпить ее жизнь до дна. Ее сковывал этот взгляд, полный жажды крови и игры… Игры несущей смерть. Испугалась — до принятия эликсира остались считанные дни, что будет, если он укусит прямо сейчас? И как же можно было так лапухнуться? Вопросы неслись один за другим. На счастье, он не заметил ее беспокойства:
— Ты немного отстала, прелесть моя. Мы давно не прячемся по углам, мы научились питаться даже в транспорте. Но вот «ТАКИХ» как ты, я еще не пробовал. — Медлительность его прелюдии, позволила Татти вернуть себе внутреннее самообладание, и она уже смотрела на него, улыбаясь:
— И ты собираешься сделать это прямо сейчас? — Прищурила глазки, как бы от солнца, а на самом деле пряча их, что бы он, не смог прочесть ее импровизации.
— А что мешает? Лично я всегда был любопытен. — Он наклонился, втянул ее запах, холодные губы коснулись кожи, Тат даже показалось, что зубы его удлинились и вот-вот пронзят ее. Но он тянул. — Боишься? — Прошептал на ухо и отстранился, изучая ее реакцию. Прижал рукой грудную клетку так, что девушка дышала с трудом, но по-прежнему была внешне спокойна. Немного разочаровался, что нет истерики, просунул руку под ее шею. Тут-то кровь и ударила Татти в голову, а злость закрыла все, что еще осталось от здравого смысла. Она поднялась на локтях, изогнула шейку, произнося:
— Давай! Отдамся тебе с радостью. Ведь вы же тоже живете вечно.
— А кто сказал, что я оставлю тебя в живых. Я хочу попробовать тебя на вкус, выпить всю, до последней капли. — Она громко и дерзко захохотала:
— Дурак! Это тебе надо бояться. Ты знаешь, чем напичкана моя кровь? Давай, кусай! Но пока ты не сделал это, хочу, чтобы подумал. Ведь я — это то, что тебе надо! Я та, кто знает тайну всех бессмертных. И могла бы дать тебе много власти. Но если ты отказываешься от всего — испей! Я лишь посмеюсь над твоей конвульсией. — Блеф — та же игра, а уж в этом она была превосходна!
— Как это? — смутился он ее словам. Не чувствуя грани правды и вымысла, сам не заметил как сдался ей, как потерял время.
— Очень просто! Надоело жить — действуй! А если хочешь иметь пищу — иди за мной. И я приведу тебя туда, где кучка ослабленных бессмертных соберется за порцией жизни. Вот это может быть пир!
— Что значит — ослабленных?
— Бывает такое время, когда кто-то из нас на острие лезвия, балансируя между обновлением и концом. А это время благоприятно для тебя. Так что, повеселишь меня?! — и она еще раз залилась звонким смехом.
— Повременю. А если и так, то, что я смогу один. И где гарантия, что ты не блефуешь. Не заманиваешь меня?
— Мы не воюем и не охотимся. Иначе вас бы уже не существовало. Лгать мне нет резона. Нужна помощь — найди ее, ты же мужчина, в конце — концов! И помни, если мы объединимся — мир будет в наших руках! Да и под ногами тоже. — Она смотрела на его дрогнувшее желание, и начинала торжествовать. Победа! Первая победа над этой, так раздражающей ее семейкой. Выждав паузу, Татти продолжала: — Только дай слово, что одного человечка ты отдашь мне!
— Да, хоть двух! — пообещал он, тем самым закрепив ее превосходство.
— Вот и славненько! — Татти потянула его к себе. Опасность — опасностью, но отметить, хоть и маленькую победу, никто не запрещал.
Теперь уже никому из них не требовалось скрывать, что либо, друг от друга. Он исчезал в ночи, как только начинал чувствовать, что ее похоть остывает. А Татти, в полудреме, приоткрыв свои ресницы, наблюдала как этот привлекательный, но такой же глупый, как все мужчины, вампир, идет на охоту.
— Глупый, как все самцы! — думала она засыпая. — Как все! Но не как Эд!

Глава 2.
Она проснулась на рассвете и, не обнаружив рядом прохладное, никогда не потеющее тело любовника, поняла, что хочет дать последний шанс, единственному мужчине на земле. Быстро носясь по комнате, хватая необходимые вещи, даже не заметила, как Герман появился в номере.
— Сбегаешь? — Спросил он спокойно, лишь в глазах, появилось разочарование. И Тат почувствовала, как просыпается опасность:
— Вот, что ты такое говоришь, а тем более думаешь?! Умненький ты мой! Неужели ты не заметил, что за время, как мы открыли друг другу тайну, не сдвинулись дальше кровати? Ну, да, конечно, переехали ближе к цели! Мне нужен один день. Только день! Ты же займешься тем, чем должен. Иначе мы потеряем время!
Герман не пошевелился, хотя очень хотел придавить ее, как бабочку! Но он был сыт. А переедать… НЕТ! Ее надо пробовать голодным, по капельке — наслаждаясь, неспешно насыщаясь. Гера остепенил себя, зачем паниковать, ведь она теперь не скроется от него. Запах ее крови — лучше навигатора, приведет к ней, где бы та не скрылась! И она будет первой, если обманет, из их рода.
— Думаешь, я должен поверить и этим словам? — Спросил тихо, зацепив ее глаза и не отпуская их, как не отпускал ни одну из тех, кто кормил его.
— Мы ничего друг другу не должны! Разве мы все еще чужие? У нас есть общее дело. Так? А времени мало, тогда зачем его терять, а потом, ловить новый момент? Найди помощников! Думаю, дня тебе хватит! Буду, как получится, скорее к утру! Хоть отдохнешь от меня. Ревновать не буду! — Бросила она, закрывая за собой дверь.
И только сев в машину расслабилась, с облегчением вздохнула, разогрела застоявшийся мотор и понеслась. — Да, Я прирожденная актриса! Были сомнения? У меня нет!!! Но его я терять не хочу, даже если Эдгар мне сдастся. Эд, Эд, Эд! Ах ты, маленький несносный мальчишка! — Татти достала мобильный, включила его и просмотрела все пропущенные звонки. Звонка Эдгара не было, а значит и Натин не смогла внушить этой… никчемной девчонки разума. — Самой! Все всегда нужно делать самой! — Набрала Эда и он, как не странно, сразу ответил. — Любимый!
— Татти! Прекрати эти штучки!
— Какие, милый?
— Все! Это ничего не даст. Ты же умная женщина, сама понимаешь.
— Я — умная, красивая, сексуальная и влюбленная! В тебя и только тебя! А теперь не перебивай, слушай внимательно. Я еду к тебе! Ты встретишься со мной, иначе… — Тат прервала свою тираду, выдохнула все то, что собиралась сказать, шантажируя его на эту встречу. И сказала просто: — Я еду к тебе!
Отключила мобильный полностью, сбрасывая звонок родителей, выпрямилась, положила вторую руку на руль, вдавила до конца педаль газа.
****
Эд зашагал по комнате, солнце еще не набрало оборотов, а сон ушел с этим никчемным звонком. «Говорить Дэну и отцу или переговорить с этой, слетевшей с катушек бабенкой?!» — Подумал он, сжимая трубку в руках и только услышав треск, обратил внимание, что чуть не раздавил собственный телефон. — «Этого еще не хватало!» Всунул его в карман и договорил вслух:
— Нет! Я дам ей высказаться и испробую последнюю попытку вразумить! Отец уехал на важные переговоры, Дэн здесь. Да, что это я? Еще не хватало ее бояться! Что может сделать блондинка?! Что может сделать эта актрисочка?!
Тормоза ее машины пищали и скрипели, смешиваясь с лязгом железа по мостовой. Чудом, не задев ворота, влетела во двор и перегородила любое движение транспорта. Эд появился сразу, Татти даже не успела красиво расположить себя, взял за руку и усадил на пассажирское место. Дэн и ИВ появились следом и застыли на пороге.
— Эд! — позвал брат, видя маневры Эдгара.
— Я скоро! — решив не пояснять ничего, сел на водительское место и повернул ключ.
— Значит мы ко мне! — обрадовалась девушка и потянулась к нему.
— Сядь и не действуй мне на нервы! — оттолкнул и, развернув машину, вывел с участка. Съехав на обочину метров через пятьдесят, повернулся, в глазах было равнодушие и холод. — Ты достала меня всем! Своим видом, словами, действиями! Хотел дать тебе возможность говорить, но то, как ты театрально появилась, добавило в моих чувствах к тебе лишь отвращение! Уезжай. Пожалуйста. Не открывая рта, уносись отсюда и как можно дальше! — тут же открыл дверь, вышел и пошел назад.
— Эд! — раздалось в спину. — Ты видно ничего не понял! Я не приехала просить. Я приехала предупредить. Не уходи! — Но он шел, не прибавляя и не уменьшая шаг. — Пожалей ее! — Эд поднял голову выше. — Я уничтожу твою рыжую забаву! Слышишь?! Медленно, в муках, она будет высыхать у тебя на руках, а ты… Ты ничего не сможешь сделать! Потому, что ты будешь бессилен! — Всхлипы вырывались из ее горла вместе со словами, а он уходил. — Ты безжалостный. Ненавижуууу! Я всех вас ненавижууу! — Татти упала на колени и рыдала. Эд остановился, практически подойдя к своему участку, оглянулся, измерил ее безразличным взглядом и закрыл ворота, бросив одну, на обочине, в пыли, на осуждение проходивших мимо одиноких прохожих. — Ты виноват сам! — долетел до него полный злости голос. — Запомни, что ты, а не я подписал всем приговор! Всем! Глупый, заевшийся мальчишка! — Силы голоса начали ее покидать. Резко открыв дверцу, села за руль и рванула. Открытая правая дверь с силой тянула машину в сторону. Ударив по тормозам, обошла машину и захлопнула дверцу, ударив ногой. Понеслась дальше, даже не думая над тем, что будет делать. Ей сейчас нужен был Герман. Его холодность и страсть. Что-то мелькало вокруг, кто-то ругался вслед, она не придавала этому значение. Все сильнее внутри ее груди горело. Затормозила возле супермаркета, нашла в бардачке кошелек и пошла за жидкостью, которая могла снять этот огонь. Увидела себя в отражении витрин и прежде чем пройти в отдел, спустилась в женскую комнату. Минув небольшую очередь, практически оттолкнула стоящую у дверей девушку и подошла к умывальнику. В ее спину никто не произнес даже слова. Как мыши — входили и выходили. А она, изогнувшись, положив просто на мойку свой увесистый кошелек, отдалась потоку воды. Остудив голову, посмотрела в зеркало. Туалетной бумагой стерла остатки косметики, швыряя ее прямо на пол.
— Сами перечеркнули во мне все человеческое! Нельзя так вырывать любовь! Раны гноят, их зловоние падет на вашу голову! А я… Я БУДУ ЖИТЬ ВЕЧНО!…

Автор

Картинка профиля Виктория Чуйкова (Поберей)

Виктория Чуйкова (Поберей)

Родилась в г. Донецк, на Донбассе. Живу в Москве. Люблю море и детективы, пишу исключительно романы. Номинирована на писателя года в 2014, 2015, 2016гг.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *