Любаша

Не в царстве, не в государстве это было, а в славном городе, да в года недавно минувшие. И не сказка откроется, а быль. Только не про богатырей русских,  про женщину слабую. А уж умом или телом — вам решать. И так:

Дверь хлопнула, отозвавшись эхом в ушах, а сквозняк пронесся по квартире и поселился в ее скукожившейся душе. Любаша ахнула, согнулась и зажала уши руками. Сидя в спальне, она раскачивалась как маятник, набирая скорость и…. завыла. Не громко, протяжно, уже не думая о том, что подумают дочки. В голове, как дятел, стучало:  «ушел, ушел, ушел…»  Так прошла ночь, а на утро она собралась, даже не взглянув на девочек, словно это они были во всем виноваты и пошла на работу — единственную отдушину,  за последние несколько месяцев.
На улице был май, в полном разгаре — тепла, красок и радости. Чужой радости, не ее.
— Любонька, золото мое! — встретила ее моложавая тетка, жена крупного чинуши, которой она, вот уже много лет подряд, два раза в неделю, делала массаж. — Голубушка, да кто же тебя обидел?
— Да так, просто не выспалась. — сказала Люба, пряча глаза.
— Ох, голуба моя! У меня глаз — алмаз. Мужик  это, тут и гадать не надо. — Всхлип вырвался из груди и Люба, упустив руки плетьми, грохнулась в кресло, давая волю слезам. — Поплачь, поплачь! — запричитала тетка, подошла к серванту, налила в рюмки водочки, одну сразу опустошила, а вторую, поставив на тарелочку, преподнесла массажистке. — Пей, это обезболивающее.  И не верти головой, не юла. Сегодня тебе не до работы, а мне синяки не нужны. Пей, говорю, а то рассержусь и найду другую. Вот, молодец! Ты, Люба, медик, сама должна знать, без анестезии душевную боль не унять. Люба выпила, залпом, скривилась, но тут же выпрямилась, ударив себя по коленкам.
— Спасибо! Мне стало легче. Наверное, Вы правы, не рабочее у меня состояние. Скажите когда прийти и я отработаю.
Любаша поднялась, а рука женщины усадила ее на место.
— Сидеть! Мой час, как хочу, так и кручу!  — женщина уже поставила на стол графинчик, в испарине, нарезку из дефицитных колбас, сыра. Тут же разместилась баночка оливок. — Давай выпьем, за нашу, женскую долюшку и ты мне все расскажешь.
— Нечего мне рассказывать, просто муж ушел.
— Ой ли! Можно подумать он впервые хвостом крутанул.
— Но он вещи забраааал. — опрокинув рюмку, взвыла Любаша.
— И чо?! Поносит его, пошляет и никуда не денется, вернется. У вас же дети!
— А то это их держит.
— Ну, это как поглядеть. — женщина выпила горькую не кривясь, бросила в рот оливку и улыбнулась. — А вот если ты выть будешь и себя опускать, то не вернется.
Люба заревела, будто и не слышала слов клиентки, словно прорвало ее:
— Ой, горе мнееее! Что ж я теперь делать будууу? Старшая калечка с рожденияяаа, младшая еще под стол пешком ходииит… Я же все для негооо, самое лучшееее.  –  подняла руки, вены выпирали на кистях, натруженных постоянной работой. — В больнице отпашешь, потом по клиентам бегаееешь, чтобы дом — полнааяя чашааа, что бы он, как с иголочкиии. Гад он паршииивый… — Любаша выпила следующую рюмку, понюхала бутерброд, заботливо  всунутый в ее руку хозяйкой и положила на тарелку, продолжая выть белугой.
— Все, хватит себя жалеть! Пьем по последней и я научу тебя, как его привязать к себе на всю жизнь! — Люба вмиг умолкла и, расширив глаза, уставилась на хозяйку. — Пей и ешь! А то дурь в голову ударит, глупости начнешь делать, а мне ты еще нужна. Живехонькая!
И Любаша, как послушный ребенок, выпила налитую водочку, опустошила тарелочку и села, сгорбившись, но открыв рот, слушать женщину.
— Думаешь мой не бегал? Еще как бегал, за каждой юбкой, что мимо мелькала. Да и сейчас поглядывает на голые ножки, я-то знаю. Но вот уйти от меня — засть!
— Дааа… — протянула Люба и икнула. — Вы такая, такая…
— Так кто меня такой сделал? Сама! Ладно, не лупай глазами, обещала — скажу. Только ты слушай внимательно и делай,  все в точности, без фантазий.
— Обещаю!
— Ты не мне обещай — себе, твоя жизнь на чаше.
****
Средина семидесятых, май. Каштаны запалили свечки, земля, как веснушками, украсилась одуванчиками.  Любаша жила с замиранием сердца от любого шума у двери, четко выполняя указания тетки. Звонила мужу на работу, каждый день, приветливо здоровалась, без упрека и жалоб. Услышав его сухое приветствие, отдавала трубочку детям и, не прощалась с ним, стояла весь разговор, прислушиваясь к их разговору.   Неделя пролетела как муха по кухне, оставив неприятные следы. Но она держалась, ой как держалась! Не поехать к нему на работу, не упасть в ноги, не явиться в дом его пассии и не закатить скандал… Многое еще терпела и привыкала — за собой ухаживать, с детьми общаться, даже гулять с ними, по вечерам и обязательно там, где бы он их, ненароком заметил. Но ничего не помогало. Семь длинных  дней и ночей, а он так и не вернулся.  Множество  часов,  еще больше минут, а он так сам и не звонил.
Сегодняшняя ночь была самой тяжелой. Сон ушел сразу, как она коснулась подушки и Любаша лежала, глядя в белый потолок, в энное количество раз, вспоминая инструкции тетки.  В большой комнате часы пробили полночь,  она села, пошлепала по паркету босой ногой и решилась на последний шаг.
«В полночь, подойди к отдушине, лучше там, где к ней доступ беспрепятственный и позови. Только помни — не зло, не с упреками и руганью. А по доброму, да ласково. Он и явиться. Ручаюсь, на утро явиться!» — повторил голос клиентки в голове и Любаша отважилась. Накинув на себя самый лучший халатик, словно муж мог увидеть,  решительно пошла  на кухню. Отдушина над печкой и чтобы к ней добраться надо было, по меньшей мере, влезть на стол.
— Не подходит! — сказала в голос Любаша и открыла дверь в ванную. — И тут не то. — сделала шаг влево и, положив руку на ручку двери, вздохнула.  Зашла, взобралась на унитаз и глаза встретились с чернотой за решеткой. Поежилась, представив сколько там тараканов услышит ее речь, но тут же одернула себя и, одев «любяще — тоскующее» лицо, начала: — Дорогой мой, любимый! Как я за тобой скучаю. Как я переполнилась любовью, что могу отдать только тебе! Приходи, а. Возвращайся. Пожалуйста! — постояла с минуту, неизвестно чего ожидая. Сползла на пол и…, постеснявшись справить нужду после таких речей пламенных, придерживая дверь, вышла. И только отойдя, на пять шагов, хихикнула: — Ну и дура же я!…. https://ridero.ru/books/chashka_chaya/

© Copyright: Виктория Чуйкова, 2012
Свидетельство о публикации №212051101364

Автор

Картинка профиля Виктория Чуйкова (Поберей)

Виктория Чуйкова (Поберей)

Родилась в г. Донецк, на Донбассе. Живу в Москве. Люблю море и детективы, пишу исключительно романы. Номинирована на писателя года в 2014, 2015, 2016гг.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *