Ночной гость. Глава 8 — Бухта отчаяния

Словно руки, воздетые в немой мольбе к небесам, из воды сиротливо торчали островерхие скалы. Мощный горный хребет круто опускался к заливу. Казалось, огромное горбатое чудовище припало к воде, пытаясь выхлебать весь океан до самого дна.
Из-за дальнего отрога островерхой гряды появилась пугливая бледная луна. Она неуверенно вскарабкалась по вершинам гор и осторожно заглянула в жерло дымящегося вулкана. Багровый отсвет бурлящей лавы отразился от диска луны и упал на медные волны залива. Тотчас вода приобрела зловещий кровавый оттенок, вызывая еще большее опустошение в душе.
Пиратский корабль, лавируя среди скал, тихо скользил к берегу.
— М-м…да… мрачноватое местечко… — заметил Фимбо.
Он опирался плечом на перила лестницы, ведущей на капитанский мостик. Рядом с ним неподвижно стояли Снапер и Дрогма. У всех троих руки были связаны за спиной. Пленники напряженно вглядывались в очертания неприветливого берега. Даже пираты, многократно бывавшие здесь, притихли, словно боясь растревожить гнетущую тишину.
— Да уж, радостных ощущений этот пейзаж не навевает… — согласился капитан Гулл. — Ну да ничего, повеселимся у Мордаха!
— Как бы не так! У него повеселишься… — с сомнением в голосе проворчал один из пиратов. — Вечно угощает таким пойлом, что только крыс в трюмах травить…
— Точно, — подхватил другой. — Жадный и хитрый трактирщик! Была б моя воля, я бы его давно на рее вздернул вверх ногами!
— Спокойно, — усмехнулся Гулл. — Вы же знаете закон: трактир Мордаха — это нейтральная территория. Хотя у меня самого к этой сухопутной крысе доверия нет, но закон есть закон. Думаю, что сегодня ему придется изрядно опустошить свой винный погреб!
Пират бросил мимолетный взгляд на невольников. На мгновение в его глазах промелькнуло выражение то ли сожаления, то ли сомнения, но тут же исчезло. Гулл принялся отдавать команды.
Судно подходило к длинному бревенчатому причалу, у которого лениво покачивался пришвартованный корабль. На его бизань-мачте слабо пошевеливался золоченый вымпел гильдии работорговцев южного побережья, а по палубе прогуливались двое чернокожих стражников с громадными искривленными мечами.
— Вот бы пощипать этих жирных индюков… — мечтательно произнес рыжебородый пират, с алчностью глядя на корабль работорговцев. — Наверняка у них трюмы набиты дорогими товарами, а то и золотишком.
— Закон нейтральной территории запрещает любые враждебные действия в бухте… — с сожалением возразил Гулл.
— А что нам закон?! — загорячился рыжебородый. — Нападем внезапно — никто и пикнуть не успеет! А Мордаху язык укоротим, чтоб не разболтал никому!
— Ага! — радостно поддержали его остальные пираты, привлеченные разговором. — Укоротим ему язык… вместе с головой!
Бандиты дружно заржали, ожидая решения капитана.
Гулл нахмурился и сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Очень тихо, но отчетливо, он сказал:
— Закон есть закон! С того, кто его нарушит, я собственноручно сдеру кожу, а затем повешу на рее… Всем ясно?!
Пираты в страхе отшатнулись от предводителя.
В это время судно уткнулось в причал. На берег полетели швартовочные канаты. Их подхватили какие-то забулдыги и намотали на толстые бревна, торчащие над пирсом. С глухим стуком упали на причал сходни. Загрохотали подошвы ринувшихся на берег пиратов. За ними сошли пленники. Капитан Гулл последним покинул корабль.
Вытянувшись в цепочку, пираты начали взбираться по извилистой тропке, петлявшей меж больших валунов и скалистых выступов. Взбежав на вершину утеса, тропа уперлась в крыльцо двухэтажного дома с просторной террасой, покрытой высушенными листьями пальмы. В окнах горел яркий свет, а из открытых дверей доносился многоголосый шум толпы. Это был трактир Мордаха.
На пороге, потирая руки и приторно улыбаясь, стоял сам хозяин. Ростом он был чуть ниже среднего, но угодливо склоненная спина делала его похожим на низкорослого горбуна. Массивный изогнутый нос нависал над узкой верхней губой, едва не касаясь ее. Подбородок был скошен, а обросшие щетиной волосатые уши хищно прижаты к затылку. Весь вид Мордаха вызывал отвращение, особенно его маленькие глубоко посаженные крысиные глазки, масляно поблескивающие из темных глазниц. Если бы кто-нибудь смог заглянуть в эти глаза и увидеть душу трактирщика, то ужаснулся бы. В гнилом сердце Мордаха свили гнездо жадность, хитрость, коварство, черная зависть и ненависть ко всем.
Трактирщик обвел оценивающим взглядом прибывших. Увидев капитана Гулла, он подобострастно осклабился:
— Добро пожаловать в «Бухту отчаяния», дорогие гости!
— Мордах, найдется ли у тебя приличное вино? — окликнул трактирщика предводитель пиратов.
— Конечно, мой господин, у меня все вина хорошие!
— Нет-нет… — рассмеялся Гулл. — Я имею в виду настоящее хорошее вино, а не то мерзкое пойло, которым ты потчевал нас в прошлый раз!
— Когда такое было?! — притворно изумился Мордах. — Впрочем, что же мы стоим на пороге?! Входите, будьте как дома…
Трактирщик посторонился, пропуская пиратов внутрь. Затем он хлопнул в ладоши, отдал распоряжения подбежавшим слугам и поспешил вслед за гостями.
Как только капитан Гулл вместе со своей командой ввалились в трактир, воцарилась тишина. Лишь какой-то пьяный забулдыга, сидевший спиной к двери, продолжал громко орать одному ему понятную песню. Заметив, что все смотрят в сторону входа, он недовольно рявкнул:
— В чем дело?
— А и в самом деле: почему все умолкли? — поинтересовался главарь пиратов.
— Капитан Гулл… — пронесся над столами тревожный шепот.
Тотчас самый уютный угол зала опустел, и пираты веселой гурьбой направились к освободившимся столам. Вмиг отрезвевший горе-певец исчез, словно и не было его.
Гулла побаивались, и не зря. Капитан имел «суровую» репутацию. Он никого не боялся и никогда не отступал ни перед какими препятствиями.
— Эй, Мордах! — окликнул трактирщика Гулл. — Где твое хваленое вино?
— Сейчас принесут. Может, еще чего-нибудь желаете?
— Он еще спрашивает! — возмутился предводитель морских разбойников. — Ану живо тащи сюда все самое лучшее и самое вкусное. Да побыстрей, а не то мои молодцы всю твою нору разворочают!
Мордах поклонился, но не сдвинулся с места.
— Прошу прощения, капитан… — обратился он к Гуллу. — Чем вы будете расплачиваться?
— Да чем угодно! — взорвался пират. — Но если мне сейчас же не принесут поесть, я тебя самого зажарю на вертеле!
Мордах трижды хлопнул в ладоши. В тот же миг появились слуги, несущие огромные блюда с яствами и кувшины с вином. Пираты дружно набросились на угощение. Пленникам развязали руки, накормили, а затем вновь связали и усадили на пол возле стола.
Вскоре как-то незаметно в трактире не осталось ни одного посетителя, кроме команды пиратского корабля и невольников. Мордах осторожно подсел к Гуллу и завел неспешный разговор.
— Я вижу — у вас есть живой товар… — как бы, между прочим, заметил трактирщик, вытирая передником край стола и уголком глаза следя за реакцией пирата.
— Ну и что? — прищурился капитан.
— Пожалуй, я взял бы его в счет оплаты некоторой части долгов, а остальное — золотом.
Гулл усмехнулся и, откинувшись в кресле, с любопытством уставился на Мордаха.
— Интересно… — произнес он. — В какую же часть долга ты оцениваешь этих троих?
Окинув невольников цепким взглядом и что-то решив для себя, трактирщик задумчиво пожевал губами, бормоча что-то под нос. Он принялся загибать пальцы, очевидно, подсчитывая прибыль, а затем осторожно произнес:
— Из большого уважения к вам, капитан, я согласился бы погасить половину долга за моряка, старика и этого лохматого зверя… Только из большого уважения лично к вам!
— А вторую половину?
— Вы дадите мне еще сто монет и этот симпатичный кинжальчик, который болтается у вас на поясе. Тогда мы будем полностью в расчете.
— Держи свои грязные лапы подальше от этого кинжала! Он мне самому нравится.
— В таком случае вы дадите мне сто двадцать монет.
Немного помедлив с ответом, Гулл отпил несколько глотков вина, закурил сигару и, выпустив клуб дыма в лицо Мордаху, наклонился через стол к трактирщику. Весело подмигнув ему, пират вкрадчиво произнес:
— Я отдам тебе эту троицу за весь долг — и мы в расчете!
— Но…
— Никаких «но»! Кроме этого, мои молодцы не будут сегодня буянить, а это сэкономит тебе не меньше пятидесяти монет. И еще… Учти: я не люблю, когда со мной спорят!
Гулл откинулся на спинку кресла и громко захохотал. Пираты поддержали своего предводителя свистом, улюлюканьем и топотом ног. Мордах съежился, затравленно озираясь по сторонам. Где-то в глубине его глаз вспыхнул и тут же погас недобрый огонек. Но его никто не заметил. Неожиданно легко трактирщик согласился. Он поднялся из-за стола и, расплывшись в притворной улыбке, воскликнул:
— Кому другому я, может быть, и не уступил бы. Но капитан Гулл — мой самый дорогой гость и лучший друг! В знак скрепления нашего договора сейчас принесу самое лучшее вино, которое можно отыскать на всем побережье океана.
Пираты радостно загалдели. Мордах, пряча глаза, суетливо подхватил кувшин и проворно исчез за дверью. Глядя ему вслед, капитан Гулл озадаченно пробормотал:
— Что это наш трактирщик разлюбезничался? На него совсем не похоже…
Но в этот момент вспыхнувшая среди пиратов потасовка отвлекла его от размышлений. Когда капитан разнял и утихомирил опьяневших драчунов, он уже и думать забыл о странном поведении Мордаха.
Вошли двое слуг. Они одели на шею пленникам широкие кольца, соединенные между собой стальной цепью, и повели их к выходу. Возле дверей Снапер неожиданно повернулся и гневно крикнул Гуллу:
— Ты — грязный бандит! Если мы с тобой когда-нибудь свидимся — берегись: я тебе не прощу того, что ты с нами сделал!
Мгновенно все замерли, следя за реакцией предводителя пиратов. Но вопреки ожиданиям Гулл посмотрел на моряка и устало ответил:
— Смелый человек! Мне искренне жаль, что ты не принял мое предложение… Но сделанного не воротишь. Судьба и обстоятельства играют нами… прощай!
Капитан залпом осушил свой бокал и прикрыл ладонью глаза, погрузившись в размышления. Пираты снова загалдели, вернувшись к прерванному веселью.
Появился Мордах с кувшином вина. За ним следовали слуги. Каждый из них нес еще по два кувшина. Вино поставили на столы. Трактирщик собственноручно прислуживал капитану Гуллу, угодливо улыбаясь.
Духота, табачный дым и крепкое вино сделали свое дело: пираты один за другим падали на столы и засыпали беспробудным сном. Гулл силился понять происходящее, но перед глазами вихрем кружилась искрящаяся карусель, сознание туманилось, и он начал обессилено сползать на пол. Последним усилием капитан попытался дотянуться до горла, злорадно ухмыляющегося Мордаха.
— Отравитель! — прохрипел Гулл и упал.
Трактирщик удовлетворенно потер руки. Нет, он не был отравителем, да и зачем?! Ведь пираты в конце концов тоже могли стать живым товаром! Как раз сейчас у Мордаха гостил работорговец Глир, который прибыл с дальнего южного побережья за очередной партией невольников. Трактирщик решил продать ему пиратов в качестве рабов.
Красное вино, которым Мордах угощал капитана Гулла и его команду, было настояно на дурманной сон-траве. Теперь пираты до утра не проснутся, а с восходом солнца будут уже далеко от «Бухты отчаяния». Все, кроме капитана Гулла. Для него Мордах уготовил особую участь. Давно уже в его подлой душонке затаилась ненависть к смелому моряку.
— Эй, Глир, принимай товар! — громко крикнул трактирщик.
Скрипнула потайная дверь под лестницей, и в зал вошел высокий худощавый южанин. Одним глазом он смотрел на Мордаха, а второй был скошен на кончик собственного хрящеватого носа. Вслед за Глиром появилось два десятка темнокожих прислужников, одетых в полосатые длиннополые халаты. На головах красовались пестрые тюрбаны, а на поясах болтались кривые сабли и длинные кинжалы. Они быстро заковали спящих пиратов в кандалы и принялись выносить их из трактира. Все это происходило в полном молчании. Один лишь Глир сосредоточенно бормотал себе под нос, отсчитывая Мордаху золотые монеты из туго набитого кошелька, пристегнутого к его широкому цветастому поясу.
Трактирщик остался доволен. Он неплохо продал пиратов вместе с их же кораблем. Глир заплатил за все двойную цену. Мордах не боялся мести пиратов. Во-первых, потому, что от Глира до сих пор не мог сбежать ни один раб; а во-вторых, пираты были такими же, как трактирщик (души и повадки изгоев Мордах изучил досконально), а, значит, их можно купить или запугать. Единственным исключением из этой шайки был капитан Гулл. Он никогда и никому не простил бы предательства. Мордах боялся Гулла, но жадность и ненависть победили.
Когда унесли последнего пирата, прислужники Глира подхватили бесчувственное тело Гулла, намереваясь и его утащить на корабль. Увидев это, Мордах протестующе замахал руками и воскликнул:
— Нет, нет! Этого я не продаю, он мне самому нужен!
Глир с явным сожалением окинул взглядом мускулистую фигуру предводителя морских разбойников и шагнул в темноту душной ночи.
Вскоре снизу, со стороны причала, донеслись резкие слова команд, натужно заскрипели канаты, тоскливо звякнула якорная цепь, и к выходу из гавани направились две призрачные тени. Это было судно южан и бывшая гроза океана — корабль капитана Гулла. Они увозили за тридевять земель новых невольников Глира. Теперь им самим предстояло познать унижения, тяжесть и боль рабских цепей, ибо ничто в жизни не проходит безнаказанно — рано или поздно наступает час расплаты.
Мордах провел взором корабли, хищно ухмыльнулся и вернулся в дом. Он кликнул двух подручных, которые подняли капитана Гулла, закованного в крепкие цепи, и потащили его в подвал. Трактирщик спускался первым, освещая путь коптящей свечой. Изломанные тени трепетали на заплесневелых стенах, дергаясь, словно в судорожном танце.
В самом конце подвала за винными бочками находилась толстая дубовая дверь, окованная бронзовыми полосами. Отперев ее, Мордах вошел в небольшую затхлую пещеру. За ним внесли Гулла. Цепи, которыми были скованы его руки и ноги, прикрепили к четырем стальным кольцам, замурованным в стены, а голову зажали в деревянной колодке.
Капитан Гулл висел на холодной гранитной стене, не в силах пошевелить ни головой, ни руками, ни ногами.
Трактирщик приблизился к пленнику, подергал цепи, проверяя их надежность, сорвал с пояса Гулла изящный кинжал и, удовлетворенно хмыкнув, вышел из пещеры. Громыхнул тяжелый засов, запирая прочные двери. Мрак и тишина воцарились в подземелье, ставшем тюрьмой бывшего предводителя морских грабителей.
* * *
Темно и сыро было в бревенчатом сарае, прилепившемся к отвесной стене скалы. За дощатой перегородкой шумно дышали лошади, изредка всхрапывая и переступая с ноги на ногу. Где-то под потолком возились летучие мыши. Их наземные сородичи деловито шныряли в сене, время от времени возбужденно попискивая. Пленники со связанными руками сидели у задней стены сарая, которая являлась скалой. Они уныло молчали.
Дрогма, который ближе других находился к каменной стене, внезапно насторожился. Он придвинулся к скале вплотную и прижался к ней ухом.
— Эй, послушайте меня! — обратился грумбер шепотом к друзьям по несчастью. — За этой стеной проходит большая пещера.
— Ну и что? — вяло поинтересовался Снапер.
— Мы можем по ней сбежать!
— Как же мы сбежим, если связаны, — откликнулся Фимбо. -Да и сквозь стену я, честно говоря, проходить не умею.
— Зато я умею, — мне бы только руки развязать, — буркнул Дрогма.
— Если бы я сам не был связан, то помог бы тебе, — сказал Снапер.
— Сейчас я попробую перегрызть веревки на твоих руках.
Снапер почувствовал жаркое дыхание на спине. Это Дрогма впился мощными зубами в толстые веревки, стягивающие запястья моряка. Вскоре Снапер почувствовал, что путы ослабли, и руки свободны. Едва удержавшись от радостного восклицания, он тут же распутал узлы на руках грумбера, а затем помог освободиться Фимбо.
— Но как же мы выберемся отсюда? — спросил Фимбо, растирая запястья. — Двери снаружи заперты, окон нет… Да еще и эта цепь на шее!
— К тому же снаружи полным-полно пиратов и прислужников Мордаха, — добавил Снапер.
— Не нужно выбираться наружу. Мы уйдем через пещеру! — пояснил Дрогма.
Грумбер принялся внимательно осматривать скалу, ощупывая ее и прикладываясь к стене чутким ухом. Наконец, удовлетворенно хмыкнув, он вцепился узловатыми пальцами в еле приметный выступ и потянул на себя. Сухо щелкнув, отвалился камень величиной с кулак. На его месте появилась глубокая трещина. Дрогма запустил в нее пальцы и начал расширять углубление, вытаскивая камни один за другим. Казалось, гранит рассыпается в порошок под сильными пальцами грумбера.
Вскоре в стене появилась глубокая ниша в половину человеческого роста. Дрогма забрался в нее и продолжал работу, передавая Снаперу обломки скалы, которые моряк аккуратно складывал возле стены. Куча камней росла буквально на глазах. Проход углублялся. Вслед за грумбером, согнувшись, в него забрался Снапер, а за ним и Фимбо.
Было душно. Пыль от крошащегося камня засыпала глаза и утрудняла дыхание, а тяжелая цепь сковывала движения.
— Эй, Дрогма! — окликнул моряк. — Долго нам еще сидеть в этой норе?
— Потерпите немного, уже скоро, — проворчал в ответ грумбер.
Впереди послышался грохот — это под натиском Дрогмы рухнула перегородка, отделяющая ход от пещеры. Хлынул прохладный воздух, сдувая пыль и очищая легкие от затхлой сырости.
Снапер и Фимбо выбрались из узкого тоннеля в просторную пещеру и, распрямив затекшие спины, осмотрелись, пытаясь что-нибудь разглядеть.
Было совершенно темно. Где-то совсем рядом журчала вода.
— Куда нам идти? — растерялся Фимбо. — Я ничего не вижу!
— И я тоже, — добавил моряк. — Темно — хоть глаз выколи!
— Я буду идти первым, — отозвался Дрогма. — А вы следуйте за мной. Только будьте осторожны — можно подвернуть ногу…
— Но мы же ничего не видим!
— Идите туда, куда вас тянет цепь.
Дрогма осторожно потянул за цепь и двинулся вперед, ориентируясь по одному ему понятным приметам. Снапер и Фимбо следовали за ним, спотыкаясь о камни и выступы. Воздух в пещере был чистым и прохладным. Звук шаркающих шагов эхом разносился под гранитным сводом.
— А если за нами пошлют погоню? — забеспокоился старик.
— Погони не будет! — успокоил Дрогма. — Ни один человек не найдет дорогу в пещерном лабиринте Венценосных гор. Это очень древние горы. Пожалуй, только Драконьи старше их.
— Впервые слышу о Драконьих горах… Интересно, почему они так называются? — полюбопытствовал Снапер.
— Потому что там живут драконы.
— Хм… — недоверчиво усмехнулся моряк, но промолчал.
Впереди обозначилось какое-то смутное пятно. Постепенно стали вырисовываться очертания пещеры. Беглецы подошли к боковому проходу, из которого струился загадочный зеленоватый свет. Войдя в него, через десяток шагов они очутились в огромном сводчатом зале. Его пересекала широкая прямая тропа, с обеих сторон которой росли необычные зеленые светящиеся грибы.
По гладким гранитным стенам зала на пол стекали капли воды. Они собирались в два ручья, убегающие вдоль стен куда-то во тьму пещерного лабиринта. Грибы мягко переливались призрачным сиянием. Словно мерцающие волны волшебного света пробегали по залу. Далеко впереди свод понижался, и тропа скрывалась в следующем тоннеле.
— Эти грибы долго сохраняют свет. Мы возьмем несколько из них с собой, чтобы они освещали путь, — сказал грумбер. — А когда погаснут, их можно будет съесть.
— Какие-то они зеленые… — засомневался Снапер. — Как бы не отравиться.
— Пока грибы светятся, их нельзя есть. Зато потом они вполне съедобны.
Фимбо и Снапер набрали за пазуху светящихся грибов, еще по одному взяли в руки и поплелись по широкой тропе вслед за Дрогмой под унылое позвякивание цепи.
Старик шел понурившись. Его плечи ссутулились. Горькие думы одолевали его седую голову.
Снапер оглянулся и осторожно спросил:
— Фимбо, что ты будешь делать, когда мы выберемся из пещерного лабиринта на свободу?
Старик пожал плечами.
— Не знаю. Дом мой разрушен, никого во всем мире у меня не осталось…
— Я понимаю тебя, — сочувственно отозвался моряк. — Человеку не гоже быть одному. Идем со мной в рыбацкий поселок. Может быть, в трудах и заботах среди людей ты сможешь заглушить боль души. И мы должны предупредить людей о Гиркане.
— Как же мы это сделаем?
— Нужно построить большой крепкий корабль, собрать команду из сильных, смелых людей и еще раз отправиться на остров Провидения за животворной водой. Заодно не мешало бы уничтожить осиное гнездо Мордаха.
— Что ж, согласен. Но мне кажется, что без помощи мы вряд ли сами справимся с колдовством Гиркана. Нужно обратиться к жрецам Пурпурного Лотоса. Я думаю, что Ридлер не откажется нам подсобить.
— Точно! — подхватил Снапер. — Ну что, принимаешь мое предложение?
Фимбо в раздумье почесал макушку, а затем ответил:
— Давай сначала выберемся из пещерного лабиринта, а потом поговорим. Не могу понять, но что-то мешает мне сейчас принять окончательное решение. Не торопи меня…
Внезапно грумбер остановился как вкопанный. Моряк и Фимбо от неожиданности едва не налетели на Дрогму и замерли за его спиной, выпучив от изумления глаза.
Тоннель, по которому они двигались, уперся в стену. Вернее, это была не совсем стена. Слева направо текла живая чешуйчатая река. Она перекрывала проход сверху донизу, не оставляя даже щели. Сухо шелестя и потрескивая, бронзовая чешуя струилась медленно и неуклонно, отсвечивая зеленоватым мерцанием. Под ней угадывалось невероятно мощное тело.
— Что это? — прошептал Фимбо севшим от волнения голосом.
Дрогма рухнул на колени. Его глаза расширились и остекленели, подбородок мелко дрожал. Подняв трясущуюся руку в направлении живой стены, он благоговейно пробормотал:
— Это вечный, всемогущий Нгала!
— Кто — кто? — переспросил Фимбо.
— Вечноживущий вездесущий беспощадный змей Нгала — бог времени! Наши старейшины говорят, что тому, кто увидит его и останется жив, предстоит долгая и счастливая жизнь. Такое бывает лишь один раз в тысячелетие!
Беглецы словно зачарованные смотрели на великого змея. Проходила минута за минутой, складываясь в часы, а они стояли, словно каменные изваяния, не в силах даже моргнуть глазом.
— Сколько мы будем здесь торчать, как истуканы?! — опомнился первым Снапер. — Когда этот змей уже закончится?
— Это никому не известно, — ответил Дрогма. — Говорят, что Нгала пронзает все миры бесконечной Вселенной, которые нанизаны на него, как бусы на нитку.
— Ого! Эдак мы всю жизнь можем тут провести в ожидании! Может быть, найдем другую дорогу?
Грумбер задумчиво поскреб волосатую грудь.
— Придется немного вернуться назад, до развилки, и подняться на верхний ярус лабиринта. Может быть, там нам встретятся кромтеги, тогда мы сможем быстрее добраться до моих сородичей.
— А кто такие кромтеги?
— Это древние пещерные животные. Они очень большие, но совершенно безобидные. Мы используем их для верховой езды, когда нужно куда-нибудь быстро добраться.
Беглецы двинулись обратно, с трепетом оглядываясь на легендарного змея, который равнодушно вершил свой бесконечный путь сквозь бесчисленные миры и тысячелетия. Дойдя до развилки, Дрогма повернул налево. Начался подъем. Через сотню шагов пол выровнялся, и путники вышли на верхний ярус пещерного лабиринта.
Здесь было гораздо светлее. Зеленоватые светящиеся грибы устилали весь пол и карабкались по стенам, цепляясь за каждый выступ. Некоторые из них ухитрились даже приклеиться к потолку, свисая оттуда причудливыми гроздьями.
Среди этого грибного царства бродили совершенно невообразимые животные. Они напоминали гигантских волосатых сороконожек. Примерно в половину человеческого роста, а в длину около десяти шагов. Их туловище держалось на многочисленных толстых ногах, которые, казалось, двигались каждая сама по себе. На массивной голове выделялись четыре вылуклых глаза, каждый величиной с тарелку. Два коротких толстых отростка торчали на макушке, как тупые рожки. Но самым невероятным являлись мощные челюсти, напоминающие мельничные жернова. Они безостановочно перемалывали зеленые грибы. Наверное, эти челюсти так же спокойно и равнодушно могли бы перемолоть гранитные булыжники. Животные были сплошь покрыты густой длинной шерстью.
— Вот это и есть кромтеги! — объявил Дрогма.
Одно животное неспеша направилось к людям. Снапер и Фимбо настороженно попятились.
— Не бойтесь, — успокоил их грумбер. — Он не сделает ничего плохого. Наоборот — он поможет нам.
Когда кромтег приблизился, Дрогма погладил его голову и что-то тихо прощелкал. Кромтег замер и послушно открыл огромную пасть. Дрогма поставил Снапера с одной стороны зверя, а сам стал с другой. Цепь, соединяющая его и моряка, оказалась в пасти необычного животного. Тогда Дрогма снова что-то произнес. Кромтег захлопнул пасть, слегка шевельнул челюстями — и цепь со звоном лопнула.
Грумбер поставил на свое место Фимбо, и снова все повторилось. Теперь все трое были свободны, лишь обрывки цепи, болтавшиеся на шеях, напоминали о недавнем рабстве. А кромтег уже мирно перемалывал грибы, глядя на людей доверчивыми глазами.
— Вот это здорово! — восхитился Снапер.
Фимбо протянул руку и почесал кромтега в том месте, где должны были бы находиться уши. Животное заурчало от удовольствия и потерлось о старика. Фимбо едва удержался на ногах.
— Теперь осталось только снять ошейники, но это мы сделаем, когда будем в моем селении, — сказал Дрогма. — А сейчас взбирайтесь на кромтега и держитесь крепче!
Дрогма уселся впереди, за ним устроились Снапер и Фимбо, крепко вцепившись в густую шерсть зверя. Грумбер ухватился обеими руками за рожки на голове кромтега и что-то ему приказал. Кромтег медленно развернулся и засеменил по сияющему коридору. Он постепенно набирал скорость, дробно стуча многочисленными ногами. Вскоре светящиеся грибы слились в сплошное зеленоватое сияние.
Кромтег мчался с огромной скоростью. Необыкновенный скакун нырял в наклонные тоннели, уходящие в глубинные пещеры, взбирался по спиральным лестницам, проносился по каменным мостам, нависающим над бездонными пропастями. Несколько раз в больших мраморных чертогах, по которым проносились наездники, Снапер и Фимбо видели необыкновенные статуи и резные колонны, подпирающие высоченные своды, теряющиеся где-то высоко во мраке.
— Дрогма, это твой народ построил сказочные пещерные дворцы? — полюбопытствовал Фимбо.
— Нет. Все это уже было здесь, когда первые грумберы появились в пещерных лабиринтах Венценосных гор. Мы не знаем, кто здесь жил до нас.
— А давно грумберы обосновались в пещерах?
— Уже минуло несколько тысячелетий…
Промчавшись по широкому мосту над бурной подземной рекой, кромтег начал замедлять ход, а затем перешел на легкую трусцу. Впереди за подковообразной аркой обозначилось яркое сияние. Это был поселок грумберов.
Громадный зал, словно выплавленный в недрах горного хребта, поражал воображение поистине исполинскими размерами. Полукруглый гладкий свод освещался гирляндами светящихся грибов, свисающих с высокого потолка наподобие изумрудных светильников. Слева и справа в стенах темнели провалы пещер, перед которыми копошились жители. В центре зала на большом плоском камне восседал старый грумбер. Его мех серебрился от седины. Перед старцем полукругом расположились малыши, которым он что-то разъяснял.
Внезапно от входной арки донесся тревожный крик. Все дружно повскакивали с мест и повернулись к входу.
Из-под арки появился кромтег. Верхом на нем ехали трое — один грумбер и два человека. Подбежав к тому камню, на котором сидел седой грумбер, кромтег остановился и шумно вздохнул, словно выпуская пар. Всадники сошли на землю, расправляя затекшие ноги.
Грумберы медленно окружили пришельцев, угрожающе ворча. Некоторые из них сжимали в руках тяжелые молотки и клинья из какого-то белого металла. Из-под косматых бровей на людей смотрели глаза, не предвещающие пришельцам ничего хорошего.
— Ну вот, кажется, мы опять попали не туда, куда хотелось бы… — пробормотал Снапер, отступая к кромтегу.
Фимбо тоже невольно попятился.
— Погодите! — воскликнул Дрогма, обращаясь к соплеменникам. — Вы что, меня не узнаете?!
По рядам грумберов пронеслось недовольное роптание. Один из них хрипло выкрикнул:
— Мы тебя сразу признали, Дрогма… Но ты привел в наш поселок людей, нарушив священный запрет! Люди — наши враги, они должны умереть!
Толпа угрожающе качнулась вперед. К Фимбо и Снаперу потянулись сильные когтистые руки. Взметнулись молотки и клинья.
— Стойте! — закричал Дрогма, растопырив руки. — Их нельзя убивать! Они видели великого змея Нгала!!!
Мгновенно наступила тишина. Грумберы застыли на месте, словно пораженные ударом молнии. Фимбо и Снапер с удивлением наблюдали, как жители пещерного поселка один за другим начали опускаться на колени, что-то шепча.
— Что это с ними? — осторожно спросил Фимбо.
— Встреча с божественным змеем для грумберов священна! А тот, кто видел его, становится неприкосновенной личностью, — ответил Дрогма. — Теперь вам ничего не угрожает в нашем поселке.
Раздвигая ряды грумберов, вперед вышел седой старик. Увидев его, Дрогма радостно вскрикнул и бросился к нему в объятия. Откуда-то сбоку робко приблизилась молодая грумберша и прикоснулась к руке Дрогмы.
— Гута! — грумбер порывисто обернулся к ней.
Если бы не густая шерсть, то, наверное, было бы видно, как Гута покраснела от смущения. Она быстро юркнула в толпу грумберов, скрывшись за их спинами. Снапер только хмыкнул, успев заметить, каким радостным и нежным взглядом она одарила Дрогму.
Седой старик, оказавшийся отцом Дрогмы, торжественно провозгласил:
— Пришельцы, видевшие бога времени, будьте нашими гостями!
С этими словами он повел беглецов к пещере, в которой обычно собирались старейшины. Когда весь совет оказался в сборе, Дрогма неспеша повел рассказ о том, какие приключения выпали на его долю с той самой злополучной ночи, когда он отправился на поверхность за целебной травой снурх.
Старейшины слушали его очень внимательно, лишь изредка о чем-то переспрашивая или уточняя детали. Они одобрительно кивали головами, восхищенно цокая языками, или угрожающе ворчали, когда рассказ касался пиратов и трактирщика Мордаха.
Когда Дрогма до конца поведал соплеменникам о тяжких испытаниях, выпавших на долю его спутников, старейшины выказали свое уважение и расположили людей в самой уютной пещере поселка. Кузнецы освободили Фимбо и Снапера от рабских ошейников.
Спустя несколько дней Фимбо и Снапер простились с жителями поселка. Дрогма и еще несколько молодых грумберов вызвались провести их через пещерный лабиринт на другую сторону Венценосных гор.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *