История Дона и Робби

— Эй, Дон — посмотри-ка, а ведь эти штуки почти такие же, как и там…
— Дай-ка мне ещё раз взглянуть на ту, последнюю которую ты смотрел…
И Дэнлер медленно обернулся, взглянул за спинку кресла и слегка нагнувшись подцепил своей длинной рукой висевшую сзади сумку, погрузил её на колени и открыв боковое отделение немного посмотрев внутри вытащил оттуда довольно-таки плоскую и отливающую лиловато-синим светом дискообразную пластину с круглым отверстием посередине и молча передал её своему товарищу.
Дон взял эту тонкую, но довольно-таки тяжёлую на вес круглую пластину, перевернул её и ещё раз посмотрев на большую и яркую зелёную букву Z на обратной стороне поднял её поближе к лампе и внимательно ещё раз посмотрел на переливистые отсветы, исходящие то этого диска. Повертев минут пять перед светом эту находку и потом опустив её на стол он посмотрел на неё ещё около минуты и затем негромко спросил своего соседа: — Да, и если я всё правильно помню, то таких пластин мы нашли на этом месте… Девять… Да, девять штук.
— Совершенно верно, совершенно верно, и если хочешь то можешь посмотреть и остальные.
— Да нет, пожалуй это будет лучше после того как мы немного перекусим и попьём кофе. Да, и кстати ты знаешь, — пожалуй очень даже интересно будет сравнить их с теми предыдущими пластинами, которые хранятся в нашем сейфе — вроде-бы они совершенно одинаковые.
Его спутник загасил свою сигарету в пепельнице и немного зевнув сказал: — Ну что-же, пожалуй ты прав, ну а сейчас если тебе не лень, то давай пройдём на кухню и разогреем нашу яищницу и кофе, а то ведь поход-то сегодня у нас был не такой-то уж и лёгкий, да и если посмотреть в холодильнике, то может быть и такое что он и не совсем пустой…
— Честно говоря не уверен, — ответил поднимаясь со своего кресла Дон, — но вроде-бы когда я туда в последний раз заглядывал, там была полная чистота… Ну что-же, но всё равно пошли.
И через пол часа, уже покончив с горячей яишницой с бутербродами и попивая крепкий кофе они потихоньку переговаривались и перебирали некоторые детали своего сегодняшнего, и не очень-таки простого похода…
Да, а поход этот был как довольно-таки странновато-неожиданным, так и довольно-таки успешным.
…Выйдя из гостей, которых они решили посетить сегодня утром, (живших сравнительно недалеко, примерно в получасе езды от города и которых они посетили после одного очень даже интересного телефонного разговора, случившегося вчера вечером, после которого они почти не обсуждая и только немного переговорив сразу-же перезвонили и сказали что сегодня утром они уже будут у них), то когда после небольшого разговора на веранде они попрощались с хозяевами и старший немного наклонившись шепнул несколько фраз своему сыну, кивнул ему и ещё раз сказал: — Как только ты покажешь нашим друзьям это место и то, что они ищут так пожалуйста не задерживайся там и сразу-же возвращайся. Да, я думаю что на том месте действительно лежат те самые штуки которые вы ищите, и мы все желаем вам успеха. Ну, ладно, мой сын покажет вам дорогу.
Да, и примерно через сорок минут, пробравшись по узкой тропинке через довольно большой и густо заросший часто даже и поперёк этой довольно узкой тропы висящими лианами и довольно-таки весьма временами неудобно торчащими и несколько некстати вылезавшими кустарниками лесной участок они вышли на берег довольно большого озера, на берегу которого (примерно в 20 минутах от тропинки) возвышалось большое огороженное здание бывшего военного завода, который последние 15 лет выпускал какие-то детали для машин а теперь уже лет десять был закрыт, и потихоньку зарастал различными зеленеющими порослями и небольшим мелким кустарником. Да, и только они вышли на этот берег, как провожавший их через эти заросли невысокий белокурый пятнадцатилетний мальчуган почти сразу-же сказав им что то, что они ищут лежит там, и указав куда-то вперёд довольно быстро побежал по этому песчаному берегу, иногда оборачиваясь к сначала очень быстро идущим, а после уже и просто бегущим за ним гостям, махая рукой и показывая им что «это — там, там, как он и рассказывал ещё по дороге», и они оба всё время пытались догнать его, но весьма безуспешно и только через несколько минут приблизились к его невысокой фигурке, стоявшей приподняв предупредительно и осторожно левую руку, как будто бы предупреждая их о чём-то, и когда они уже подошли то он показал им на лежащую примерно в 20 метрах от них примерно четырёхметровую, матово отсвечивающую на солнце плиту из какого-то железного материала, и довольно тихим и немного взволнованным голосом сказал: — «А вот это вроде-бы должно быть то, о чём вы говорили»…
— Извини, а можно тебя спросить, а раньше эта плита тоже была здесь?
— Нет, совершенно точно нет, я столько раз гулял здесь раньше, но её здесь тогда точно не было — я бы её сразу заметил.
— Так значит, что если она появилась здесь, то появилась недавно…
— Не раньше трёх месяцев назад, я тогда довольно часто, если даже не частенько гулял здесь с друзьями, и могу точно сказать что тогда ещё никакой плиты здесь не было…
— Спасибо дружище, спасибо. Да Робби, посмотри, — это место довольно таки отдалённое, но никаких следов колёс и рабочих и то озера отсюда довольно-таки далековато… Да, и если бы кто-то доставлял его сюда по берегу, то должны бы были остаться хоть какие-то следы…
— Да, как это похоже на тот сюрприз, который мы нашли две недели тому назад у нас на пустыре…
— Да, но тогда здесь тоже должны быть и эти стальные загадочные пластины…
— Э, погоди-ка, погоди, — вон там посередине, да, точно, и таким-же ровным и незаконченным кругом… Да, вон они… — Негромко проговорил Робби и показав Дону примерно на середину этого поблескивающего щита немного постоял, и медленно шагнул вперёд. Дон тоже немного постоял, пытаясь хоть чего-нибудь там разглядеть и также шагнул вслед за высокой фигурой своего товарища, тщетно пытаясь что-нибудь увидеть на фоне этой матово блестящей поверхности.
Подойдя к этому щиту Робби и Дон нагнулись, немного постучали и потрогали эту блестящую ровную поверхность, издававшую при этом довольно-таки странный и весьма приглушённый стук, и молча переглянулись.
— Да, ты прав, а она ведь совершенно холодная несмотря на сегодняшнюю жару, — сказал Дон, потрогав её ещё раз и кивнув на уже довольно-таки нагревшиеся за это дневное время камни…
— Ну ладно, — а вот они, — ответил ему Робби, и показав на центр медленно поднялся и сделал три шага вперёд. Шагнувший вслед за ним Дон тоже остановился рядом со своим товарищем, и также молча смотрел на несколько этих круглых дисков, уложенных ровным, но незаконченным кругом чуть левее центра этого квадрата.
Ровно по центру виднелось небольшое возвышение в виде примерно 30-ти сантиметрового столбика 3 сантиметровой толщины, верхушка которого представляла из себя ровный обтекаемый полукруг, и точно такой-же, только поменьше возвышался и по центру того небольшого полукруга, по которому были разложены эти диски.
Они около минуты постояли молча, потом Дон нагнулся и поднял первый, холодный и очень тяжёлый на вес диск. Потом нагнулся Робби, поднял следующий, и через минуту они уже стояли на песке и глядели на небольшие ровные круглые выемки в этой плите, в которых хранились эти диски, (и кстати так что каждый даже на несколько миллиметров как-бы утопал в этой блестящей панели). — Да, Дон,- сказал Робби, нам кстати надо-бы упаковать эти диски также как они лежали здесь, в том же порядке — это может нам пригодиться, так что давай сейчас когда мы будем их сворачивать, то на каждом поставим номер в том-же порядке, как они здесь и лежали.
— Да, пожалуй,- сказал вышедший уже на обетованную землю Дон и отойдя примерно метров на 15 от этой пластины сказал подошедшему к нему Робби — садись, нам пожалуй совсем не повредит сейчас немного перекурить…
И он достав пачку сигарет протянул её Робби, потом вытащил из своего бокового кармана зажигалку, и они закурили.
Да, оба они ждали, молчали и ждали. И это ожидание не заставило особенно долго ждать и оказалось вполне оправданным… Сначала над этой пластиной как-бы совершенно незаметно, но секунд через тридцать уже вполне ощутимо поднялся некий как будто бы пятиметровый призматический купол аловато-синеватого отсвета, после, померцав так минут пять переливчатым и довольно-таки ярким отсветом он потихоньку стал темнеть, и вот буквально через две минуты этот купол как-бы посветлел, принял белую окраску… И вот уже через несколько минут вместо призматического купола с довольно-таки чёткими гранями над плитой висело… Большое и весьма густое облако довольно плотного тумана…Да, призма накрывалась теперь уже большим туманным облаком, и туман этот был очень густым…
— Эгей,- Робби, Дон! — послышался голос их провожатого, — Эй, Робби, Дон!
— Э, а ты ещё здесь?
— Да, я немного задержался.
— А не влетит тебе от отца?
— Да нет, не влетит.
— А…
— Да нет, вы посмотрите туда, — прокричал им сидевший примерно в пятидесяти метрах мальчуган, и показал им рукой по направлению к опушке леса, потом здания завода и ближайшего берега озера…
Да, а картина была довольно неожиданной и весьма интересной… Повсюду над теми местами, начиная от окраины леса, охватывая большое и громоздкое здание бывшего завода и ближайшие 200-300 метров берега озера уже покрывала довольно густая белая туманная пелена…
— Да, а этого фокуса мы тогда не видели, у нас на пустыре появился только синеватый купол, так и просветивший на нашем пустыре весь вечер и всю ночь до утра…
— Да, это что-то уже новенькое…
Они достали ещё по сигарете, потом ещё по одной… И через двадцать минут уже вся береговая полоса была бережно укрыта белым, очень влажным и очень ровным очень густым туманом, да и таким густым что дальше 20 — 30 метров практически ничего в нём рассмотреть было нельзя…
Наши путники поднявшись походили немного в этих густых туманных хлопьях и переговариваясь друг с другом они несколько раз отметили, как гулко и приглушённо звучат их голоса, и несколько раз попытавшись что-то крикнуть ещё раз убедились что все крики, как и все шаги и разговоры просто как-бы поглощались этой туманной пеленой, и распространялись довольно-таки недалеко… Всё поглощала эта густая пелена тумана…
— Да, — сказал про всё это Дон, и они побродив так ещё минут двадцать остановились, и Робби, похлопав по плечу молодого парнишку сказал что пора им пожалуй уже потихоньку идти по домам. И дойдя до тропинки и ещё раз посмотрев на эту густую туманную пелену, так мягко укутавшую берег они шагнули в лес и в след за мальчиком, который непонятно каким чутьём умудрялся отыскивать дорогу в этих густых, и также укутанных туманной пеленой зарослях пошли к его посёлку.
Да, и вот они уже в двухкомнатной квартире Робби, и время на часах на кухне показывает уже где-то около 11 вечера.
— Ну что, Дон, а пожалуй что эти диски — это очень и очень непростая штука… Да, и кстати, на всех этих дисках значится буква Z, а на всех тех что мы нашли на нашем пустыре — почти на сверх стояли буквы L, и только на двух их них, ты наверное помнишь, стоят на одном H, а на другом N. Да, интересно будет их сравнить и ознакомиться с ними повнимательней…
— Да, но сейчас пожалуй поздно, давай попьём ещё чаю и пойдём спать.
— Совершенно согласен, совершенно согласен…

2

Да, а что-же означало это самое ознакомиться немного повнимательней…
Вот уже два дня они сравнивали и осматривали эти диски, совершенно тщетно пытаясь определить из какой-же породы этот материал, из которого они изготовлены, и хотя аппаратура у них была очень высокая и совершенно безотказная, но не смотря на это…
Вчера вечером они ещё раз обследовали свой пустырь, находящийся совершенно рядом с их домом (на котором они полторы недели назад совершенно случайно, во время одной из своих вечерних прогулок и набрели на точно такую-же и «весьма своеобразную плиту», и нашли на ней 9 таких-же дисков), после чего в их довольно-таки спокойной холостяцкой жизни появилось довольно-так оживлённое и довольно-таки большое разнообразие… Да, а плита эта тоже была на месте, пока ещё никуда не исчезла и не делась, и вот уже два дня они…
— Робби, Робби, — раздался довольно громкий голос Дона, — Робби, срочно беги сюда.
— Да что они опять там у тебя, засветились что ли или случайно поднялись в воздух и зависли?
— Да нет, ты только подойди и посмотри!
И когда Робби подобрался к столу Дона и взглянул на то что он ему показывал, то он тоже почти что сразу несколько озадаченно ссутулился и весьма замысловато почесал переносицу. Да, а на столе перед Доном стоял их старый но вроде вполне надёжный компьютер, и на его экране на ярком синем поле довольно ясно проплывали изображения нескольких плавающих полос, по краям экрана светились маленькие жёлтые шарики а посередине
экран весьма ярким зелёным светом светилось весьма отчётливое изображение немного удлинённой буквы L.
— Ну смотри, Робби, а всё-таки она заработала!
— Так, значит ты сейчас загрузил в этот компьютер один из этих дисков?
— Ну да, и он подошёл! Вот, смотри сам — и эта буква L!
— Так вот оно что, вот оно что… Да, а нам — позор. Могли бы об этом догадаться и немного пораньше… Да, Дон, а сколько этому компьютеру лет?
— Да где-то около четырёх…
— Ну ладно, слушай, знаешь что… Собирай-ка ты сейчас все эти диски, выключай эту старую развалюху, — ей-Богу она уже совершенно ни на что не годна, и идём скорее в наш институт, ведь ты прекрасно знаешь что там рядом с нашими мастерскими, за лабораторией стоят пять совершенно новых компьютеров, самой последней и совершенной разработки, самые новые модели. Да, и если что — то нам вполне могут понадобиться и услуги наших программистов. Так что давай, собирай эти диски, и чешем в институт.

3

Да, а услуги их программистов им кстати совершенно так вообще-то и не понадобилось. (Ведь Дон и сам был первоклассным программистом, и с этой вообще-то совершенно нелёгкой задачей и всяческими казусами, связанными и с совершенно незнакомой программой, с которой им пришлось иметь дело и с схемой загружаемой конструкции он, и на удивление легко справился сам). Да, хоть и не с первого раза, но…
Да, но уже на следующий вечер Робби, Дон и ещё трое из специально приглашённых ими приятелей стояли перед столом, на котором Дон вывел первый диск и путём пробного тыка (т.к. совершенно никаких понятных и знакомых обозначений на этом диске не числилось) вывел на экран одну из первых страниц, и почти сразу по всему экрану побежали строки из древнеегипетских иероглифов, как довольно-таки примерно определил один из стоявших за спиной приглашённых, и правда минуты через две, когда по экрану уже проскочил довольно-таки обширный текст, состоявший только из одних иероглифов то на мониторе появилось изображение нескольких пирамид а чуть позже картинка сменилась на ролик, в котором и была заснята сцена постройки одного из этих древних величественных храмов.
Большие и крепкие людские фигуры, ростом где-то около 6 — 7 метро довольно легко поднимали в верх по какому-то, с виду даже и не очень замысловатому, но как это неплохо было видно очень хорошо отлаженному подъёмнику, проложенному над уже установленными и закреплёнными гигантскими каменными блоками ещё один большущий и гладко обтёсанный каменный блок на уже достроенную широкую верхнюю площадку, где их ждали ещё около тридцати таких-же высоких и крепких великанов, а внизу, у самого основания этого колосса хорошо видна была группа примерно из 35 таких-же фигур, ходящих около большой груды огромных и уже обтёсанных каменных блоков, ждущих своей очереди подъёма на вершину, и около них, но всё же на довольном почтительно-приличном расстоянии
пестрели довольно небольшие и низкие, одетые в какие-то праздничные одеяния и балахоны фигурки местных жителей. Когда большой каменный прямоугольник на этом подъёмнике достиг верха этого сооружения, то поджидающие в верху фигуры довольно ловко и легко сняли его с подъёмника, и погрузив его на большую и широкую каталку, (кстати, с очень быстрым и плавным ходом) довольно быстро повезли его к месту, где он должен был находиться, а тем временем остальные высокие фигуры внизу под радостные и громкие крики местных жителей уже поднимали и устанавливали на этот подъёмник очередной громоздкий и гладко обтёсанный каменный блок, уже подготовленный к подъёму на плоский верх пирамиды. После этой сцены была показана сверху общая и круговая картина проведения этих работ, и вокруг возвышавшейся уже больше чем на половину своей вышины пирамиды можно было насчитать порядка 15 — 16 таких подъёмных мест, на которых такие большие и тяжёлые каменные плиты довольно-таки
легко и быстро доставлялись на не застроенный ещё верх…
После этого был показан заход солнца на фоне бескрайних песков, потом широкая и ровная долина Нила, потом несколько горных порогов, после чего бегущей строкой высветилась надпись из вереницы иероглифов, заполнившая экран где-то минут на пять…
После этого на нём появился ровный синий фон, и где-то минуты через две на экране появилась нить из букв на совершенно незнакомом языке, состоявшая из довольно-таки причудливого сочетания разных палочек, кружочков, полукругов и вообще непонятных закорючек, и часто на этой письменной строке появлялись небольшие фигурки каких-то животных (лошадей, собак и ещё каких-то очень странных животных), иногда встречались и человеческие фигурки, очень часто изображающие какие-то действия или делающих какие-то жесты…
Да, и после этого экран опять засветился, показывая яркое синее небо и довольно высокую и длинную череду зубастых и высоких гор. После этого большой и во многих местах покрытый вечными ледниками горный массив стал довольно быстро приближаться, и когда на экране остались только изображения больших и довольно пологих склонов невидимая камера как-бы обогнула две большие и заснеженные громадины, и следуя небольшому и неширокими проходу между ними немного попетляв выбралась на большую и широкую долину между этими горными отрогами, посередине которой лежал большой, и довольно-таки грамотно спланированный город, расположенный рядом с большим горным озером, в которое впадали три довольно больших и широких горных реки.
Приблизив изображение города и немного скользнув по улицам, на которых кое-где можно было заметить довольно высокие краснокожие фигуры, некоторые украшенные в головные уборы из аккуратно подобранных перьев, проходящие по этим улицам и в некоторых местах можно было также рассмотреть несколько таких-же бронзовых фигур, толкавших перед собой какие-то тележки загруженные каким-то грузом, и так плавно скользнув по улицам этого незнакомого города невидимая камера остановилась около довольно-таки высокого и довольно немного им знакомого здания одной из старинных индейских пирамид (некоторые из них им были хорошо знакомы по многим фотографиям сделанным в южной Мексике, где кстати и сами Дон и Робби не раз бывали в отпускных поездках, и им самим там довелось побродить у подножия одной из таких диковин), да и теперь одна из таких пирамид, щедро украшенная золотыми и серебряными украшениями была перед ними, и судя по чистому, ухоженному и заботливо очищенному виду она была построена здесь относительно недавно…
Перед довольно широкой и украшенной внизу по бокам золотыми и серебряными фигурками лестницей стояли на страже 12 воинов в полной боевой раскраске, вооружённых высокими копьями с широкими наконечниками и большими и сильно изогнутыми луками высоко возвышавшихся в верх из-за их спин, стоявших по 6 человек с обоих сторон от прохода на верх. Остановившись, картинка минуты две показывала этих стоящих у прохода наверх воинов и было хорошо заметно как неожиданные порывы ветра немного теребят края их праздничного разноцветного наряда.
После этого картинка опять показала город сверху вниз, и на общем городском плане очень и очень заметно были видны шесть таких массивных и высоких загадочных зданий.
Потом картинка показала в начинающих уже наступать сумерках вид на город со стороны озера, и где-то в полутора километрах над ним в розовеющих красках заката над городскими строениями висело большое и продолговато-вытянутое в длину довольно современное подобие воздушного шара (или если немного поточнее, то скорее уже даже дирижабля), которое совершенно не двигалось и совершенно спокойно парило на одном месте несмотря на довольно-таки сильный и почти ураганный ветер низко пригнувший к земле почти все стоящие в городе деревья, и гонявший по озеру очень даже не маленькие и часто украшенные высокими большими бурнами волны, которые широко и пенно разбивались у линии прибоя об высокие береговые камни.
Показав довольно подробно краски этого заката картинка довольно быстро стала ночной, и на фоне тёмного, усеянного довольно крупными звёздами и большим полумесяцем неба очень отчётливо был виден этот парящий на том-же месте воздушный шар-дирижабль, ярко светящийся во тьме серебристым отсветом-сиянием, и по бокам этого воздушного корабля очень ясно исходили вниз три яркие световые луча, испускаемые судя по всему довольно-таки мощными прожекторами…
Следующая картинка показывала уже довольно тёплый южный вечер. Около подножия одной из этих широких и довольно-таки высоких, заканчивающихся широкой и плоской верхней площадкой пирамид находилось примерно где-то около семидесяти очень разноцветно и пёстро одетых человек, больше половины из которых были вооружены уже знакомыми высокими копьями с широкими наконечниками и большими и сильно изогнутыми луками, стоявших ровным полукругом у самого начала широкой и по праздничному украшенной лестницы, ведущей наверх. Посередине этих стоящих у самых ступеней, на большом и довольно-таки возвышающемся кресле укрытым сверху от солнца большим и широким золотистым навесом сидел довольно — таки уже пожилого вида и очень гордо держащийся человек лет 40 — 45, одетый в очень изысканное шёлковое одеяние, украшенное разнообразными золотыми и серебряными побрякушками и по бокам от него с четырёх сторон стояли четыре высокие и такие же богато разодетые фигуры, аккуратно отгоняющие вечерний, но всё ещё довольно-таки жаркий воздух большими широкими, щедро украшенными густой и обильно свисающей вниз бахромой веерами.
Да, и примерно в трёх метрах от кресла этого верховного старейшины спокойно и совершенно непринуждённо стояла довольно-таки невысокая фигура, одетая в светло-серую, с серебристым отсветом одежду совершенно современного покроя, и о чём-то совершенно непринуждённо и легко беседующая с сидящим на кресле Старейшиной. Разговор вёлся в довольно лёгкой и непринуждённой манере, и сидящий Старейшина иногда приподнимал в верх одну из своих рук, как-бы что-то особо отмечая, или иногда просто кивал в знак согласия.
Да, и проговорив так минут около пятнадцати человек в серо-серебряном слегка кивнув показал всем собравшимся рукой на садящееся уже солнце что-то сказал немного привставшему Старейшине, потом поднял свою руку в верх, и сидящий Старейшина тоже встал, также поднял руку в верх, и все собравшиеся тут-же что-то громко и нараспев торжественно и радостно прокричали, послышалась гулкая барабанная дробь и собеседник Старейшины кивнул стоявшему рядом Главе, потом обернулся ко всем остальным, приветливо махнул им рукой, повернулся и пошёл к лестнице, ведущей к вершине пирамиды. Когда он вступил на первую ступеньку, он ещё раз обернулся, немного постоял и ещё раз помахал им рукой. Да, пожалуй нетрудно было догадаться, что он уже прощался со всеми присутствующими. Те в ответ также замахали ему руками, и он потихоньку стал подниматься в верх по этой лестнице.
И чем выше он поднимался, тем светлее и светлее становилась его одежда, и когда он поднялся метров на пятьдесят, то не только одежда, но и весь он сам, начиная от большого и светящегося нимба над головой и до самого подножия его серебристых ботинок стал отбрасывать ярко-серебристое свечение и вот поднявшись на две трети высоты этой лестницы он остановился, повернулся к стоявшим внизу, и ещё раз приветственно взмахнул им рукой. Когда он опустил руку то серебристый отсвет, который исходил от него стал становиться всё ярче и ярче, и примерно через полторы минуты уже просто большой и полупрозрачный столп света просто-напросто издал ещё один, какой-то и очень яркий световой отблеск-вспышку, и примерно через полминуты уже просто оторвался вверх от ступенек этой лестницы и очень быстро поднялся на высоту примерно семидесяти метров, и там превратившись в невыразимо яркую солнечную вспышку на несколько секунд задержался, потом раздалась ещё одна очень яркая световая вспышка, и он мгновенно исчез в вечернем воздухе, оставив тонкий и очень длинный световой след, таявший и исчезнувший где-то очень и очень высоко в вечернем небе…
Да, он просто исчез, исчез под радостные и восторженные крики и песнопения собравшихся внизу провожавших…
Дон и Робби несколько многозначительно переглянулись друг с другом, и Робби несколько недвусмысленно усмехнулся, и кивнув на экран довольно негромко, но весьма иронично сказал: — Да, Дон, интересно, а это весь диск с такими фокусами?
— Знаешь Робби, я уже не удивлюсь, да и ты вроде тоже что все эти диски скорее всего полностью заполнены такой, а может даже и гораздо более подробной и серьёзной информацией…
— Да Дон, ты знаешь… Хотя давай-ка лучше посмотрим, что там дальше…
И Дон согласно кивнул, взял мышь и несколько раз щёлкнул, потом приостановился и немного промолчав довольно негромко сказал: — Вы знаете, а я пожалуй перескочу через несколько десятков страниц, и давайте-ка посмотрим, что там дальше…
И он сделал десятка полтора щелчков своей мышью, и когда но остановился, то экран высветил порядка 50 букв, начиная от древнегреческих «альфа» и «бета» немного следом и ниже за которыми дальше шли довольно сложные и непонятные восточные иероглифы, а нижнюю часть экрана заполняли несколько более привычные и понятные буквы европейских языков…
Сначала Дон около двух минут молча изучал представленную картину, потом немного подумал и сказал: — Ну что, давай-ка попробуем это… И он подвёл стрелку к букве N, и нажал на клавишу мыши. Картинка тут-же сменилась, и на экране теперь медленно проплывали строки, выведенные остро отточенным готическим шрифтом, и как сказал примерно через минуту один из стоявших за спиной приглашённых, это была запись на средневековом французском языке, и он, внимательно всматриваясь в экран где-то минуты через три попытался немного запинаясь прочитать в слух хоть что-то из того, что было ему хоть как-то, но знакомо.(Да, пожалуй не секрет, что современный французский этот довольно молодой человек знал практически в совершенстве). Да, но сейчас немного запинаясь и несколько нараспев он смог прочитать только небольшой и весьма обрывистый отрывок из этого текста. Вот что смог он прочитать из этой записи: — «И ТАК КАК ТОТ ЧЕЛОВЕК БЫЛ СТРОГО … И ДРУГОГО ПРАВИЛА, ТО БОЛЬШЕ НЕ ОСТАВАЛОСЬ, КАК… И БОЛЬШЕ БЫЛО ВОЛЬНОСТИ И РАЗНЫЕ ВОЛНЕНИЯ… И ПОТОМ…» — тут он остановился, немного перевёл дух, и сказал: — Нет, знаете, это очень трудный для прочтения текст, и тут нужен совершенно другой специалист… Уж очень сложная здесь грамматика…
— А может всё-таки осилишь?
— Да нет, пожалуй не уверен. Разве только в тексте опять попадётся что-нибудь знакомое и понятное…
И ещё где-то в течении 12 минут по экрану проплывали эти отточенные готические буквы, но с попытками какого-нибудь нормального понятного прочтения совершенно ничего не получилось. Да, и когда строчки достигли самого последнего абзаца и остановились, Дон подождал около двух минут, и щёлкнул мышью.
…Поздний вечер, скорее всего — Париж. Посередине экрана вид высокого, красивого готического собора, который казалось как будто бы совершенно невесомо и как-то воздушно парил над окружающими его невысокими двух и трёх-этажными зданиями, стоявшими перед большой и пустынной площадью перед собором.
Потом картинка стала ночной, и только в нескольких окошках храма, внизу, немного в разных окнах посередине и на самом верху были видны жёлтые и розовато-зелёные огни: кто-то из служащих был там.
Такая мирная картина продолжалась где-то около пяти минут, а потом… А потом… А что случилось потом было несколько непонятно, и после большой и яркой вспышки весь храм оказался как-бы опоясанным кольцом очень яркого света, уходящего высоко-высоко в верх, и по мере того как этот свет как-бы усиливался, здание храма становилось как-бы всё более призрачным и туманным, и через пять минут, когда в парящем и уходящем куда-то высоко-высоко в ночное небо световом кольце, внутри которого стоял этот храм почти все его очертания стали почти-что совсем неуловимы и незаметны, этот столп света как-бы оторвался, и очень стремительно взлетел далеко-далеко в верх, оставив на фоне ночного неба только удаляющийся куда-то в верх тонкий шарик, тянущий за собой довольно длинный и искрящийся световой след…
Да, а здание собора, которое тут-же появилось на экране, в верхних и средних окнах которого всё также горели зеленовато-розовые огни в свете встающего уже из-за горизонта солнца, всё также гордо и совершенно независимо-возвышенно возвышалось над старой площадью, и совершенно никаких изменений не было видно.
Да, просмотрев эту страницу Дон немного помолчал, потом отодвинул от себя мышь, и немного посидев молча глядя на светящийся экран повернулся к своим коллегам, и несколько задумчиво сказал: — Ну что, теперь вы видели, что это такое мы нашли на пустыре за нашим домом, и в ещё одном месте. Робби, скажи…
— Нет, Дон, у меня у самого к тебе есть вопрос: как по твоему, какое количество информации может содержать хотя-бы один из этих загадочных дисков?
— Ну знаешь, ведь вы-же прекрасно помните все какие эти диски на вес… И я совершенно не удивлюсь, если только на просмотр одного из этих дисков может уйти даже несколько месяцев… А на расшифровку всех этих записей и изображений… Робби, ведь этих дисков у нас 18 штук!
— Не удивляйся, Дон, но я и сам уже минут десять размышляю над этим вопросом. И знаешь… Сколько сейчас времени?
— Пол четвёртого утра.
— Так давай, собирай эти диски и давайте-ка для начала переберёмся в наши комнаты, — там у нас как раз есть кофе и немного кое-что перекусить. Да, давайте для начала переберёмся в наши комнаты, а потом, во-вторых… Насколько я довольно прекрасно знаю, да и все вы кстати тоже, наш директор обычно встаёт где-то около половины седьмого… Да, и конечно-же срочно звонить директору, как только он встанет. Да, и кстати я совершенно не удивлюсь, если наш директор подключет к этой работе ещё и цепь своих высоких коллег, ведь если вы помните, то у него ведь очень хорошие и прочные связи и с министерством, и с самими министрами… Так что можно уже потихоньку готовиться.
— Так ты…
— Ты, ты, сам ведь не глупый, ведь на этих дисках может быть записана не только информация об истории всей жизни на земле, а может быть и что-то гораздо большее… Да, возможно здесь записана история не только всей нашей цивилизации, и далеко не только её одной, но и ещё и содержит загадки зарождения и развития и нескольких ей подобных, и ещё… И ещё может быть что скорее всего и не только это… И уж поверь мне что достоверность этой информации такая, что её просто невозможно будет ставить под какие-либо сомнения… Вот они, все эти 18 дисков,- и он постучал пальцем по сумке, в которой уже лежали в отдельных отведённых карманах эти примерно ими рассортированные «неожиданные реликвии»…
— Ну, а сейчас давайте к нам в комнаты, там мы перекусим и дождёмся пока наше начальство проснётся, ну а уж остальное, поверь мне скорее всего уже просто дело техники.
— Ну что-же, пошли, пошли, — сердито ворчал Дон, подходя к двери, ведущей в их апартаменты,- пошли, пошли.

4

Дон и Робби, довольно счастливо и довольно-таки блаженно уже второй день подряд просто отдыхали на квартире Робби, да уже второй день после целой недели сплошной беготни вместе с их директором по бесконечным и частенько довольно-таки скучным и глупым инстанциям, зачастую и вполне до верху заполненными весьма несерьёзными и часто весьма банальными и совершенно неумными объяснениями…
Да, уже второй день они совершенно блаженно отдыхали после этой череды беганья по различным коридорам и совершенно разным и частенько весьма скучным и глупым инстанциям…
Да, часы показывали начало седьмого, остывший чай стоял на столе, сигареты потихоньку дымились в пепельнице а Робби и Дон широко позёвывая сидели в глубоких креслах и изредка посматривали на довольно низкое уже солнце. Робби потянувшись широко зевнул и допив холодный чай негромко проговорил: — Пойти, что ли, поставить чайник?
— Да уж ставь, если хочешь.
— А ты что, разве возражаешь?
— Да что ты, нет конечно. Но я сейчас пожалуй вообще-то лучше схожу, и немного прогуляюсь.
— Ну что-же, сходи, сходи. Через сколько вернёшься?
— Не знаю, скорее всего минут через сорок-через час.
— Да, уж не на пустырь ли ты вздумал взглянуть? — не удержался, и немного съехидничал Робби.
— Да, наверное загляну и посмотрю ещё раз на ту плиту, с которой началось столько всего разного и весьма разнообразного…
— Ну что-же, добре, добре, да, к твоему приходу я ещё раз поставлю чайник.
— Ну что-же, этим бы ты удружил.
— Ну что, ты идёшь?
— Да, — сказал Дон, поднимаясь и подходя к двери, немного задержавшись перед вешалкой он ещё раз оглянулся и сказал: — Вернусь примерно через час, и скрылся за дверью.
Выйдя из подъезда он дошёл до конца дома, обогнул широкий угол и пройдя ещё метров 50 вышел на окраину того самого пустыря, где была совершена их первая находка. Да, вышел он, и остановился. Да, а остановиться там было от чего. Да, на совершенно ровном зелёном молодом газоне, примерно на том месте, куда он собирался сходить…
Да, но для начала отметим то, что ещё неделю назад весь бугристый, с корягами, трубами и ямами пустырь, покрытый зарослями всевозможного сорняка и весьма-таки редкими кустами…
Да, что этот пустырь, если уже можно было так выразиться, стал теперь совершенно ровной и очень приглядной широкой лужайкой, на которой очень ровным слоем росла довольно-таки молодая, ещё совсем не высокая, но очень сочная и мягкая ярко-зелёная трава… Да, а посередине этой совершенно внезапно появившейся лужайки…
Что-же, а посередине этого зелёного ковра вообще-то было то, чему можно было тоже только очень удивиться…
Да, теперь на этом уже совершенно ровном поле, полностью поросшим свежей и очень аккуратной молодой травой, на самой его середине… Дон сначала прищурившись просто смотрел на это, и что бы всё-таки убедиться не обман-ли это зрения, он склонил голову и довольно тщательно протёр свои глаза. После этого, хоть в глазах и появилась довольно небольшая и чуть слезящаяся резь, он шагнул на шаг назад, ещё раз зажмурился, но когда он снова открыл глаза картинка никуда не исчезла…
Посередине этого газона, ярко поблёскивая в лучах заходящего уже солнца стояло весьма и весьма-таки странное строение… Да, представьте себе такая небольшая, но весьма своеобразная островерхая крыша восточной пагоды, поддерживаемая весьма-таки изысканным порталом античной эпохи, да, белые мраморные колонны времён ранней античности, стоящие на примерно метровом парапете, тоже из мрамора, только розового цвета и за этим парапетом довольно-таки явно выглядывали спинки скамеек, проходящие по
всему пространству этой беседки, и круглый, и судя по всему тоже мраморный стол посередине… Ярко вычерченная ажурная рамка главного входа, а перед ней…
А перед ней, примерно в 30 метрах от этой беседки плескался примерно 50-ти метровый бассейн с мраморным бордюром розовато-белого цвета, и посередине метра на полтора возвышался очень ровный дождь фонтана…
Дон постоял так несколько минут, зачем-то оглянулся и осторожно шагнул к этой беседке, чтобы разглядеть её повнимательней…
Да, и примерно через пол часа он стоял у борта этого довольно-таки глубокого бассейна вместе с Робби, которого он срочно вытащил из квартиры, и они чуть-ли не бегом добрались до этого архитектурного шедевра и вот они уже минут пять смотрели на неторопливые тёмные, с маленькими пятнышками спины спокойно плавающих в бассейне форелей, и приподняв голову и кивнув на здание беседки Робби довольно тихим голосом сказал:
— Да, а ведь та пластина, на которой мы нашли эти диски находилась как раз посередине этой беседки, примерно на том месте, где стоит этот прекрасный мраморный стол…
— Да уж, лучше не говори…
— Ну что-же, может зайдём ещё раз внутрь и немного посидим, ведь солнце зайдёт где-то ещё минут через двадцать…
— Ну что-же, пошли, посидим ещё под этой сенью…
И они поднялись, не спеша вошли внутрь и немного осмотревшись уселись на одну из немного прохладных, но очень удобных скамеек… И первая дымка свежего и довольно-таки неожиданного в этих местах тумана появилась где-то минут через семь… И минут через пятнадцать всё это зелёное пространство и стены ближайших домов были уже покрыты довольно густой, белой и совершенно спокойной, дающей какое-то неожиданное умиротворение и полное спокойствие пеленой влажного и никуда не спешащего тумана…
Как зачарованные они просидели в этой беседке минут сорок, и только когда Робби посмотрел на часы, и легонько толкнув сидящего рядом Дона негромко сказал: — Слушай, уже пол десятого, и минут тридцать уже горят лишь одни фонари, и возвращаться домой нам придётся в потёмках…
— Ну что-же, я думаю что мы не споткнёмся.
— Да, я точно тоже.
— Ну что-же, пойдём потихоньку?
— Ну что-же, пожалуй пошли.
И они поднялись, вышли из этой беседки и медленно ковыляя, не спеша стали пробираться через эту довольно густую туманную пелену. Подойдя к парадной, над которой сквозь беловатую плену проглядывал мягкий матовый зеленоватый свет опознавательного фонаря на стене они не спеша открыли дверь,
прошли по площадке, вызвали лифт…
И уже войдя и усевшись в креслах на кухне они выкурили по сигарете, потом Дон поднялся, взял чайник и стал набирать в него воду, левой рукой немного почёсывая себе шею, как тут… Да, как тут довольно тихо но весьма настойчиво зазвенел аккуратно стоящий на крышке холодильника их ярко-жёлтый телефон.
Дон повернулся, поставил чайник на плиту и подойдя к телефону (на котором на маленьком экране всегда высвечивался номер с которого шёл звонок), взглянул на номер звонивших улыбнувшись сказал: — Ага, а это от наших друзей,
Сэма и Тода, да от тех, у которых мы были две с половиной недели назад. И подняв телефонную трубку он довольно громко проговорил: — Да, да, привет, Сэм, алло, алло… Что? Что ты говоришь? Да нет, ты лучше помедленнее. Да, да, и если можно, то и немного поподробнее… Да…Да… Да… Так, на том самом месте, куда нас водил ваш сынишка? Так… Интересно… Да, и ещё и перед входом бассейн? Ого, как похоже… Слушай, а у этого бассейна нет ли случайно небольшого фонтана, и не плавают-ли в нём какие-нибудь рыбы, ну, например форели… Ну, тьфу ты, да, похоже, как похоже… Что? А, откуда я всё это знаю?
А, батюшки мои секрет, большой секрет. Что? Да? Серьёзно? Ну что-же, тогда могу вас утешить и просто пригласить вас всех к нам в гости. Да, да, всех, и вашего сынишку тоже,- ведь он так быстро и ловко провёл нас к тому месту…
Да… А, что у нас? А у нас вы просто напросто сможете посмотреть на совершенно такую-же беседку, с точно таким-же бассейном… Да. Когда? Ну, мы предполагаем, что она появилась где-то около двух дней назад. А? Что? А, когда подъехать? Ну, если вы будете в настроении, то можете хоть завтра… Да, так это будет где-то около 11? Ну что-же, ну тогда мы вас ждём. Да, итак до завтра… Да, привет жене и Тоду… Ну, мы вас ждём.

ВСЁ.

ИЮНЬ 2013

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *