Охота на мамонта (Часть 3)

Часть 3

— 18 —

Была темная ночь, и только яркая Луна сияла в вышине. Прошла неделя и другая с тех пор, как она в последний раз видела этих людей-призраков из старинного особняка в самом центре Москвы. Больше ее никто не беспокоил, не искал с ней встреч и не преследовал. О ней словно забыли, бросив в этом огромном городе на произвол судьбы, а судьба эта и не собиралась испытывать ее на прочность, даря новые сюрпризы. Теперь Лея была наедине с собой. Иногда казалось, что исчез тот пронзительный взгляд, который так долго не давал ей покоя. Он скрылся за горизонтом, исчезнув из ее жизни навсегда.
— Испытательный срок… Он закончился? — иногда спрашивала она себя. Но чувствовала, что это не так. Все было лишь короткой передышкой. Короткой или длинной — этого она не знала. За тот последний месяц она очень устала, но теперь в ее сознании поселилась пустота, и девушка благодарна была судьбе за такой подарок. Упивалась внезапно наступившей тишиной, словно оказалась заброшенной в далекий уголок галактики, где только редкие метеориты иной раз пролетят мимо, весело прочертив огненную тропику, и снова исчезнут в кромешной темноте ночи. Иногда человеку нужно побыть наедине с собой. Только она не была одна, потому что в этом безумном одиноком мире находилось существо, которого она знала всю свою жизнь, доверяя ему. Ей было с ним интересно. А существом этим была она сама. Больше ей не нужен был никто. Во всяком случае, так ей казалось. В последние дни она начала избегать прогулок в дневное время, когда яркое солнце сияло, празднуя скорое тепло и лето, и наступление самых долгих дней в году. С нетерпением дожидалась сумерек и только тогда выходила на улицу. Совсем не боялась. Бояться было некого в этом пустынном городе, который, казалось, тоже оставил ее и забыл. Она не нужна была никому. Иногда приходила в пещеру — так она называла уголок музея, где находились удивительная картина и останки мамонта. Теперь она, словно, жила в этом музее. Но даже когда покидала его, девушка, удивительно на нее похожая, оставалась там. Они действительно были очень похожи, только лицо дикарки светилось от счастья, а Лея была словно копией, блеклым отражением, тенью, оказавшейся по эту сторону рамы полотна. Потом возвращалась домой, а с последними лучами солнца вновь покидала квартиру, выходя на улицу. Вот и сейчас брела по городу, никого не замечая.
И все-таки она снова оказалась там. Ноги сами привели ее на тот злосчастный мост, с которого все и началось. Только дойдя до середины его длинного пролета, поняла, куда пришла. Оглянулась, посмотрела на воду. Луна в полную силу сияла за спиной, а на поверхности реки лежало яркое отражение от моста и ее крошечная тень. Она колыхалась на мелких волнах, и была, словно, живая.
— А может так и должно быть, — вдруг подумала она. — Может быть, человек создан для того, чтобы быть одним. Тысячи, миллионы, миллиарды одиноких сердец, бьющихся в постылом теле. Вот и эта, желтая красавица, спокойно сияет в вышине. Она тоже совершенно одна. Луна. Одинокая Луна…
“В час последнего беспамятства…”, — пробормотала она, потом повторила эти слова, желая продолжить. Посмотрела на Луну, словно ища подсказки. С ужасом поняла, что дальше не помнит. Цветаева! Любимая Цветаева! Как она могла забыть? Мучительно захотелось прочитать знакомые строки…
“В час последнего беспамятства…”, — снова и снова повторяла она, терзая память, но словно пелена застилала сознание. Вспомнить она не могла.
Беспамятства!… Последнего беспамятства!… В час! Нет, она не уйдет отсюда, пока не дочитает стихотворение до конца. Теперь для нее это было смыслом жизни. Она должна была вспомнить эти строки. Ведь не зря же они были написаны для таких, как она, с надеждой взирающих на Луну. Вцепилась в перила, до боли сжав пальцы. Но не помнила совершенно ничего. Снова оглянулась. Спросить было некого. Теперь она будет прикована к этому парапету навечно. Зачем? Ради чего? Безумие! Но в этот момент ей почему-то необходимы были именно эти строки. Как воздух, необходимы. Беспомощно с надеждой оглянулась, и неподалеку заметила какого-то пожилого человека. Он был высокого роста в черном пальто, застегнутом на все пуговицы. Человек тоже глядел на воду, перевесившись через перила. Потом, подняв голову, перевел взгляд на Луну.
— Еще один лунатик! — подумала она и крикнула:
— Вы не помните, что там было дальше? “В час последнего беспамятства…”?
Человек в пальто повернулся к ней, сначала удивился, потом улыбнулся и спокойно произнес:
— Цветаева?
— Да! Да! Вы помните?
Тот на секунду задумался.

— “Оплетавшие — останутся.
Дальше — высь.
В час последнего беспамятства
Не очнись.
У лунатика и гения
Нет друзей.
В час последнего прозрения
Не прозрей…

Продолжать? — крикнул он.
— Нет! Спасибо! Не нужно! Большое спасибо! — с восторгом воскликнула Лея. Дальше она помнила сама. А человек теперь с интересом на нее смотрел. Он сделал несколько шагов навстречу, остановившись в некотором отдалении. Помолчав немного, и произнес:
— А вот еще. Тоже ваша любимая Цветаева:

Из перламутра и агата,
Из задымленного стекла,
Так неожиданно покато
И так торжественно плыла, —
Как будто Лунная Соната
Нам сразу путь пересекла…

Теперь очередь ваша! — весело воскликнул он.
— Про Луну?
— Конечно. Посмотрите, как она великолепна! Сегодня у нее праздник — полнолуние. Никто и ничто не лишает ее счастья греться в солнечных лучах.
— Сейчас… сейчас! — обрадовалась она. Ей было как-то удивительно хорошо с этим человеком. Он серьезно на нее смотрел, но искорки светились в этих глазах. Он был словно с другой планеты. Был тем единственным человеком, который по случайности забрел в ее пустынный город, и отпускать его она не хотела.
— Ну, хорошо. Давайте снова я, — перебил он ее мысли.

Своим лучом, лучом бледно-зеленым,
Она ласкает, странно так волнуя,
И душу побуждает к долгим стонам
Влияньем рокового поцелуя.

А Лея, в нетерпении перебив его, продолжила:

Своим ущербом, смертью двухнедельной,
И новым полновластным воссияньем,
Она твердит о грусти не бесцельной,
О том, что свет нас ждет за умираньем.

Бальмонт, — улыбнулся он, кивнув головой, и закончил:

Но нас маня надеждой незабвенной,
Сама она уснула в бледной дали,
Красавица тоски беспеременной,
Верховная владычица печали!

А вот еще, — продолжил он.

Луна уже плывет медлительно и низко.
Она задумалась, — так, прежде чем уснуть,
В подушках утонув, мечтает одалиска,
Задумчивой рукой свою лаская грудь.

— Бодлер, — заворожено прошептала она. А странный человек все продолжал:

Ей сладко умирать и млеть от наслажденья
Средь облачных лавин, на мягкой их спине,
И все глядеть, глядеть на белые виденья,
Что, как цветы, встают в лазурной глубине…

Она с восторгом смотрела на этого удивительного человека, голос его успокаивал, дарил надежду. Он был нежным шелестом, сладким дурманом. Голова ее начинала кружиться, и волшебные слова являлись в темноте под дивным сверкающим образом красавицы Луны…

Когда ж из глаз ее слеза истомы праздной
На этот грустный шар падет росой алмазной,
Отверженный поэт, бессонный друг ночей,

Тот сгусток лунного мерцающего света
Подхватит на ладонь и спрячет в сердце где-то
Подальше от чужих, от солнечных лучей.

На мгновение она почувствовала состояние, подобное невесомости. Уже парила над мостом, над рекой, сверкающей яркими желтыми отблесками, словно Луна рассыпалась на миллионы крошечных осколков, которые брызнули в разные стороны и теперь мерно покачивались на спокойной поверхности воды. А голос незнакомца продолжал звучать, обволакивая и успокаивая:

Зыбким светом облекла
Долы и кусты,
В мир забвенья унесла
Чувства и мечты.

Успокоила во мне
Дум смятенных рой,
Верным другом в вышине
Встала надо мной.

Эхо жизни прожитой
Вновь тревожит грудь,
Меж весельем и тоской
Одинок мой путь.

О, шуми, шуми, вода!
Буду ль счастлив вновь?
Все исчезло без следа —
Радость и любовь.

— Гете, — прошептала она, и приятная томная нега разлилась по всему телу. Это был дивный сон. Она очень устала, так давно не спала, и теперь ее глаза закрывались сами собой, а волшебные слова, словно сказочные ноты, музыкальные фразы, нежные аккорды звучали, обволакивая. Она открывала глаза, любуясь сумраком, мерным течением реки под мостом, набережной, уже не летела, но раскачивалась на волшебных качелях, а дивный голос все продолжал звучать:

Счастлив, кто бежал людей,
Злобы не тая,
Кто обрел в кругу друзей
Радость бытия!

Все, о чем мы в вихре дум
И не вспомним днем,
Наполняет праздный ум
В сумраке ночном.

Взгляд ее снова упал на спокойное течение реки. Та струилась, унося в прошлое всю ее жизнь, странную и никчемную, и так захотелось раствориться в этой ночи, в сверкающей воде. Сейчас она была частицей этого неба и Луны, отблесков фонариков на набережной, пьянящей свежестью воздуха и этих слов, строк, мерцавших в тишине. А причудливая тень рисовала отражение моста и ее крошечной фигурки, которая колыхалась на воде, словно живая. Только она одна, этот пустынный мост и волшебные слова, строки, звуки музыки. Только она одна и ее крошечная тень…
Кровь ударила в голову, и Лея лихорадочно вцепилась в перила. На воде была только одна тень, а рядом с ней в этом странном отражении не было никого. Перевела взгляд на незнакомца. Теперь он молчал, улыбался и пристально на нее смотрел. С ужасом поняла, что за последнее время это был первый человек, которого она не слышала, не понимала. Она не могла прочитать его мысли. Человека? Кто он? Это ОН!?
Человек в черном пальто долго молчал, как-то странно на нее глядя.
— Нет, не Он, — наконец вымолвил тот.
— Другой! — поняла она.
— Почему вы все говорите или думаете лишь о Нем?
Он пристально сверлил ее взглядом, улыбка не сходила с его уст, и оторвать глаз она не могла. Пожалуй, впервые за этот месяц она испытала ужас. Не страх, а ужас. Не было так страшно, когда по ночам бродила по городу одна, когда оказалась в ловушке у Артура, не испугалась даже там, в странной комнате на втором этаже, но сейчас… А тот спокойно продолжал:
— Что Он может дать вам кроме страданий и боли?
Она оцепенела. Ее волю парализовало. Она чувствовала удивительную, магическую силу этого человека. Была словно под гипнозом.
— Что? — повторил он. — Муки и страдания в поисках счастья, вечные сомнения? А этот страшный вопрос — “зачем”? Этот взгляд, который нагло преследует сверху и не дает покоя, не дает сделать то, что ты хочешь. Истинно хочешь. Совесть, которая якорем висит на шее. Снова сомнения и муки. “Зачем”??? — бьется в твоих висках. Один, как идиот пытается не отвечать на этот вопрос. Потому что…, да потому что он просто идиот. Другой отвечает, тут же понимая, что ответа на него нет и лезет в петлю, третий тупо терпит эту бессмыслицу до глубокой старости. Так отчего же не стать четвертым? Отбросить всю ерунду и предаться веселью, познать радость бытия, вкусить все прелести, которые даны его бренному телу, возвысить душу свою. Все это лишь игра, девочка моя. Только игра. Так зачем же эти муки?… Пойдемте со мной, — уже громче произнес он.
— Нет, — прошептала она. Сил у нее не было даже отвечать на его вопросы, она держалась за перила, едва не падая. А еще с ужасом понимала, что этот человек… прекрасен. Он был как Луна над головой, как ветерок, нежно ласкающий ее, он был сказочно красив, глаза его светились улыбкой, и был он очень убедителен… И был он совершенно прав!
— Куда?… Зачем?… только и успела прошептать она.
— Со мной. Я подарю вам счастье. Вы достойны его. Вы созданы для того, чтобы не предаваться убожеству, рабству и бессмысленности жизни этой, но подняться на недосягаемую высоту и делать лишь то, что желаешь. Люди, если они не рабы и не животные, должны делать лишь то что ХОТЯТ, не прогибаясь под чувством бессмысленного долга.
— Нет, — снова прошептала она, чувствуя, что сил не осталось. Еще несколько слов, и она оторвется от перил и помчится за этим удивительным человеком, куда бы он ее ни позвал. Противиться было невозможно.
— Я научу вас летать, я подарю вам эту планету или Луну, другие планеты и звезды, если вы захотите. Вы должны стать свободной, дитя мое. Такие, как вы, недостойны стоять в рабской очереди на бойню, преклоняясь ложным принципам и морали.
— Чего вы хотите?
— Сделайте свой выбор — вечные мучения или вечное блаженство? Просто доверьтесь мне. Вы больше не будете одиноки. Миллионы следуют за мной. ЭТИ — наиболее сильные. Остальные трава, поленья, их бросают в топку паровоза, который слепо мчится по рельсам, не ведая, что там тупик, а затем обрыв. Идите со мной и просто будьте собой.
— Я не смогу,
— Вы уже почти сделали это. Вы оставили постылый свет и предпочли ночь — не правда ли? Вам больно смотреть на яркое солнце, но теперь вы восхищаетесь сиянием Луны в темноте. И это созерцание потрясает. Отбросьте ложный стыд и просто доверьтесь мне и самой себе! Ваша судьба в ваших руках. И мир падет к вашим ногам. Вы останетесь вечно молодой, красивой. Будете жить вечно. Ваш испытательный срок закончится в ту же минуту — прямо сейчас! Вот вам моя рука…
Лее показалось, что она теряет сознание. Она не могла двинуться с места, но и не могла оторвать от него своего взгляда. Теперь он стоял прямо перед ней, а за ее спиной была черная вода, а над головой яркая Луна и больше ничего…
Вдруг вдалеке на пустынном мосту появилась какая-то машина, которая стремительно приближалась. Человек удивленно повернул голову. Лея замерла. Та остановилась неподалеку, и из нее вышли два человека, а третий, который был за рулем, остался в салоне. Фимка и Илья стояли рядом, глядя на этих двоих. Долго стояли, не отводя глаз, и молчали. Человек рядом с Леей улыбнулся, и веселые огоньки сверкнули в его глазах. Наконец Фимка произнес.
— Уважаемый, оставьте ее в покое.
Долгая пауза повисла в воздухе. Потом Илья подбежал, схватил ее за руку и потащил за собой, словно выдернул из пылающего костра.
— Остановитесь! Она идет со мной, — услышали они властный голос. Илья, словно парализованный, замер. Теперь эти трое смотрели на ее собеседника. Наконец он произнес:
— Кого я вижу? Старые знакомые! Пришли спасать? От кого? Зачем? От своего убожества? А с вами, уважаемый артист-бродяжка, я говорить не хочу. Вы не смогли достойно прожить свою жизнь, но идете кого-то спасать? Смешно! Вы даже не смогли воспользоваться великим даром, который снизошел на вас свыше. Вы никто, утопив свой талант, великий дар на дне стакана! Смешно!… А вы, любезнейший. Мало того, что не смогли удержать достойную, редкой красоты женщину, не смогли быть рядом с ней кавалером, мужчиной! Потом даже не убили своего обидчика! Не убили изменницу. И поделом вам. Вы просто не достойны ее. Улеглись на диване и покончили с собой от бессилия и слабости, дав сломить себя ничтожной, детской болезни. Смешно! Но судьба вновь дает ему шанс. Последний! Юное создание, это чудо говорит, что любит его! Что же делает он? Отвергает ее? Снова на диван? Да кто ты такой, чтобы с ней так обращаться!? И вы, господа, думаете, что она пойдет за вами?… Она уйдет со мной. Да, девочка моя? Смелее! Ну же! — громко и весело сказал он, и Лея сделала шаг в его сторону.
— Она должна решить все сама, — вмешался Фимка. — Это должен быть ее свободный выбор. Вы превышаете полномочия, уважаемый! Пусть решает сама!
— Так решайте же! — засмеялся человек в черном пальто. Потом он перевел взгляд на третьего, который вышел из машины и теперь стоял неподалеку, робко переминаясь с ноги на ногу. Это был Казанова.
— Кого я вижу. И вы, милая девушка, хотите довериться этим людям? Кажется, совсем недавно вы, господин женский угодник, хотели воспользоваться услугами моего подопечного и надругаться над нею?
— Артур? Ваш подопечный? — в ужасе воскликнула Лея.
— Что в этом удивительного? Я люблю талантливых людей.
— Но он убийца!
— Он гений! Он создает прекрасное! А не то же самое делаете вы, люди, с прекрасными бабочками, когда ловите их, еще живых накалываете на иглы, а потом дарите эти гербарии своим детям? Бедные бабочки. Но какая красота! Только нанизанная на иглу. А детям нравится. Потому что они такие же как и вы. Как и господин Артур. А как радуетесь, когда в ресторане вам на заказ готовят изысканное блюдо, и вот уже восхитительный молочный поросенок, фаршированный яблоками, сливами, грибами и прочей снедью, является перед вами? А из ноздрей у него торчит пучок сельдерея. Красота! Несомненно, красота! Но ведь ему всего 4 месяца от роду. Ребенок! Совсем еще малыш. А попробуйте-ка, господа, вынуть свои кишки и вместо них набросать туда яблок. Тоже красота. Даже мамонта, и того вы не оставили в покое. Несчастный почил миллионы лет назад. Так нет же. Выкапываете его кости, шлифуете, полируете, покрываете лаком, скрепляете их и выставляете на всеобщее обозрение. Красота!… А вы говорите Артур!
— Но он убивает молодых женщин.
— Заметьте, красивых молодых женщин. Женщин во цвете лет! Подбирает их с помойке, где им и место, где все равно они закончат жизнь свою от СПИДа или от руки сумасшедшего клиента, и сохраняет навеки их красоту. Он творит красоту. Он делает то, что хочет! А значит, имеет на это право. Эти женщины — отработанный материал, дрова в топке, а красота останется навсегда. Вы меня понимаете? Лея, это несложная наука. Она дастся вам легко. Идемте же. Эти призраки, бездарно прожившие свои жизни, недостойны вас. Они ничтожества. Пойдемте! — уже громче произнес он, направляясь к ней.
— Она должна сделать выбор сама! — зло прервал Илья.
— Да, уважаемый! — подтвердил Казанова. — Только сама! Она имеет на это право.
Теперь эти четверо смотрели на нее, и Лея почувствовала себя раздавленной под тяжестью этих взглядов — знакомый веселый, но теперь серьезный — Фимки, страстный — Казановы, злой, устрашающий взгляд Ильи и спокойный, мудрый этого удивительного человека. Вспомнила, как под Луной, посередине ночи он читал ее любимые стихи, и волшебные качели вновь начали убаюкивать, раскачиваясь, а голова кружиться. Она смотрела и не могла оторвать от него взгляда. Снова услышала его бархатный голос:

Оплетавшие — останутся.
Дальше — высь.
В час последнего беспамятства
Не очнись.

Лея слушала и вспоминала. Уже помнила каждую строчку, каждую букву любимого стихотворения, а он все продолжал:

У лунатика и гения
Нет друзей.
В час последнего прозрения
Не прозрей.

И снова качели, снова она поднимается и летит над мостом, устремляясь в вышину. Уже растворяется в ночном воздухе, а нежный ветерок шевелит ее всклокоченные волосы… Рыжие волосы… А он все читает:

Я — глаза твои. Совиное
Око крыш.
Буду звать тебя по имени —
Не расслышь.

Она сделала шаг ему навстречу. Потом еще и еще. Снова почувствовала удивительное состояние невесомости… Вдруг опустилась на землю, и словно прозрела. И откуда взялись силы. Словно сбросила с себя дурман. Сейчас она ощущала невероятный прилив энергии, а далекий горизонт начинал освещаться кровавым рассветом. Скоро взойдет солнце. Оно ясными пронзительными лучами осветит ее лицо, отбросит длинную тень на мостовую, на реку, на весь этот город, и она из крошечной точки, фигурки превратится в исполина. И не нужно больше ничего. Девушка оглянулась на своих защитников, эти трое стояли за ее спиной, пронзительно на нее глядя. Они ничем не могли ей помочь, и потому молча ждали. В эту минуту Лея была совершенно одна, а напротив стоял сильный, уверенный в себе, человек, он улыбался и тоже глядел на нее и терпеливо ждал. И тут она воскликнула, словно разрубив утренний воздух одним движением руки или слова:

Я — душа твоя: Урания:
В боги — дверь.
В час последнего слияния
Не проверь!

Произнеся эти последние, так любимые ею слова, добавила:
— Такое можно написать только стоя рядом с Ним! Только слыша Его шепот!
Человек в черном пальто удивился, потом спросил:
— Кто вам это сказал? — и засмеялся. — А если вы ошиблись?
Лея долго на него смотрела, но в этом взгляде больше не было и тени сомнения.
— Я вам не верю, — громко произнесла она. — Я не иду за вами! Прощайте! — и повернулась, чтобы уйти.
— До свидания, милое создание. До скорой встречи!
Лея повернулась:
— Нет! Если это мой свободный выбор, тогда прощайте! — и глаза ее сверкнули в первых лучах утреннего солнца. Посмотрела на него в последний раз.
— Хорошо. Вы останетесь в этом мире. Но я даю вам шанс… И если вы передумаете… Если этот мир, этот город, люди вокруг, улицы и площади, ваш дом, друзья, жизнь ваша станут… сущим АДОМ! — громко выкрикнул он, — в этом случае вспомните обо мне.
Он повернулся и пошел прочь, четко отбивая удары по мостовой. Шаг и второй, десятый, сотый. Не дойдя до конца моста, исчез совсем, растворившись в утреннем тумане, словно его и не было вовсе. А в ее сознании все звенели последние слова:
— Станут адом… станут сущим адом… адом…
— Прощайте! — прошептала она и посмотрела вдаль. Там уже сияло солнце, и думать больше не хотелось ни о чем.
“Оплетавшие — останутся. Дальше — высь”, — мелькнуло напоследок в голове.

— 19 —

Она мельком бросила взгляд на троицу, которая выстроилась у машины и, ничего не сказав, побрела прочь. Она была потрясена, сердце бешено колотилось. Сейчас, как никогда, ей нужно было побыть одной. Одной под лучами восходящего солнца. Оно слепило глаза, и девушка все быстрее уходила с этого злополучного моста, а рыжие волосы развевались на сильном ветру. Услышав шум мотора, поняла, что ее догоняют. Ускорила шаг. Уже почти бежала. Но ее догнали. Из машины выпрыгнул Фимка, бросившись наперерез, а эти двое, развернувшись, уехали.
— Не надо. Не сейчас, — только и успела произнести она, но Фимка замер перед ней, воскликнув:
— Сейчас, милая. Именно сейчас. Пойдем.
— Куда? — почти кричала она, сурово на него глядя.
— К нам!
— Нет! Оставьте меня в покое.
— Да!
— Уйди! — и она попыталась бежать. Уже сорвалась с места и неслась без оглядки.
— Сейчас. Или ты себе этого никогда не простишь.
Лея остановилась. Повернувшись, спросила:
— Почему?
Фимка широко улыбнулся и ответил:
— Потому что у меня сегодня день рождения! Я приглашаю! — и сделал несколько пируэтов своей любимой чечетки.
— Да?
— Да! У Фимки сегодня день рождения! А отмечать его в компании параноиков он не хочет.
Лея задумалась…
— Пойдем в другое место. Я не могу. Только не туда…
— На кладбище? В бомжатник? — засмеялся он. — Ну уж нет. У меня есть дом. Какой-никакой, но дом. А день рождения — семейный праздник! Туда и пойдем. Но сначала немного погуляем! А на этих… Не обращай внимания. Идем! — энергично добавил он, протянув ей руку. — Идем же! Ну, дикарка. И побило же тебя за этот месяц. Пошли, милая. Сегодня праздник. Все будет хорошо. И ничему не удивляйся, — приговаривал он, ведя ее за руку, как маленькую девочку. А солнце уже поднялось над крышами домов, ярко осветив их лица. Неожиданно Фимка остановился и воскликнул:
— Хочу мороженого!
— У меня нет денег!… То есть, я оставила их дома, — соврала она.
— Хочу мороженого! — капризно повторил он.
— Извини, дорогой. Сегодня не получится.
— Сегодня мой день. Как раз сегодня получится все. Моя очередь, теперь тебя гуляю я.
— Фимка, а как летают? — спросила она его. Они брели по Парку Культуры, глядя на аттракционы. Был теплый майский день, и масса народа отдыхала, катаясь на каруселях, качелях, взмывала в небеса на чудо-лодочках, радостно смеясь, и атмосфера праздника напоминала им о дне рождении Фимки. Они уже успели посетить кафе-мороженое, пройтись через центр города и наконец забежали сюда. Сейчас Лея стояла, разглядывая аттракцион, который то уносил людей в небеса, то возвращал их на землю.
— Как летают? — переспросил Фимка, — очень просто, дорогая, — тоже посмотрев наверх. А волшебная тележка уже с невероятной скоростью летела к земле.
— Ты же мне не веришь!… Да, милая? Не веришь?
— Не верю.
— Так зачем же рассказывать?
— Хорошо! Верю!
— Врунья!
— И тем не менее.
— А если — “тем не менее” — летают люди следующим образов. Во-первых, если учишься, никогда не забирайся на высоту. Это закон! Начинать нужно непременно с земли. Прямо отсюда. Оттуда летать учатся самоубийцы. А потом попадают к нам, — Фимка засмеялся, — и начинают нагло врать, что они, понимаешь, не прыгали с крыши, а учились летать. Разные случаи бывают. Один сказал, что набросил на себя петлю, потому что хотел почесать шею, а потом случайно задохнулся. А еще один — наглотался таблеток, от которых и откинулся, потому что принял их за леденцы. Находятся разные умники — всех за дураков считают.
— И все-таки, как люди летают?
— Да! Летают! — вспомнил он. — Технология проста. Правило второе. Не нужно размахивать крыльями, воображая себя курицей. Все равно ничего не получится. Крылья у тебя здесь! — и он постучал по лбу. — И наконец правило третье… Третье, — повторил он и задумался. — Берешь и летишь!
— Издеваешься?
— Нет, действительно все просто. Берешь и летишь. Только нужно верить. Будешь верить — полетишь.
— Этого недостаточно.
— Согласен. Молодец. Есть некоторые приемы. У каждого они свои. Открою тебе один из них. Представь себе, что ты стоишь на земле, крепко вцепившись в нее ступнями, и ни неба, ни земли больше нет.
— Как это?
— Очень просто! Нет ни верха, ни низа. Отбрось эти два понятия, и ты окажешься в невесомости. Давай. Пробуй!… — и он стал терпеливо ждать. — Ну как, голова кружится?
— Немного.
— Вот! Немного. Это шаг первый. Теперь второй! Стартуешь. То есть — там, где у тебя раньше был верх, теперь будет низ. И наоборот. Посмотри-ка на небо. Там низ. Ну, смотри же… Страшно?
— Ой!… Да!
— Что почувствовала?
— Чуть не упала!!!
— Куда?
— Туда! — и она показала на небо.
— Туда!? Чуть не упала???
— Да!
— Стоя крепко на своих двоих, чуть не упала. И куда? На небо? Да?
— Да!
— Ну ты даешь? Я же пошутил! — и снова засмеялся. — Сама подумай, как можно упасть на небо? А ты поверила! — и захохотал еще громче.
— Вот, негодник! — воскликнула Лея, совсем не обидевшись. Но Фимка утер слезы и произнес:
— Я снова пошутил. Не верь старому дураку. А летать? Что летать? Всему свое время. Берешь и летишь, все просто, только нужно верить. И не забирайся на крыши и мосты. Поняла?
— Да!
Хочешь Коньяк?
— Да!
Фимка взял ее за руку и потащил за собой, приговаривая:
— Пойдем! Сегодня даже я выпью. Сегодня можно. Праздник! У Фимки День рождения, — уже кричал он на весь парк. — У Фимки праздник! Пойдем дорогая. Пойдем!
— У меня нет для тебя подарка! — вдруг вспомнила она.
— Сегодня мой подарок — это Ты. Больше мне не нужен никто…
Потом стал серьезен:
— Только ничему не удивляйся. Сегодня день сюрпризов. Хорошо?
— Хорошо.
Они уже подходили к знакомому особняку, и Лее стало не по себе. Она не хотела идти дальше. Она не могла этого сделать. Не могла видеть большого человека, который находился там, быть с ним рядом… Но и без него тоже не могла. Пыталась забыть его, выбросить из памяти, из жизни, но все было тщетно.
— Сходи к нему на могилу, — вдруг услышала она жуткие слова и отшатнулась.
— Сходи-сходи, иногда помогает!… Пойдем, — жестче добавил он. — Ничего страшного. Привыкай. Жизнь — штука сложная. И ничему не удивляйся. Хорошо?
— Чему? — вздрогнула она.
— Ничему! — весело воскликнул он, открывая дверь и пропуская ее вперед.
— Куда? — услышала она строгий голос консьержки.
— Свои, — коротко бросил Фимка и повел ее наверх. Каждая ступенька тяжело отдавалась глухими шагами. Дверь открылась. Сейчас она снова увидит его. Как ей не смотреть в его сторону, как не замечать?
То, что она увидела в следующее мгновение, заставило ее содрогнуться. На диване, в отдалении, на том самом диване, где раньше находился Ильюшенька, сидела… Оксана. Вид ее был ужасен, лицо заплаканным, глаза потухшими, пустыми. Краска была размазана по лицу.
— Ты? Что ты здесь делаешь?
Оксана, завидев ее, бросилась к ней, прижалась, обхватив обеими руками. Потом отпрянула.
— А ты здесь откуда? — поразилась подруга.
— Я?… Так, проходила мимо, — ответила Лея. Сейчас она не замечала никого. Только несчастное лицо Оксаны стояло перед ее глазами. Она подвела подругу к дивану, который был свободен, усадила. Ильюшенька был где-то рядом. У стола или у окна. Не важно, где был сейчас Ильюшенька! Черт с ним!
— Что случилось? Что с тобой произошло? — повторила она. Оксана, шмыгнув носом, произнесла:
— Мой мачо… Мой идиот… оказался слишком ревнив… Представляешь, — начала она свой рассказ, — позвонил мне один старый приятель. Так — ничего особенного. Парень, как парень. У меня с ним было-то всего-то несколько раз. Ну, вот. Я спустилась в кафе выпить с ним чашечку кофе… А этот… Проследил.
— И что?
— Посмотри на шею! — воскликнула она. — Когда теперь это пройдет?
— Он тебя… задушил? — ужаснулась Лея.
— Да!… Вцепился в горло, как вампир. Как псих!!! Посмотри, какая краснота! У меня даже нет крема! Дай зеркало. У тебя есть зеркало?
Лея открыла сумочку и достала маленькое зеркальце. Та выхватила его и начала внимательно себя осматривать.
— Ну, ничего… Ничего, — бормотала она. — Могло быть и хуже… Только два синячка, а так не страшно.
— Дай косметичку! — она достала тени, помаду, расческу и начала приводить себя в порядок, говоря без остановки, а Лея недоуменно слушала.
— Вообще-то, мужик он ничего. Мачо!!! Мой Мачо!!! Ну, я тебе говорила. У него бизнес — то ли автомобили, то ли запчасти. Не важно. У нас дом! Я тебя приглашу. Четыре этажа. Бассейн. Зимний! Даже у моего предыдущего не было такого. Две тысячи квадратов особняк! Четыре спальни, восемь санузлов! Не знаю, зачем столько, но все равно класс. Можно ванну принимать восемь раз в день и каждый раз в новом месте. Ну там, солярий, джакузи, еще всякая ерунда! Короче… Две тысячи метров…
Глаза подруги радостно горели, и Лея с ужасом продолжала ее слушать.
— …Он на мне уже почти женился. Очень скоро свадьба. Хотим в тот же день повенчаться. С батюшкой уже договорились. Но это не важно. Главное, не будет брачного контракта, сама понимаешь. Мне всего двадцать восемь, а ему полтинник… А какой вид из окна! А какой участок! Летом поедем в Грецию. У нас там свой остров. Представляешь — свой. Своя яхта! И все это мое!… Ну как? Красотка? — и она в последний раз заглянула в зеркальце.
— Что это? — глаза ее округлились. Она потрогала шею и не могла отвести глаз. Потом задрожала всем телом. — Что это!? Боже! Он же меня… Подруга! Он меня…, — и бросилась к Лее, громко рыдая. А из-за стола раздался смех Казановы:
— Глупость человеческая не имеет границ. Женская глупость! Великая это вещь. Тоже ведь грех!
А Филлипок добавил:
— Женская глупость? Что за грех? Так ерунда. Грешок. Недолго пробудет с нами, красотка. Что с нее возьмешь?
— С этой? — переспросила Королева, — с этой ничего!
Оксана немного успокоилась, села на диван, устало глядя в одну точку, не отрываясь. Иногда всхлипывала. Лея обернулась. Наконец заметила Илью. Тот стоял у окна спиной ко всем. Как ей захотелось в эту же минуту исчезнуть, раствориться, сбежать. Фимка тут же подошел и произнес:
— Пойдем.
Он открыл заветную дверь, ту самую, за которой находился просторный зал или перрон. Там был целый мир, где помещались тысячи, может быть, миллионы людей, там гулял волшебный ветер, и она заворожено заглянула через его плечо.
— Пошли-пошли, — повторил Фимка. Лея робко переступила через порог, и какой-то человек, сидя у двери за столом, встал, улыбнулся и спросил ее:
— Вы готовы?
Лея вздрогнула, а Фимка, крепко держа ее за руку, сказал привратнику:
— Мы всего на пару минут. Можно?
— Не полагается, — возразил привратник.
— Ну, ты же меня знаешь. Туда и обратно. А девушка на экскурсию попросилась. Хорошо?
Тот не успел ничего возразить, как Фимка дружески хлопнул его по плечу.
— Конечно, можно! Спасибо, старина! Я знал, что ты позволишь. Тем более в такой день.
— Да-да. Поздравляю, — примирительно ответил тот. Хотел что-то добавить, но Фимка уже тащил ее дальше, а дверь, откуда они появились, закрылась.
Страшно не было. Наверное, это было то место, откуда не возвращаются. Но ей стало безумно интересно и так необычно, что, позабыв обо всем, она смотрела по сторонам, а Фимка стремительно тащил ее за собой. Огромное пространство обрамляла бесконечная стена, в которой находились двери. Тысячи дверей! Некоторые из них были полуоткрыты, и Лея видела каких-то людей. За этими дверьми находились такие же комнаты, как и та, из которой они сюда попали, — поняла она. — Люди были разными, разного возраста, цвета кожи. Одеты они были в странные наряды. Казалось, все они были из разных стран, континентов, даже из разного времени. Те, которые находились здесь, на этом открытом пространстве, были взволнованы, и все куда-то шли. Не было хаоса. Каждый знал, куда ему идти и что делать. Каждый знал свое расписание на этом странном перроне. У каждого было свое направление и час.
— Куда мы идем? — наконец спросила она.
— Сейчас увидишь! — воскликнул Фимка и открыл какую-то дверь. Они зашли в просторную комнату, и он громко спросил:
— Месье! Не помешаем?
— А Ефим? Заходи! — ответили ему почему-то по-французски.
— Мы на минутку.
— Кто эта очаровательная мадмуазель? Почему ты не представлял нам ее раньше?
Лея растерялась. В комнате находились несколько человек в старинных военных мундирах. Все они были ей знакомы. Еще в школе, изучая ту эпоху, она видела портреты этих великих людей. А разговаривал с Фимкой человек, изображенный на Коньяке Корвуазье, который теперь носил имя Наполеона. И еще ее поразило то, что каждый из них разговаривал на своем языке, но они прекрасно понимали друг друга. Это было абсолютное понимание.
— Представь нас, будь любезен! — воскликнул Император.
— Его высочество желает познакомиться с тобой, Лея! Мадмуазель Лея, ваше сиятельство.
— Какое удивительное имя! Какое милое лицо.
Она улыбнулась.
— Только за одну такую улыбку можно полюбить вашу страну, а не нападать на нее. Мадмуазель, где вы были раньше?
— Спасибо за комплимент! — ответила она по-французски. — Рада познакомиться с вами. Не каждый может об этом даже мечтать. Для меня это большая честь!
— О! Мадмуазель! У вас прекрасный французский! Я польщен!
— Рада говорить на языке, на котором разговаривал сам Император! — с восторгом воскликнула она.
— Да-да. На языке. Впрочем, теперь язык не имеет никакого значения. Теперь мы понимает друг друга без слов, — и кивнул на Фимку. А тот добавил:
— И больше не воюем!
— М-да! В этом месте начинаешь на все смотреть другими глазами… А знаете что? Заходите к нам еще, — пригласил он девушку. — Не стесняйтесь. Заходите чаще. По-соседски! По-свойски. Мы будем очень рады!
— Она не отсюда, — произнес Фимка.
— Нет? — удивился Император и брови его поднялись кверху. Неужели…
— У нее испытательный срок, — кивнул Фимка.
— Вы чудо! Вы избранная. Такого удостаиваются лишь немногие смертные. Вы Ангел! Это для меня большая честь быть представленным вам. Позвольте? — взял ее руку и поднес к губам. Император поцеловал ей руку. Этот поцелуй сквозь столетия согрел ее, отозвавшись в душе невероятным трепетом. Он долго держал ее, не выпуская и глядя в глаза. Этот, низкого роста человек в военной форме, глядел на нее с восторгом, он любовался, а она ему улыбалась. Она могла сделать только это, но больше ничего и не требовалось. Император был счастлив. Этот достойный человек, проведший в своей западне около 200 лет, казалось, забыл обо всем, и теперь с радостью созерцал чудо, случайно запорхнувшее в его скромную казарму. Отпустив ее руку, поклонился.
— Ах да! У вас сегодня праздник! — вспомнил он. — Большое событие! Такое нужно отметить!
Он щелкнул пальцами, и его товарищ, достав бутылку, лихо открыл ее. Шампанское брызнуло во все стороны. Лее протянули полный бокал. Она смутилась, а Император засмеялся.
— Не каждый день можно увидеть такое чудо, как вы, мадмуазель, но и не каждый день можно разыскать Шампанское дома Периньон от самой Мадам Клико. Даже в этом славном городе! Не правда ли? За вас, красавица! За вашу улыбку!
Люди в форме выпили и бросили бокалы оземь. Лея тоже отпила божественный напиток. Император произнес.
— Итак, сегодня праздник! Вам от нашего стола скромный подарок! — и в его руках появился ящик с бутылками, на котором стояло знакомое название “Корвуазье”.
— Спасибо, ваше сиятельство, — ответил Фимка и поклонился, — воистину королевский подарок… Ну… Не будем вас более задерживать. Пора бы и честь знать! Прощайте, месье!
Люди в военной форме смотрели на Фимку благосклонно, с удовольствием и симпатией. Видимо, его здесь любили.
— Уходите? Нам будет не хватать ваших стихов, — сказал Император.
— Нет. Нет, не сегодня. Не теперь! В другой раз! — воскликнул Фимка.
— Что же, в другой, так в другой… Месье! — скомандовал он, и военные подтянулись.
— Сегодня нас ждет Пер-Лашез!
Повернулся к гостям, попрощался и отдал последнюю команду: — За мной!
Люди в военной форме подошли окну и, ступив на подоконник, моментально исчезли. Они словно растворились. Лея бросилась следом и у окна замерла, глядя вдаль. Это был совсем другой город, и она знала его. Всегда мечтала попасть сюда, и теперь Париж во всем великолепии представал перед ее глазами.
— Как такое возможно? Мы в минуте ходьбы от вашей комнаты. От нашей Москвы! — воскликнула она.
— В этом здании и в этом месте пересекаются пространство и время, где все сходится в единой точке. Все меняется. Даже подъезд, куда ты вошла сегодня, для каждого свой. Ведь не могут же тысячи и тысячи ходить через нашу комнату. Проходной двор какой-то получится. Вот так! А в эту минуту ты действительно находишься в Париже!
Лея с восторгом продолжала смотреть в окно.
— А куда они делись? Тут пятый или шестой этаж!
Фимка промолчал, а ей показалось, что в свете ярких солнечных лучей где-то далеко в вышине промелькнули четыре крошечные тени, четыре фигурки, исчезнув в бесконечной дали навсегда.
— Пер-Лашез! — вспомнила она. — Старинное кладбище!
— Сегодня они поминают павших у стен Парижа, и похороненных в этом печальном месте. И так каждый день в течении 200 лет. Это — люди чести. Они выполнят свой долг до конца, сколько бы столетий им не понадобилось. Они должны попрощаться с каждым убиенным, отдав ему честь! Такое условие!
— Как Палыч?
Фимка засмеялся. Потом стал серьезен.
— Сломался Палыч. Не выдержал.
— Что с ним?
— Не смог. Бойся Палыча. Встретишь — беги. Подался Палыч к Другому… Вот так…
От этих слов ее передернуло. Но Фимка, радостно схватив со стола ящик с Коньяком и со словами: — За мной! — пинком ноги открыл дверь и выскочил наружу. Лея в последний раз посмотрела в окно и последовала за ним. Аудиенция была закончена.
— Руку не мой! — услышала она.
— Что?
— Эту руку больше никогда не мой! — смеялся Фимка. — Будешь всем рассказывать, как ее целовал сам Император.
Они уже возвращались назад, и поток людей устремился навстречу, как Фимка остановился и посмотрел на молодую женщину. Она медленно брела, держа в руках маленький предмет. Лея присмотрелась. То был крошечный медальон. Он был раскрыт, и в нем виднелась фотография. Женщина смотрела на нее и улыбалась. Фимка мягко спросил:
— Можно посмотреть?
— Да-да, конечно! — ответила женщина, протянув ему медальон.
— Какой красавец! — воскликнул Фимка и показал Лее. Там была фотография трех людей — женщины, крошечного ребенка и мужчины. Они улыбались, уверенно заглядывая в свое будущее и не думали ни о чем.
— Сколько сегодня вашему малышу?
— Уже пять лет. Через два годика в школу… А может быть, и через год отдадим. Он так быстро развивается, такой умница! Да, отдадим через год.
Потом замерла, печально улыбнулась и поправила себя:
— Муж отдаст, — и снова замолчала.
— Он у вас молодец, взрослый сильный мужчина, у него все получится… Не беспокойтесь!… Прихватили с собой на память? — улыбнулся Фимка, возвращая медальон.
— Да! — воскликнула женщина и трепетно взяла его из рук Фимки.
— Муж мне на рождение сына подарил.
— Придется оставить, — вздохнул Фимка. — С собой забрать не получится.
— Я знаю. Знаю. Хотела взглянуть в последний раз.
— Вы итак их видите. Стоит только оглянуться.
— Да, вижу. Конечно, вижу.
— Ну, удачи вам! Еще увидимся! — воскликнул на прощанье Фимка.
— Спасибо! — ответила женщина и побрела дальше.
— Такая молодая! — прошептала Лея.
— Да, молодая! — вздохнул Фимка, — авария. Лобовое столкновение.
— Ужас! — вздрогнула она.
А Фимка не унимался. Теперь он подскочил к какой-то старушке в инвалидной коляске. Та уверенно ее катила, что было сил, толкая тяжелые колеса жилистыми руками.
— Ну что, милая! Дошкандыбала? Доплелась? — весело окликнул он ее.
— Да, родимый. Замучилась уже.
— Ну ничего. Немного осталось! — смеялся Фимка.
— Немного! Немного! — проворчала старушка, — потом спросила:
— Куда тебе столько выпивки? Не хватило? С собой решил прихватить?
— Нет! — смеялся Фимка, — с собой не возьму, грешным делом здесь напоследок и выпью. В последний разок.
— Разок! — пробормотала старушка. — Давай уже, хватит! Пора за ум браться! Большой уже мальчик!
— Ладно, старая, не ворчи, — ответил он. — Давай! Увидимся еще!
— Увидимся! Увидимся! — и она покатила дальше.
— Куда они все? — спросила Лея.
— Сдавать костюмчики… Ну, то есть свое барахло — тела.
— Тела? — ужаснулась Лея.
— Ну да. Теперь они свободны и пойдут дальше…
— Куда? — прошептала она.
— Дальше! — тихо повторил он. — А тебе я хотел сказать, — помолчал минуту и медленно заговорил, — все у тебя получится. Все будет хорошо. — Фимка говорил мягко, словно убаюкивал.
— Он не зря тебя выбрал. Он знал, кого выбирать! Ты не такая, как остальные. И все у тебя будет. И любовь будет, и детки. Такие, как ты, созданы для любви. А ведь больше ничего и не нужно Больше ничего нет! Ты меня понимаешь? Остальное — игра! Просто игра! Есть только любовь. Небо есть, солнце! А еще стихи… Я их так и не дописал… Значит в другой жизни. Не страшно. Допишу еще!
Опустив ящик с коньяком на землю, стоял и шептал что-то себе под нос.
— Обязательно допишу. Эх, сколько времени попусту потрачено. Знать бы раньше… Рождаемся, и все с чистого листа. Почему бы нам память не оставить эту? Почему все так странно? Все с самого начала… Нет! Не сначала. Все остается здесь! — и он ткнул пальцем в лоб. — Все можно вспомнить и шагать дальше… нужно только захотеть…
— Фимка, ты что? — воскликнула Лея. Он очнулся, через силу улыбнулся, схватил с земли ящик и начал отбивать чечетку. Люди вокруг начали смеяться, аплодировать, и Фимка в обнимку со своим подарком продолжал танцевать. Танцевать на БИС!
Снова знакомая дверь, снова люди-нелюди. Все они сидели, занимая места за столом, и смотрели на Фимку. Тот усадил Лею на свободный стул, выставил на стол бутылки.
— Чего сидим? Кого ждем? Наливайте! Смелее! Филлипок, банкуй!
Филлипок начал открывать бутылки и разливать коньяк в заранее приготовленные фужеры. Остальные чинно сидели и молча смотрели на именинника. А тот прошел в дальний угол комнаты, взял со стула пиджак, подаренный Леей, надел его, невозмутимо стащил ботинок — подарок Геры, отшвырнув его в сторону, натянул вместо него лайковый, полюбовался собой, оставшись очень довольным. Теперь он был при параде и вернулся к столу. Люди, сидящие здесь, приосанились, подтянулись. Они с каким-то уважением, внимательно смотрели на Фимку и их настроение передалось Лее. Видимо, так и отмечали дни рождения в этом странном месте люди, давно окончившие свой жизненный путь.
— Готово! — воскликнул Филлипок и замолчал. Молчали Казанова и Королева, молчал Ильюшенька. Он задумчиво смотрел на Фимку, о чем-то сосредоточенно думая. Притихла Оксана, которая сидела рядом с Леей. Наступила торжественная минута. На столе не было еды или закусок, не было праздничного торта. Только бокалы, в том месте, где еще недавно разворачивались карточные бои.
Нет! Еще была свеча и маленький кусочек хлеба! — заметила Лея. Кусочек ржаного хлеба, который лежал рядом с именинником. Фимка достал спички и зажег свечу.
— Поскольку сегодня день моего рождения, мой праздник, говорить буду я! — начал он свою речь.
— Сегодня я поздравляю себя с этим знаковым событием. В такие минуты принято подводить черту. Что же! Я готов!… Было все! И работа и семья! Были стихи и премьеры! Была короткая жизнь… Бессмысленные годы. Но все это в далеком прошлом, а то что можно забрать с собой, останется здесь навсегда, — и он приложил руку к сердцу. Лее стало не по себе. Жизнерадостный веселый Фимка теперь был серьезен, как никогда. Он не предавался меланхолии, но каждое слово вынимал из-за пазухи, трезво обдумывая, не сотрясал воздух шутками и прочей ерундой и говорил праздничную речь.
— Как мы живем?! Рождаемся и словно попадаем на стадион с длинными беговыми дорожками. А вдалеке на финише виднеется огромный праздничный торт с кремовыми розочками, с шоколадом, фруктами, мармеладом и всякой всячиной. И вот начинается бег. Все толкаются локтями, ставят подножки, норовят толкнуть в спину, наступить, затоптать. И еще замечаешь, что эти люди на беговых дорожках находятся на разных расстояниях от своей сладкой цели. Кто-то на полпути, кто-то в шаге от нее, а некоторые избранные уже забрались и сидят верхом, пожирая его. Они перепачканы кремом, корчат невероятные рожицы, со смехом и презрением глядя на остальных. А некоторые находятся на таком расстоянии, что жизни не хватит добежать. Таких большинство! Но все равно несутся сломя головы, не думая ни о чем. И глядя на этих… спортсменов — любителей сладкого, невольно рождается мысль — а стоит ли туда бежать. А может, нужно остановиться, оглянуться, посмотреть по сторонам и мчаться совсем в другую сторону или просто пойти размеренно, осмысленно, не толкаясь и не наступая, и ты увидишь, как прекрасен этот мир. И тогда, может быть, поднимешься над этим стадионом и поймешь, что жизнь — не беговая дорожка, а нечто другое, и полетишь, и сделаешь это быстрее других. Что-нибудь после себя оставишь. Хотя бы сделаешь попытку…
Почему-то стало грустно. Лея посмотрела на остальных. Те тоже были серьезны и внимательно его слушали.
— Хватит пустых слов! Не оглядываясь больше назад, хочу пожелать себе достойно прожить отведенный мне срок — годы или столетия, снова и снова возвращаясь сюда, пока эта земля принимает меня и носит! Что еще добавить?… Простите, если что-то было не так, — и он тряхнул головой. — Все!… Давайте! — громко воскликнул он, и все встали. Почему-то не чокаясь, выпили. Лея тоже пригубила волшебный напиток. Ей стало жутко. В эту минуту она не понимала, что происходит! Широко открытыми глазами смотрела на остальных. Все выпили и поставили фужеры на стол, сев на свои места, и только Фимка продолжал стоять, держа в руках коньяк. Он внимательно рассматривал прозрачный, хрустальный фужер, о чем-то думая.
— Пей! — воскликнул Филлипок, — сегодня можно! Сегодня твой день!
Фимка поднес фужер к лицу, посмотрел на коньяк сквозь прозрачный хрусталь, погрел в ладонях, понюхал. Лея впервые видела, как Фимка получает от этого удовольствие. Он с восхищением трезво смотрел на божественный напиток, готовясь выпить.
— Фимка! Давай! — воскликнул Казанова.
— Давай, старый трезвенник! — поддержал его Филлипок.
— Ну что же вы, Ефим Григорьевич? — отозвалась Королева, — смелее!
Фимка в последний раз взглянул на фужер, поднес его к губам, неожиданно поставил на стол, улыбнулся и воскликнул:
— Не в этой жизни! — и положил на него кусочек ржаного хлеба. Лея в ужасе вздрогнула. Она смотрела на горящую свечу, на фужер с коньяком, прикрытый корочкой хлеба. Стало жутко. И тут она поняла все.
— Не вздумай реветь! — засмеялся Фимка, глядя на нее, — Не реветь я сказал! В мой праздник! Налейте ей еще! Давайте, друзья, пейте… Помните, как там у Пушкина? — уже почти кричал он.

Играйте, пойте, о друзья!
Утратьте вечер скоротечный;
И вашей радости беспечной
Сквозь слезы улыбнуся я.

Прощайте! — и он выскочил из комнаты. Оттуда послышался возглас привратника:
— Вы готовы?
— Да! Готов! А ты не видишь? Еще как готов… Стой! Еще одну секундочку.
Дверь открылась, и Фимка вновь появился на пороге. Он подскочил на месте, и ногами быстро засучил по паркету, а лайковые ботиночки начали отбивать барабанную дробь. Фимка напоследок танцевал! Потом замер, оглядел всех, махнул рукой:
— Все! Теперь все!
Больше его не видели. Дверь громко захлопнулась, и в комнате воцарилась тишина. Лея едва сдерживала себя, остальные молча сидели, задумчиво глядя на свои фужеры. Вдруг из-за двери послышалось:
— Ну что, родимые. Заждались? Всем пррривет! А ты откуда здесь? Ну, здравствуй, дорогой! Какие люди!!! Посмотри, какая красотка! Ну ты прелесть, просто блеск! Пойдем, пройдемся напоследок! И у тебя сегодня праздник? У всех праздник, господа!… Гуляем! День рожденья…
Его голос таял в нарастающем шуме. И вот уже сильный ветер зашуршал за дверью, снося и низвергая все на своем пути. И снова тишина… Кромешная тишина…
— Прощальная гастроль! — послышался голос Филлипка. Лея больше ничего не слышала, она сорвалась с места и выскочила из комнаты. Быстро сбежала по ступенькам. Зачем-то обернулась, но не увидела никого. За ней никто не шел. Впрочем, это ее не удивило. В той комнате она больше не нужна была никому.

Неслась по городу, никого не замечая. Она должна была успеть. Солнце уже начинало садиться, и скоро наступят сумерки. Она должна попасть туда именно сегодня! У ворот кладбища остановилась и достала деньги. На всю оставшуюся сумму купила охапку тюльпанов и прошла внутрь. До закрытия оставалось полчаса. Сначала не могла разыскать Фимкину могилу. Тогда была ночь, а теперь в ярком свете солнечных лучей все выглядело совсем по-другому. Снова и снова кружила между могилами, пока не набрела на знакомое место. Здесь Фимка танцевал чечетку, здесь были похоронены его друзья, а вот и его могила. Последнее пристанище. Вдруг заметила, что у его скромной плиты находятся два человека — пожилая женщина и молодой человек лет тридцати. Они стояли и молча смотрели на его фотографию. Лея замерла. Кто мог прийти к нему сюда? — недоумевала она. Потом в голове промелькнуло — его бывшая жена и сын. Сначала не поняла, потому что представляла их совсем другими. В рассказах Фимки они оставались молодыми, а его сын был совсем еще ребенком. Но это было так давно. Лея стояла, нервно сжимая цветы, и терпеливо ждала. Женщина наклонилась, поправила маленькой лопаткой только что посаженную рассаду и встала, на прощанье оглядев могилу. Молодой человек, что-то вынув из сумки, подержал в руках, словно прощаясь, потом взглянул на фотографию отца и положил эту вещь на плиту. Они еще немного молча постояли, потом женщина взяла сына под руку, и эти двое направились к выходу.
Лея осталась совсем одна. Вокруг не было никого, скоро кладбище должно было закрыться, и редкие посетители уже успели разойтись. Подошла к могилке, положила цветы, потом взглянула на странный предмет, с удивлением обнаружив, что это книга. Трепетно взяла ее в руки. Сборник стихов! Начала листать. Ощутив на себе чей-то взгляд, обернулась. Перед ней возник образ Фимки. Он светился в зарождающихся сумерках, переливаясь серебряным светом.
— Положи на место! Не твое! — он ехидно улыбался, но было видно, что рад снова видеть девушку.
— Как вы мне все надоели! Не дают спокойно умереть!… А за цветы спасибо! — и засмеялся.
— Фимка! — удивленно прошептала она. — Фимка!
— Да, Фимка! Кто же еще! Фимка и есть! — и, посмотрев на книгу, произнес:
— А стихи я все-таки дописал. То есть мой мальчик. Разыскал незавершенное и закончил. Дописал-таки! Моя кровь! И как дописал! А сколько еще всего наваял! Настоящий поэт! Теперь со спокойной душой можно и на покой… Ну что, дорогая, плакать будем?
— Будем, — прошептала она.
— Будем, — довольно проворчал он. — Конечно, будем! Бедолага! Нечего тут с мертвецами разговаривать! Иди-ка ты, девочка,… живи! У тебя все еще впереди! Иди, сражайся! Фимку не забывай, но сюда больше не приходи. Нечего тебе здесь делать! И еще… Забудь ты этого… Выбрось из головы. Не стоит он тебя! Парень он ничего, только…
— Что? — тихо спросила она.
Фимка широко улыбнулся, глядя куда-то вдаль. Потом перевел взгляд на нее и повторил уже громче:
— Я говорю, парень он нормальный. Вот только…
— Что? — уже громче спросила она.
А Фимка уже кричал на все кладбище что было сил:
— Никогда ему не полететь, вот что!!! Слишком тяжел для этого! И для тебя тоже! Якорь на шее!… Якорь и все тут. Не полетит он, и ты с ним рядом будешь, как травинка на ветру, к земле клониться. А тебе нужно воспарить над этим миром и стать свободной! Понимаешь? Свободной! А этот, — и он пальцем указал на кого-то за ее спиной. Она нервно оглянулась. Там показалась большая фигура… Ильи. Она быстро приближалась.
— А этого… гони взашей! — продолжал ёрничать Фимка. — А ну его совсем. Не боец! Не воин! Якорь и все тут… Слушайте! Как вы мне все надоели! Не кладбище, а проходной двор. Даже здесь не дают покоя!
Лея смотрела то на Фимку, то на бегущего Илью. А тот стремительно приближался.
— Что вы от меня хотите? — зло воскликнула она, глядя на гиганта.
— Прощай! — Фимка начал таять, а его изображение исчезать, растворяясь в серебристой прозрачной дымке. Теперь он, растопырив пальцы, махал ей рукой и улыбался.
— Прощай!!! — кричал он. — А этого гони-и-и! Ну его совсем!!! Ну его! Гони-и-и-и!!!
Она неотрывно следила за мерцанием серебряного облака, в котором еще видна была фигура Фимки. Вдруг почувствовала, как большая рука обхватила ее за талию. С ужасом ощутила, что отрывается от земли, повисая в воздухе. Дико закричала. Стало страшно, но она поднималась все выше и выше, уже парила над могилами, а сильная рука, что было силы, прижимала ее к мощному телу.
— Отпусти меня!
— Нет!
— Отпусти меня, мы упадем!
— Нет!!
— Я боюсь высоты!
— Я тоже!!!
— Вот дураки! Ей Богу! Как дети! — уже хохотал Фимка, размахивая руками.
— Дураки и все тут!… Слава Богу! Наконец! Свершилось! Он сделал ЭТО! — и с этими словами Фимка исчез совсем. Теперь уже навсегда.

— 20 —

— Ну все! Хватит! — взмолилась она, зажмурив глаза. — Ты сделал это, ты доказал! Теперь спускайся вниз!
— Вниз? — прогремел мощный голос за ее спиной. — Ну уж нет! Я еще даже не начинал!
— Я боюсь высоты!
— Бойся!
И мощным рывком они вознеслись над землей, оставив внизу улицы и площади, тротуары и дороги, длинные вереницы машин, кладбище и старый особняк в самом центре Москвы. Город теперь казался крошечным пятнышком на испещренной карте земли, а они продолжали свое восхождение. Лея боялась открыть глаза. Невероятный страх сковал все тело. И только большая теплая рука крепко прижимала ее, не давая упасть, не давая сорваться с этой скалы и неминуемо разбиться. Ветер шумел в ушах, но холодно не было. Было нестерпимо жарко. А тело гиганта теперь было для нее теми волшебными качелями, на которых она раскачивалась на невероятной высоте. И вдруг почувствовала, как бьется его сердце. Оно колотилось с бешеной скоростью, напоминая раскаты грома. Лея крепко ухватилась за его руку и открыла глаза.
Это было невероятным. Солнце, которое уже собиралось свалиться за горизонт, снова было в зените. С сумасшедшей скоростью они летели вслед за ним и уже догоняли. Они догоняли солнце, которое радостно слепило им глаза и улыбалось. Как долго оно ждало их на этой призрачной высоте. Как долго готовило к этой встрече!
Летите! — шептала им пропасть, разверзнувшаяся далеко внизу.
Летите! — звала бездна, распростертая над головами. Бояться больше нечего! Сейчас они были центром вселенной, а центр притяжения находился здесь, на этой высоте, на млечном следовании их стремительного пути. И только звезды мерцали в вышине. Облака белыми медузами проплывали далеко внизу, а над головой было высокое голубое небо, там дальше красавица Луна, галактика, вселенная. Все выстроилось перед этими двоими в торжественном параде, любуясь ими. Да и кем еще было любоваться на такой высоте, где находились только они одни. Даже птицы не рискнули подняться сюда, побоявшись ледяным холодом опалить себе крылья. А этим было все нипочем. Холодно не было. Наоборот, было невероятно жарко. Она снова посмотрела на землю. Там во всем своем великолепии распластались реки и озера, бесконечные поля и луга. Уже не было видно городов и дорог, следов цивилизации. Исчезло время, исчезли расстояния. Теперь красавица — голубая планета представала пред ними в своем первозданном виде, какой и была миллионы лет назад. Миллионы лет!!! А значит, где-то там внизу раскинулся бескрайний зеленый луг, дальше высокий холм с отвесной скалой, где в пещерах жило удивительное племя и мамонты бродили неподалеку, купаясь в холодной реке и ища себе корм. А те двое — он и она, держась за руки, сейчас, наверное, были на самой верхушке горы и любовались закатом. Вот они возьмутся за руки, сделают шаг и… полетят!
Вдруг с ужасом подумала:
— А если упадут? А потом их кости соберут и отнесут в музей!!! Нет, не упадут, непременно полетят. Теперь она верила в это абсолютно точно. Снова почувствовала горячее тело Ильи, и еще крепче вцепилась ему в руку. Потом возникло непреодолимое желание оторваться, расправить крылья и полететь рядом, почувствовать восторг невероятной гонки на недосягаемой высоте. И еще подумала — разве можно бояться высоты? Если ты низко, если ползаешь по Земле, тебе страшно, но стоит забраться так высоко, бояться нечего. А если тебя обнимает эта сильная рука, тем более…
Они уже пролетели тысячи километров, и теперь бесконечный океан закрывал все пространство вокруг. Он был синим, спокойным, словно приглашал спуститься, окунуться в теплые волны и сменить восторг одной стихии на другую. Сорваться с небес, стремительной стрелой вонзиться в сверкающую волну и мчаться, преодолевая мили водного пути. Вода будет бить в лицо, смывая остатки городского дурмана, которым за долгие годы пропитались их тела. Там, наверху, его сдувал сумасшедший ветер, а теперь соленая вода растворит остатки запахов цивилизации, и умытые, чистые, они выползут на берег и, как дикие звери, помчатся по горячему песку, по зеленой траве, утопая в дикой роще зарослей. Вдруг увидела, как они начали стремительно спускаться на маленький клочок земли, затерявшийся в водной пустыни, где вокруг совсем никого. И на этом острове тоже никого. А, куда не посмотри, бескрайний океан.
Он выпустил ее из рук, как крошечного птенца, и она легко опустилась на колени, утонув в мягком теплом песке. Сел рядом. Провел рукой по ее волосам. Она пристально на него смотрела. Не боялась. Наконец, она была рядом с этим удивительным человеком, и больше ей не нужен был никто. И думать тоже не хотелось ни о чем. С восторгом смотрела ему в глаза и улыбалась. Улыбалась так, как доселе никому и никогда в жизни. Даже та, вчерашняя улыбка, была слепой пародией на этот восторг, а сердце бешено колотилось. И улыбка эта теперь принадлежала только ему одному. Сколько она берегла ее, сколько хранила, вынашивая с нерастраченной болью в сердце, сколько ждала, и наконец ей было кому ее отдать. Он протянул руку, привлек ее к себе. Лихорадочно начал срывать с нее одежду. Она помогала, словно боясь опоздать, боясь потерять этот волшебный миг, который затаился, маленьким облачком зависнув во времени. И время остановилось, уступив благосклонно, вожделенно и с радостью этим двоим. Наконец она ухватилась за это короткое мгновение, и не выпускала, а этот сильный человек не отпускал ее.
Есть мгновения, которых ждешь долгие годы, может быть, столетия, жизни не хватает, и уже начинаешь новую жить, мечешься, мечтаешь, снова ищешь. Наконец находишь, но оно неуловимо ускользает. Почему? Может быть, боишься чего-то, проходишь мимо, не замечаешь. Но если ты его нашел, нужно бороться до конца. Этот миг! Он так прекрасен и мимолетен. Он может за считанные секунды раствориться, исчезнув навеки. Но если тебе повезло, если ты вцепился в него, стирай себе руки в кровь, борись, и тогда этот крошечный кусочек времени, этот бесценный отрезок, этот горячий комочек счастья может превратиться в бесконечно долгую жизнь. Главное не думать ни о чем, держаться за него, и за эту теплую руку, и просто любить. А больше ничего и нет… Только миг… Миг длиною в целую жизнь…
Она смотрела на него, на прекрасное тело, которое в мокром песке напоминало гигантскую обнаженную статую, и любовалась. Он тоже смотрел в ее глаза и не мог оторваться. Он любил ее, и она тоже его любила, как совсем не бывает в жизни. В той жизни… И уже не верилось, что та жизнь была…
Вдруг вскочила, стремительно пробежала несколько шагов и бросилась в океан, а тот благосклонно принял ее, ласково накрыв теплой волною. Сейчас ей захотелось снова на короткое мгновение побыть одной. Только одной, где вокруг водная стихия и больше никого. Побыть одной, зная, что, на берегу ее ждет человек, которого она бесконечно любит. И он тоже любит. Но сейчас пусть ждет. Он ждал ее столько лет, не знал, что такое бывает, уже не верил ни во что, но теперь, глядя на это обнаженное чудо, которое то исчезало на глубине, то появлялось в пенных волнах океана, смотрел и любовался. И не хотел сделать шаг в ее сторону, словно понимая. Он подарил ей и небо над головой, и солнце, безумный полет над облаками, и волшебный океан, а теперь смотрел, как она с ним играет, и томная нега разливалась по всему телу. Разве такое может быть? Разве там, в далекой жизни, это было возможно? Нет!
— Иди сюда! Ну! Иди же! — наконец позвала она. Ее мокрые рыжие волосы прилипали к груди и плечам. Волны нежно накатывали, лаская. Сейчас она напоминала фею или какое-то неземное существо. Глаза светились от счастья, соленые капли искрились на ее теле, переливаясь в лучах яркого солнца. Она была удивительно красива, как бывает красива женщина, которая любит. А она любила, и он тоже любил…
Наконец они оторвались друг от друга, выползли на берег и улеглись на горячем песке.
— Я голодна! — неожиданно воскликнула она.
— Да? — удивился он, потом добавил, — я тоже. Мы снова становимся людьми, — пробормотал он.
— Разве мы не были ими раньше?
— Нет. Я нет. Очень долго. Целое столетие. Может быть, даже больше.
— А сейчас?
Он смотрел на нее с восторгом и нежностью.
— Сейчас появляются желания. Простые и естественные. Как все оказалось просто, — и задумался. Потом очнулся.
— Я сейчас.
Он вскочил и бросился к высокой пальме, с которой свисали какие-то плоды. Кокосовые орехи! — поняла она. Он ухватился за крепкий ствол и начал трясти его, что было сил. А сил у этого огромного человека хватило бы, чтобы вырвать с корнем дерево, раздробив его в щепки. Тяжелые плоды посыпались, падая ему на плечи и голову. Но он, не обращая внимания, продолжал трясти несчастную пальму, а та, поняв, что этот дикий человек не остановится, отдала ему весь урожай спелых плодов. Он выбрал один, самый крупный орех, легко разбил его о ствол на две половинки. Разыскав острый камень, начал вырезать кусочки мякоти, а белый сок тек по его рукам. Лея заворожено смотрела. Где-то она уже видела такое. Может быть, в ее снах, которые не давали покоя в последнее время. Потом Илья вернулся, встал на колени и подал ей половинку ореха, как прекрасную чашу, из которой она напилась божественного нектара. Этот сок напоминал молоко. Он был белым и сладким на вкус. Ничего прекраснее в своей жизни она не пробовала. Он снова вскочил и через несколько минут вернулся с огромной охапкой бананов, с двумя ананасами и какими-то плодами, похожими на желтые сливы. Они ели эти спелые плоды, пили сок, жевали кокосовую стружку.
Встав на колени, она подползла к нему и начала поливать его остатками этого сока. Руки нежно растирали его тело, которое в ярких солнечных лучах сверкало на солнце, а она смеялась. Он снова привлек ее к себе. И совершенно счастливые, мокрые от соленой воды, от сладкого напитка, от дивного дурмана вновь соединились, сливаясь с пляжем и морской водой, с небом над головой, и снова любили друг друга.
Очнувшись, опять пили божественный нектар, и напиться не могли. Наконец улеглись на горячий песок и долго смотрели на небо. Там летели крошечные барашки. Они были маленькими и белыми. Вдруг Лея заметила, как один из них превратился в сердечко, а через мгновение уже Илья читал белые буквы на небесной доске, которые чертили волшебным мелом удивительные слова. Они появлялись и растворялись, сминаясь в белые пушистые комочки, и снова мчались наперегонки.
— А если кто-то увидит? — спросила Лея. Она лежала спиной на его груди, и ей было удивительно хорошо. Она хотела навечно остаться здесь и смотреть на небо, чувствуя тепло родного тела, и читать слова, которые плыли в вышине.
— Никто не увидит, — ответил он. — Некому.
Лея повернулась к нему и начала на его груди рисовать струйками песка, который потом смахнула, и долго, молча, на него смотрела.
— Хочешь одеться? — спросил он.
— Нет, — ответила она. — Никого же нет?
— Да. Кроме тебя и меня никого. Остров необитаем.
— Тогда зачем одежда?… Зачем она нужна? — снова спросила она и, прищурившись от яркого солнца, улыбнулась, глядя ему в глаза.
— Я тебе нравлюсь?
Он помолчал. Он не знал, какие найти слова.
— Ты прекрасна. Я никогда не думал, что женщина может быть так удивительно красива, — и провел рукой по ее плечу, по шее, по ее щеке. Потом начал рисовать замысловатый рисунок на ее белоснежной гладкой коже, и каждое прикосновение отдавалось сладостной мукой. Она таяла от этих рук, от тепла и нежности, на которую был способен этот большой сильный человек, растворяясь в сладкой неге. То был дивный сон, волшебный полет. Она вновь парила над пляжем, над зелеными пальмами с сочными плодами, над синевой воды, а нежный ветерок шевелил ее волосы. И чувствовала сейчас только эти руки. Он вновь привлек ее к себе, и долго не выпускал. Он любил ее так, как делают это дикие звери. А он и был сейчас тем зверем, который столетие провел в долгой спячке, в одиночной ледяной берлоге без воздуха и воды, без надежды на будущее, без любви. Но теперь выбрался наружу и, огласив пространство мощным звериным рыком, увидел яркий солнечный луч в вышине, увидел ее, и сбросил сонный дурман. А она уже ни о чем не думала, не помнила и не ведала ничего, только чувствовала себя тигрицей или пантерой, которая так долго неслась по бескрайним просторам, сгорая от одиночества и тоски, от жажды и голода. Но вот он настиг ее, и теперь она пила из его рук волшебный бальзам. Пила этот божественный напиток снова и снова! Пьянела, но насытиться не могла. Ее рыжая грива развевалась на ветру, и только шум набегающих волн и крики чаек…
— Давай останемся здесь! — спустя какое-то время прошептала она.
— Давай! — Он лежал на спине и опять смотрел в небо. Потом глаза его начали закрываться, и Лея с удивлением заметила, что он засыпает! Он не спал уже сотню лет, давно разучился делать это, но теперь спал сном младенца. Лея провела рукой по его щеке, он улыбнулся, но сейчас был где-то далеко-далеко, а его мощная грудь, то поднималась, то опускалась от мерного дыханья.
— Человек. Снова человек, — прошептала она. — И желания у него снова человеческие. Как давно он им не был…
Она легла рядом, прижав его руку к своим губам, посмотрела на небо.
— И почему мужчина после … сразу же засыпает? Как странно!? Как удивительно!? Хотя, он не делал этого уже целое столетие. Пусть поспит! — вздохнула она, и снова начала разглядывать белые облака, которые медленно летели по небу. Вдруг одно из них ей что-то напомнило. Там отчетливо виднелась фигурка сказочного человечка. Он висел в вышине и… Он махал рукой. Широко растопырив пальцы, он махал ей рукой!
— Вот негодник! — улыбнулась Лея. — Даже здесь он ее разыскал. И ей стало удивительно хорошо и спокойно. Она помахала в ответ и “негодник”, скромно потупив глаза, растворился в голубоватой дымке. Потом она прикрыла глаза и погрузилась в сон. В волшебный сон, который наконец принял и ее в свои объятия.
— Я снова человек? — напоследок подумала она…
— Ты женщина! — услышала она чей-то шепот. А может это ей только показалось?…

— О! Нудийский пляжик! Неплохо устроились! — услышала она, просыпаясь. Над ней стоял Филлипок и нагло ее разглядывал.
— Вы не могли бы… смотреть в другую сторону? — смутилась она, садясь на песке, сплетая руки на коленях.
— А кого стесняться? — удивился он, — здесь никого нет… кроме меня… Да и меня уже давно нет! — засмеялся он.
— И все-таки!
— Не бери в голову, девочка! Все свои!
Огляделся по сторонам, проворчав:
— Какая жара! Даже кондиционера нет! — и начал раздеваться. Оставшись в длинных семейных трусах, вновь посмотрел на нее:
— Ну что?
— Что?
— Остров купишь?
— Вы мне надоели!… Да! Куплю! Этот!
— Можно и этот! Я уже провел маркетинговое исследование. Документы готовы!
Филлипок стоял в одних трусах, а в руках держал портфель. Потом достал оттуда какие-то бумаги и начал читать:
— Слушай меня! Этот остров стоит 4 миллиона заморских фантиков. Продается он муниципалитетом одного островного государства.
— Какого государства?
— Тебе не все равно?
— Абсолютно все равно!
— Я тоже так думаю! Все острова одинаковые. Не перебивай!… Слушай дальше. Когда они узнали, что покупатель русский, добавили к этой сумме еще один нолик. Получилось сорок миллионов.
— Почему?
— Потому что покупатель — русский! Не понимаешь? Потому что, для контингента, который скупает острова, все равно, сколько там будет нулей! Ну, они же русские! Понимаешь?
— Да, — ответила она, не понимая.
— В нескольких километрах находится еще один остров. Он под другой юрисдикцией и стоит всего пять миллионов. Могу предложить его.
— Нет!
— Что нет?
— Хочу именно этот!
— Правильно, моя девочка. Так и нужно! Ни в чем себе не отказывай! По рукам?
— Да!
— Давай деньги! — серьезно произнес он.
— Я забыла кошелек дома! — улыбнулась она.
— Это серьезное дело, а ты шутишь! — воскликнул он и почесался от укуса какой-то букашки.
— Деньги давай! — повторил он.
— Вы серьезно?
Она немного помолчала и тогда он добавил:
— Значит так. Мы проводим одну финансовую операцию, и через два дня нужная сумма будет у тебя в кармане. Нужно подписать кое-какие бумаги.
Он достал еще несколько документов, протянув ей ручку.
Она с беспокойством посмотрела на Илью. Тот спал и, по-видимому, ему снился какой-то сон. Казалось, что он бежит куда-то, может быть, снова летит, его грудь ровно вздымалась и опускалась, а веки дергались.
— Но сначала я тебе расскажу, что это за блестящая операция…
— Можно говорить тише? — спросила она.
— Что? Тише? — удивился он.
— Да! Тише! И если можно, не смотреть на меня так.
— Как?
— Никак! Никак на меня не смотреть! — воскликнула она. Он отвернулся и темпераментно продолжил:
— Значит так! Мы в одном банке берем некоторую сумму. Они на этот короткий срок становятся нашим инвесторами, а потом…
— Еще тише!
— Что? Тише?… Ах, да… А потом, они подставляют кредитное плечо, равное двумстам… Ты понимаешь?
— Что?
— Я говорю двумстам!
— Ну и что?
— Это же очень хорошее плечо! И комиссия их составит всего пять процентов.
— А можно быстрее?
— Быстрее нельзя. Все произойдет ровно через два дня.
— Можно говорить быстрее и короче, и делать это немного тише?
— Тьфу! Вот глупая… А дальше! Дальше на рынке произойдут события, которые создадут некоторую волатильность. Простым смертным эту информацию знать не дано! А я знаю и воспользуюсь этим! Мы будет продавать. В назначенный день, час и минуту возникнет большая свеча, равная тремстам пунктам! Рынок сойдет с ума! Никто не будет знать, что делать! Начнется паника! А мы будем продавать и продавать, а на пике закроем позицию…
Она снова с беспокойством посмотрела на Илью, тот что-то пробормотал, повернувшись на бок. Она взяла его руку, он, не просыпаясь, крепко ухватился за нее и снова что-то прошептал. Она залюбовалась им…
— Ты слушаешь меня или нет!? — воскликнул Филлипок.
— Я же просила, будьте человеком, можно говорить тише? Он спит!
— Человеком? — удивился он. — Спит!? Тебе не интересно! Да тебе… просто не интересно! — обиделся Филлипок.
— Мне очень интересно, но я… ничего не понимаю, — призналась она.
— А тебе и не нужно ничего понимать. Я все сделаю сам!
— Хорошо!
— А потом…
— Через два дня этот остров будет наш. Я уже поняла.
— Не ваш, а твой… И все-таки, оцени комбинацию! Это сделка века! О тебе будут писать во всех газетах, тебе будут завидовать. Всякие Соросы — жалкие менялы по-сравнению с тобой. Это самая блестящая сделка за последнее столетие! И ее проведу я!… И ты. Вопросы есть?
— Да!
— Какие?
— Нельзя ли не смотреть на меня так!?
— Тьфу! Все. Подписывай!
— Где?
— Здесь… здесь… и здесь…
Он вынул из ее рук бумаги и напоследок произнес:
— А ты ничего. Миленькая. Тебе нагота идет!
— Не про вашу честь, уважаемый!
— Если бы я был Казановой, давно бы уже…
— Что? — не выдержала она.
— Что? — воскликнул, проснувшийся Илья.
— Нет, нет! Ничего! Отдыхайте, ребята! Это я так, проходил мимо. Покедова! — и он побрел по пляжу, в одной руке неся портфель, а в другой одежду, которая волочилась за ним по песку. Наконец скрылся за сопкой. Эти двое проводили его взглядами, и Лея, взяв руку Ильи, поднесла ее к губам. Потом сказала:
— Ты спал. Спал, как ребенок. Большой ребенок!
— Чего он от тебя хотел?
— Кто?
— Он.
— Тебе показалось. Здесь никого не было. Только ты и я! И быть никого не могло. Это же необитаемый остров.
— А эти?!
— Кто!? — воскликнула Лея. Вдруг увидела, как вдалеке из-за холма появились два человека. Нет, не человека! Это были Казанова и Королева. Красавчик держал ее под руку, помогая старой даме не упасть, не увязнуть в зыбком песке. На мгновение они замерли, косо посмотрев на этих двоих, и скрылись. А над головами снова возникло маленькое облачко, которое удивительным образом напоминало Фимку и махало им рукой. Потом и оно исчезло.
— И это называется необитаемый остров? — произнес Илья.
— Это называется — проходной двор! — ответила она и засмеялась. Больше они не видели никого. Никого и ничего, только друг друга. И так много-много времени, минут и секунд, мгновений, долгих часов и дней, которые принадлежали теперь только им двоим…

— 21 —

На чудесном острове они прожили две недели, и каждый день равнялся целой жизни. У них появились новые занятия, и теперь с радостью делали все новые открытия. Сначала придумали себе жилье. В первый же день Илья собрал огромный ворох ветвей пальм, которых здесь было великое множество, и начал строить небольшой шалаш. Он возился с ним до самого вечера. С невероятным усердием учился вязать упрямые ветви, скрепляя их между собой. Сначала ничего не получалось, все разваливалось, казалось, он сейчас зарычит от злости. Он уже готов был разорвать эти неподатливые ветви, но снова брал себя в руки, продолжая строительство. Лея молча наблюдала за ним, ничего не говоря. Сейчас этот большой сильный человек напоминал ей ребенка, которому подарили игру, а он не знал, как в нее играть. Но с третьей или с пятой неудавшейся попытки, его сооружение начало принимать очертания, похожие на маленький уютный домик, а он продолжал трудиться, теперь с удовольствием поглядывая на свою работу. Несколько раз заползал внутрь, что-то проверял. Наконец выбрался, мощным телом облокотился на его зеленую стену, сооружение заскрипело, зашаталось, но выдержало. Пока он строил, Лея успела пройтись по пляжу и неподалеку обнаружила скалу, нависающую над океаном. А у ее основания — небольшой уютный грот. Когда она сообщила Илье о своей находке, тот с неудовольствием оторвался от своих дел, пошел за ней и скептически осмотрел маленькую пещеру. Потом воскликнул:
— Здесь темно и сыро… Здесь холодно! Неужели ты думаешь, что я позволю тебе жить в таком месте? Только в нашем доме! — громко добавил он.
— К тому же… тебе не надоело в городе жить в каменном жилище?
— Надоело! Ты прав! — улыбнулась она.
— Конечно, прав! — довольно проворчал он.
— Хорошо, мой господин! — воскликнула она. Но в таком случае одеваться мы будем в одежду, которую сошью я!
— Одежду? Сошьешь? — удивился он. — Кто-то собирался ходить голышом? Тебе это очень идет!
— Спасибо, — оценила она комплимент, — но если станет холодно? Если пойдет дождь?
— У нас есть одежда! — воскликнул он.
— Одежда? Не надоело ходить в городской одежде?
— Надоело! Ты права! — улыбнулся он.
— Конечно, права! — осталась довольна она. И каждый занялся своим делом.
И наконец, когда горячее солнце начало клониться к горизонту, он позвал ее, демонстрируя свое творение. Первое в их жизни жилище!
— И откуда он все умеет? — удивлялась она, глядя на Илью, показывая ему свою работу. Лея разыскала на острове кустарник с прочными стеблями и несколько часов подряд плела из них одежду. Получилась ткань, напоминавшую кольчугу — зеленую сеточку с мелкими отверстиями. Уже успела надеть ее на себя и теперь облачала Илью. Сейчас эти два человека напоминали туземцев или дикарей. Когда он заметил на ней обнову, сначала удивился, потом стал любоваться. Ее фигуре невероятно шел этот зеленый наряд. Он мягко облегал ее стройное изящное тело, и ему захотелось схватить за край, потянуть на себя, рвануть что было силы, разорвать на части. Но, вовремя остановившись, спросил, показывая на отверстия в ткани:
— Ты специально их оставила и не заплела?
— Да! — ответила она.
— Тебе нравится?
— Да! — ответил он. — Покажешь потом, как это снимается?
— Хорошо! — ответила она и улыбнулась.
Одеждой они остались очень довольны. А вечером долго молча сидели на берегу и смотрели на заходящее солнце. А когда ночью заползли в небольшое отверстие в стене шалаша, улеглись на огромный мягкий топчан из ветвей и посмотрели наверх, с восторгом обнаружили, что сквозь щели в потолке мерцают звезды.
— Ты специально оставил их и не закрыл? — спросила она, показывая на потолок.
— Да! — ответил он.
День сменяла ночь, солнце то появлялось из-за горизонта, то скатывалось с призрачной высоты, уступая небо Луне и звездам. А эти двое, забыв обо всем — о далекой жизни, о городе, который они так стремительно покинули, о странном доме в самом центре Москвы, о комнате на втором этаже, теперь посвящали себя только друг другу и острову, который был покрыт мягким теплым песком и омывался со всех сторон ласковыми волнами. Больше им не нужен был никто. Они снова научились спать, с удовольствием ели заморские плоды, которых здесь было великое множество, пили из холодной речушки прозрачную чистую воду. Снова и снова придумывали себе все новые занятия. И все у них получалось. Правда, через несколько дней случилась сильная буря, и их крошечный шалаш был снесен ураганным ветром, тогда и пригодился маленький грот. А спустя какое-то время, износилась и их одежда. Но они не расстроились — Илья построил дом больше и крепче, а Лея придумала новую одежду, разыскав какие-то прочные кустарники и научившись их накрепко сплетать. А еще им было как-то удивительно хорошо, было совсем не скучно. Казалось, что теперь у них в жизни есть все…
Однажды, когда они сидели на своем любимом пляже, провожая солнце, которое уже готовилось скрыться за горизонтом, Илья произнес:
— Как на той картине, помнишь? Такое же высокое небо над головой. Словно миллионы лет назад… А хочешь, я убью мамонта?
— Зачем? Ты так кровожаден? К тому же, здесь их нет!
— Не важно! Все равно найду и убью его, и сделаю это для тебя. Ты же этого хочешь! Все будет, как миллионы лет назад! Как и должно быть! Говорят, женщина — хранительница очага, а мужчина — носитель войны.
— Это не правильно. Так не должно быть. И дело не в очаге или войнах. Женщина — источник любви, а мужчина — хранитель знаний, искусств, наук… Так будет лучше. Так было когда-то очень и очень давно!
— А как же твоя любимая Цветаева?
— Миллионы лет назад она еще не родилась.
— Миллионы лет женщина любила, потом устала, и начала писать стихи?
— Глупый! Она возвысилась!
— А может быть, просто не было того, кто был достоин этой великой любви? — спросил он.
— А может, своими стихами она тоже любила! — отвечала она.
— Неужели стихи пишут лишь от чувства дикого одиночества?
— Не знаю. Наверное. Но находясь на этом острове вдвоем, нам этого не дано понять, — прошептала она, улыбнувшись.
— Не понять! — тоже улыбнулся он.
— А хочешь, мы останемся здесь? — вдруг спросил он.
— Да, — серьезно ответила она.
— Останемся надолго!?
— Навсегда!
— Навсегда?
— Да!
— Ты способна на это?
— Да!!!
Он задумался.
— А если нас прогонят отсюда? Ведь на этой планете не осталось и клочка земли, который кому-нибудь не принадлежал.
— Не прогонят! — уверенно ответила она… Но даже если прогонят, мы найдем себе другой. Ведь если у человека нет дома, значит его дом везде.
— Откуда ты это знаешь?
— Знаю… Мне так кажется.
— Ты родишь мне ребенка?
— У нас будет много детей,… если ты этого захочешь.
— Да. Захочу. Не знаю, что со мной происходит, но верю, что впереди нас ждет долгая, счастливая жизнь. Ведь, не бывает так, чтобы людям наконец повезло, они нашли друг друга, и все закончилось. Все только начинается. Но…
— Что?
— Мне нужно вернуться… Ненадолго.
— Туда?
— Да. Мне нужно решить этот вопрос. Придется просить разрешения. Но это не займет много времени… Хочешь, я оставлю тебя здесь и скоро приду к тебе, а ты будешь меня ждать. Будешь?
— Да!… То есть, нет! Я отправлюсь с тобой! Только с тобой. Я не могу больше ждать! Не могу и не хочу!
— Я тоже!
— Тогда вперед!?
— Что? Прямо сейчас? — вздрогнул он, посмотрев ей в глаза, с сожалением оглядел пустынный пляж, их дом, скалу неподалеку, океан и огромное солнце, которое лежало на кромке спокойного океана и беспечно слепило глаза.
— ДА!!! — радостно ответила она. — Мы улетим, чтобы вернуться сюда как можно быстрее и сделаем это прямо сейчас! ДА!!!

— 22 —

“Вы сегодня летали?”
Она снова сидела перед компьютером и сочиняла и рисовала, а множество людей, несметное количество электронных копий, виртуальных теней, словно толпились, за ее спиной, подсматривая. Они писали сообщения, общались, спорили, кричали, насколько хватало электронных сил. Их было очень много. Она так давно не подходила к компьютеру и не знала, что ее маленькая страничка, этот крошечный виртуальный мир живет теперь собственной жизнью, и тысячи, может быть, миллионы людей, заглядывали в гости к ней.
“Вы сегодня летали?”
Красовалась новая надпись, и волшебная картинка появлялась на холодном экране монитора.
— Что такое летать? — неслось ей в ответ. — Как это сделать?
— Летать? — отвечала она, — очень просто. Летать — значит любить! ”Вы сегодня любили?” — еще одна надпись появилась во весь экран.
— А что такое любить? — спрашивали тысячи голосов.
— Любить? Это значит летать! Все просто! Очень и очень просто.
Она была счастлива. Она бесконечно любила этих людей. Не видела, но чувствовала их электронное дыхание, их удивительное внимание друг к другу и к самим себе. Их виртуальное тепло. Была счастлива, и в это мгновение отдавала им себя целиком. Чувствовала, что встреча эта последняя, и прощалась с ними, зная, что, скорее всего, уже не увидит их никогда. А любила, потому что скоро, очень скоро он вернется, постучит в ее дверь, и они умчатся отсюда навеки, туда, где всегда яркое солнце, высокое небо, теплый океан и никого вокруг. И даже электронные провода не дотянутся своими длинными щупальцами. Только они вдвоем!
Уходя, он улыбнулся:
— Я скоро.
— Но это может занять какое-то время? Может быть, день-два?
— Там нет времени, вернее оно есть, но идет совсем по-другому. Для кого-то медленно, для кого-то проходит целая вечность, но здесь пролетит всего лишь час. Тебя это не коснется, скоро буду, я туда и обратно! Ушел!!! — слышны были его слова уже на лестничной площадке, и она осталась одна. Ненадолго, но одна. И сейчас упивалась этим одиночеством, зная, что очень скоро откроется дверь и войдет он! Теперь уже навсегда! А потому любила каждого, кто ломился в ее электронную дверцу.
“Вы сегодня летали?”
“Вы сегодня любили?”
А издалека слышались голоса: — А как? А зачем? Я тоже так хочу! И я! Дайте мне крылья, и я полечу! Я ХОЧУ!…
Наконец закончила водить по экрану электронным карандашом, закрыла электронную палитру и долго еще сидела, глядя на экран. Потом подумала:
— Наверное, он уже дошагал туда и скоро вернется. Очень скоро он будет здесь.
Вдруг в голове мелькнуло:
— Нужно собраться. В дорогу обычно люди собираются. А отправлялась она в очень долгий путь! Что с собой забрать?
Начала лихорадочно выдвигать ящики стола, осматривая полки. Везде были разбросаны какие-то вещи — часы, калькулятор, заколки, пепельница, никчемные сувениры, рамка на стене… Рамка была почему-то пустой. Только сейчас заметила, что в ее квартире висела рамка без фотографии. Зачем? Когда ей пришла в голову такая мысль? Уже не помнила. Потом начала вынимать какие-то бумаги, их был целый ворох! Документы, два ее диплома, инструкция к телевизору, фотография мужчины… Того, который бросил ее два месяца назад. Порвала ее безжалостно, с восторгом, разбросав мелкие клочки на полу. Кредитный договор…
С яростью схватила и эту бумагу, захотев ее уничтожить. Потом огляделась. Шкаф с тряпками! Тряпки! Как это верно! Только теперь поняла, почему умные люди называли это не одеждой, а именно тряпками. Очень точное определение. Взять что-нибудь с собой? Нет! Потом носилась по квартире, перебегая из коридора на кухню, снова в комнату.
Холодильник с ужасом на нее смотрел. Он не понимал эту сумасшедшую. Разве человек может так себя вести? Главными и основными вещами у женщины в жизни должны быть: телефон и телевизор, соковыжималка и миксер, косметика, калькулятор, мужчина, (впрочем это не обязательно), одежда и обувь! Деньги!!! Еда!!! И конечно же холодильник, а как же без него? А эта презрительно оглядывается по сторонам, словно собирается все уничтожить! Сжечь! Она обезумела! Ненормальная! Уезжает на курорт и ничего с собой не берет!!! В ее глазах безумный восторг, зачем-то кинулась к окну, широко его раскрыла, теплое лето ворвалось в комнату, а солнце, подмигнув ей, скрылось за горизонтом. Как солнце может подмигнуть?! Потом зачем-то развела руки в стороны и уставилась на небо. Сейчас она сделает шаг и упадет! Точно упадет! А кто будет платить кредит за квартиру? Кто будет работать, покупать продукты, класть их в холодильник, ублажать мужа,… если он конечно есть. Впрочем это не самое главное… Кто будет каждый день уходить на работу, вечером возвращаться, а завтра все сначала. А эта, не думая ни о чем, танцует себе, глядя на заходящее солнце…
Так думал холодильник, и был он совершенно прав!
Внезапно Лея посмотрела на часы. Гримаса недоумения застыла на ее лице — прошло несколько часов. За это время можно было сходить туда, вернуться обратно, проведя в том доме не один час. Потом успокоилась:
— Ничего. Еще немного. Нужно ждать! Просто нужно ждать. Скоро он придет!
Он не пришел ни сегодня вечером, ни ночью. Теперь она без устали следила за предметом, который неумолимо отсчитывал время, а он все не шел. Как давно она не смотрела на часы, как долго они ей были не нужны, и время для нее не имело никакого значения, но теперь каждая минута отдавалась в груди мучительной болью. Каким жестоким может быть это время и ненавистный прибор, который так громко тикает, что кажется, лопаются барабанные перепонки. Как мучительна неизвестность, умноженная на долгие часы.
Часы! Есть мгновения, за которые ты готов отдать все! Уже хочешь, чтобы время остановилось! Наверное, тогда ты живешь, ты бессмертен! Но есть ненавистные отрезки жизни, минуты и секунды, дни, когда с ненавистью смотришь на часы, с желанием, чтобы они летели быстрее. Наверное, тогда ты умираешь! — мелькнуло у нее в голове. — Какая это удивительная штука — время!
Но вот наступило утро, и стало быстрее светать. Всю ночь она боялась выйти из дома.
— А если он придет? Если он ее не застанет?
Боялась темноты. Такое с ней было впервые. Сейчас она не представляла, как совсем недавно могла бродить по ночному городу одна. Потом поняла — бояться было нечего. Тогда она не нужна была никому, но теперь… Теперь ей было для кого себя беречь. А он все не шел! Утро. Первое утро за последние недели, которое она встречала одна.
— Нужно ждать! Он обязательно придет! Просто нужно ждать!
Пошел еще один час, прошел дугой! Наконец, не выдержала и выбежала на улицу. Хорошо, что знала, куда идти. Не помнила, как пролетела длинные километры пути. Воспользоваться транспортом почему-то в голову не пришло. Наконец показался знакомый особняк в самом центре Москвы. Он жизнерадостно лениво нежился в лучах утреннего солнца и словно приглашал войти и подняться на второй этаж. Слава Богу, через мгновение она увидит его! Сейчас кошмар закончится! Лея, не думая, схватилась за массивную ручку, распахнула тяжелую дверь, но суровый окрик ее одернул:
— Куда?
— Мне нужно! — упрямо воскликнула она.
— Куда? — уже жестче послышался голос консьержки.
— Я должна пройти. Пустите меня, мне очень нужно! — и попыталась обойти внезапно возникшую преграду.
— Куда? — в третий раз услышала она глухой окрик. Консьержка была неумолимой. Эта старушка невероятной силы сейчас преграждала ей путь, и пройти мимо было невозможно. Тут Лея пронзительно на нее посмотрела, и словно искры брызнули из глаз. Та отлетела на несколько метров, но не упала, примирительно проворчав:
— Так бы и сказала, что “свои”. А то — “мне надо”, “пустите”, “должна”…
— Простите меня, — взмолилась Лея, видя, как та возвращается к своему столику, держась за старческий бок.
— Я не хотела, — и поправилась, — “Свои”.
— Ну вот! Свои! То-то же! Проходи! — проворчала старушенция, и Лея кинулась наверх. Не успела добежать до второго этажа, как заветная дверь открылась, а оттуда появился Филлипок. Завидев ее, он широко улыбнулся, и Лея замерла.
— Где он? — только и успела произнести девушка.
— Стоп, стоп. Туда без приглашения нельзя.
— Так пригласите!?
— Не сейчас. Пойдем, пройдемся!… К тому же Ильюшенька сейчас занят. Его нет. Он на аудиенции. У них переговоры. Ну, сама понимаешь. Пойдем, красавица, — и вывел ее на улицу. Лея хотела что-то спросить, но Филлипок перебил:
— Это займет какое-то время. Ничего страшного, придется подождать.
Он взял ее под руку и повел по улице.
— Я выполнил свое обещание. Теперь ты очень богата. А вот и документы на остров. Все готово… Ты меня слышишь?… Ты меня понимаешь?…
Но Лея, не замечая его, задрав голову, пыталась заглянуть в окно второго этажа. Там виднелась какая-то фигура, но кто это был, она разглядеть не могла.
— Да тебе не интересно! Тебе просто не интересно! — воскликнул с обидой Филлипок.
— Мне очень интересно! — очнулась она. — Спасибо!… Остров… Богатая… Документы…
— Так! Слушай меня внимательно, — произнес он. — Здесь карточка, где лежит твой капитал, это документы на остров. Немедленно отправляйся туда…
— Как, туда?
— Как? Как попала туда в прошлый раз. Перелетела и все!
— Я не могу…
— У тебя получится… В конце концов, купи билет на самолет, а дальше огородами. Здесь координаты острова, точный его адрес и название.
— Я не могу, — зло повторила она, — без него я не полечу.
— Начинается!
Филлипок недовольно помолчал, и уже мягче добавил:
— Ты будешь его ждать, а он к тебе скоро вернется. Непременно вернется! Просто немного нужно подождать. Там тепло, там милейшее местечко. А хочешь, я отправлюсь с тобой… Ну, чтобы скрасить минутку-другую. Прекрасно проведем время!
Она сверкнула глазами.
— Хорошо, хорошо… Хочешь Казанову попрошу. Он тебе понравится. Славный малый. Любимчик женщин! Правда, он теперь не боец, но ничего. Будет нянчиться с тобой, пока этот не явится… Что?… Нет?… Так!… Чего ты хочешь? — теперь он зло на нее смотрел. — Ты должна немедленно туда лететь. Ты меня понимаешь? Иначе, какой в этом был смысл? Зачем я все это делал? Для кого?
— Без него я никуда не полечу! — жестко произнесла она. Филлипок хотел вспылить, но взял себя в руки. Потом спокойно добавил:
— Все равно тебе очень скоро придется это сделать. Не будь дурой! Не теряй время! Покедова! — и оставил ее посреди улицы, быстро удалившись.
Лея растерялась, и теперь недоуменно смотрела на папку с никчемными бумагами, бросила ее в сумку, тут же о ней позабыв. Она осталась совершенно одна. Снова одна. Как она отвыкла от этого. Резко повернулась, желая перейти на другую сторону улицы, и мчаться домой.
— Домой! В любую минуту он может вернуться! Нужно срочно бежать домой!
Светофор убедительно помигал ей зеленым огоньком, и она сделала шаг, но в ужасе отскочила назад. А мимо пролетела машина, которая ее чуть не сбила. Знакомая машина! Лея присмотрелась. Она ее узнала. Снова Артур! Снова он преследует ее! Придется быть осторожней. Теперь она должна себя беречь!
В подъезде на ее этаже стоял незнакомый мужчина. Как он проник сюда, минуя консьержа, было непонятно. Он стоял у ее двери и внимательно ее разглядывал. Лея, не думая ни о чем, бросилась к нему:
— Вы от него?
Человек, подумав, ответил:
— Можно сказать и так.
— Вы принесли новости от Ильи? Где он? Что с ним?
— Пойдемте!
Она с радостью пошла за ним. Пошла, потому что абсолютно доверяла этому человеку, она не слышала его мыслей, не чувствовала его. Значит, он был одним из тех, кто находился в том старинным особняке. Может быть, даже в комнате, где был Илья.
— Новенький! — подумала она.
Человек молча проводил ее к машине, и они тронулись с места. Лея ничего не понимала, но вопросов не задавала. Скоро все должно прояснится. Наконец, они подъехали к большому особняку в самом центре Москвы. Нет, не к тому… Совсем другому. Вышли из машины. Тяжелая дверь, коридоры, комнаты, лифт, снова длинные коридоры, наконец казенный кабинет и решетки на окнах.
— Присаживайтесь! — произнес он и сел за стол. Лея удивленно на него посмотрела.
— Слушаю вас? — произнес он.
— Не поняла?
— Вы не хотите мне ничего рассказать?
— Нет!?
— Я так и думал… Но придется… Вы не понимаете, в какую историю попали и что вам за это светит?
— Позвольте?!
— Я так и думал… Меня больше интересует, кто за вами стоит? Ответьте на этот вопрос, и разговор пойдет намного легче.
Она изумленно на него посмотрела.
— Не думаете ли вы, что я поверю, будто вы сделали все это сами? Молодая симпатичная девушка с гуманитарным образованием, без опыта работы в финансовых структурах, и такое!
— Что я сделала?
Он прищурил глаза и спокойно продолжил:
— Удивительная способность не отвечать на вопросы следователя. Что же, объясню.
Дальше он говорил, а она с ужасом на него смотрела.
— Во-первых, вы использовали инсайдерскую информацию, которую могут знать лишь немногие смертные. Может быть, всего несколько человек на планете были посвящены в это. И все они работают в уважаемых структурах. А откуда произошла утечка, нам непонятно… Во-вторых вы незаконно, по подложным поручительствам от лица умершего человека, получили кредит, а в третьих не заплатили налог. Налог, конечно, вы оплатить успеете, но неужели вы думаете, что вам просто так дадут заработать такие деньги?
— Какие деньги?
— А вы не знаете? — засмеялся он. — Подобные операции, милая девушка, отслеживаются. Это вопрос национальной безопасности. Мало ли, на какие цели вы захотите истратить эти средства в наше непростое время. И еще… Скажем проще, рынок давно поделен, и никто не смеет подходить на короткое расстояние к элите. А поэтому мне нужна информация — кто за вами стоит?… Кстати, кто такой Илья?
— Никто! — громко воскликнула она, пронзительно на него глядя, и он откинулся на спинку стула.
— На меня не нужно так смотреть! — воскликнул он. — Уж не думаете ли вы, что я поверю в то, что юная, симпатичная девушка сделала все сама?
Он встал и начал ходить за ее спиной. Его шаги гулко отдавались в просторной, почти пустой комнате.
— Давайте поступим так — вы поможете следствию, а я попробую смягчить вашу участь.
— Помогу? — пробормотала она.
— Конечно! Поможете! И в вашей ситуации это наиболее правильное решение… Чистосердечное признание дает вам шанс. Небольшой, но шанс… Молчите?…
Он горячо заговорил:
— Да поймите же вы, ваша жизнь с опасности? Она теперь не стоит ничего! Мне искренне вас жаль. Вы ввязались в очень взрослую, мужскую игру. Вас уже разыскивают серьезные структуры из “дружественных” нам государств. Им тоже хочется знать, какие силы стоят за этой сделкой! Вы представляете, что эти ребята сделают с таким свидетелем, как вы? Вы пешка в чужой игре. Хорошо, что мы остановили поток информации и не предали это огласке. О вас пока знают немногие. Единицы! Все еще можно замять. Мы сможем вам помочь, но нам важно знать вашего хозяина.
— У меня нет хозяина! Я не собака!
Он засмеялся, глядя ей в глаза. Потом произнес:
— Вы мне нравитесь! Вам на себя совершенно наплевать? Не думаю. Вы так доверяете вашим людям? Допустим. Значит следствию вы помочь не хотите.
— Помочь, — снова мелькнуло у нее в голове. А человек начал нервно ходить по комнате, бормоча:
— Теряем время!… Время!…
Вдруг остановился, подошел к ней вплотную, подвинул стул и сел напротив. Пристально посмотрел ей в глаза.
— Впрочем, есть еще один вариант! — и он задумался. — Вы переводите 50 процентов на некоторый счет,… который я вам скажу, и я дам вам возможность и время уехать из страны… Вы меня понимаете?
— Куда?
— Это меня не касается. Хоть на необитаемый остров! В любом случае, следующий следователь по этому делу вас уже не побеспокоит. Он просто вас не найдет. А дальше все будет зависеть от вас и ваших хозяев. Устраивает?… Таким образом, мы поможем друг другу, — сказал он. — Так сказать, решим дело полюбовно.
— Поможем! — снова повторила она. Потом коротко ответила:
— Мне нужно подумать.
— Подумайте… Конечно, подумайте! Посоветуйтесь! Я понимаю. Не вам решать такой вопрос. Только не долго. Даю вам срок до завтра. А потом… Потом будет поздно. Так и объясните своему хозяину, я не могу долго держать эту информацию закрытой. Как понимаете, за мной, так же, как и за вами, стоят серьезные люди… Все! Подпишите! — и протянул ей бумагу.
— Что это?
— Подписка о невыезде.
Лея вздрогнула. Потом пристально на него посмотрела и спросила:
— А если я улечу?
Он улыбнулся.
— Это невозможно! Во всех аэропортах, на вокзалах, на всех станциях будет информация о вас. Все пограничные пункты будут оповещены. Мне даже не нужно вас задерживать. Явитесь сами! Вы свободны… Пока свободны.
Лея тоже улыбнулась.
— А если я просто…
— Что?
— Нет-нет, ничего. Это я так, о своем.
— О своем, — повторил он. — Итак, до завтра! Утром я за вами заеду. Будьте дома. И не играйте со мной, это в ваших интересах. Все!
Лея выскочила на улицу и глубоко вздохнула полной грудью. Потом долго смотрела на солнце, которое было уже высоко, освещая далекий остров, где еще вчера они были так счастливы вдвоем. А может быть, сейчас там глубокая ночь? Но тогда очень скоро это солнце непременно дойдет до него и осветит, согреет их шалаш на берегу, заиграет на ветвях деревьев… Она очнулась от этого волшебного видения. Достала из сумки бумаги, которые ей оставил Филлипок. Там были документы на землю (остров), банковская карточка и выписка из ее счета. Лея присмотрелась внимательнее. На бумаге была напечатана итоговая цифра в иностранной валюте. Была она очень длинной. Лея начала считать нули. Их было ровно десять!
— Идиот! — прошептала она.

И снова часы неумолимо отсчитывали время. Снова стрелка летела, и этот жуткий звук отдавался в ее ушах. Словно с каждой секундой от нее отламывали по кусочку. Отрывали по крохам секунды, потом минуты, часы, которые оставались до утра, а потом… Она понимала, что верить этому человеку нельзя. Даже если он ее отпустит, найдется другой, который будет мучить ее, пока не заберет все. Нужно отдать эти проклятые деньги! Отдать и все! Зачем они ей нужны? Но неизвестно, что с ней сделают потом. Взрослая, мужская игра! — вспомнила она. — Она не должна с ним больше встречаться! И улететь отсюда одна тоже не могла. Даже если бы сумела, без Ильи все теряло смысл. И тот остров уже таял в ее сознании. Спасти ее могло только одно — он должен вернуться до утра.
Очень устала. Снова и снова глядела на ненавистные часы, подходила к раскрытому окну, заглядывая в зияющую под окнами темноту, ходила по комнате, а сил не оставалось. Безумно хотелось спать. Почему? Такого с ней не было давно.
— Если Илья не придет до утра, она должна отсюда уйти. Уйти навсегда. Куда? Не важно. К нему! И почему она послушалась Филлипка и не вчера в ту комнату вчера? Так мучилась она очень долго. Потом с ужасом подскочила, подняв тяжелую голову, и посмотрела на часы. Она ничего не понимала. Солнце ярко светило в окно. Она уснула. Она проспала. Илья так и не вернулся. Бросилась к окну и посмотрела вниз. В это мгновение во двор въехала знакомая машина. Лея схватила сумку и кинулась к двери.
— Здравствуйте, — поздоровался с ней вчерашний знакомый. — Вы уже готовы? Пойдемте! — воскликнул он. Они спускались на лифте, и время летело невероятно медленно.
— Да, я вас ждала! — вдруг воскликнула Лея и улыбнулась.
— В двух словах — что вы решили? Вы передали вашим людям наш разговор?
— Конечно! И у меня для вас хорошие новости. Сейчас мы едем к вам в офис?
— Офис?! — переспросил он, засмеявшись. — Да, в офис!… Кстати, вы не хотите нас познакомить? — спросил он. — Было бы проще разговаривать непосредственно с хозяином.
— Мне поручили передать вам информацию, а если возникнут вопросы, я соединю вас по телефону, и вы сможете обсудить детали, — снова улыбнулась она.
— Приятно работать с деловыми людьми.
Они уже подходили к его машине, и мужчина захотел галантно за ней поухаживать.
— Спасибо! Я сама! — воскликнула Лея и направилась к передней двери. Он кивнул ей, сел на место водителя, завел мотор и стал ждать, пока она займет место рядом с ним.
Она бежала так, что обгоняла машины, едущие по дороге. За считанные секунды преодолевала сотни метров пути. Неслась и не оглядывалась. Ее спутник сначала ничего не понял, потом бросился следом, но сообразив, что упустил ее, снова заскочил в машину и кинулся в погоню. А она все летела, едва не сбивая прохожих, возникающих на ее пути. Наконец обернулась. Увидела, что ее догоняют, и перебежала на противоположную сторону улицы. Он резко развернулся через сплошную линию разметки и вновь устремился за ней. Петляя, она бежала дальше, а люди с удивлением на нее смотрели. Уже сбросила туфли, и, держа их в руках, продолжала стремительно убегать.
— Разве так можно? Дикарка! Так не бегают по городу! Так носятся дикие звери по полям и лесам.
Спустя какое-то время вновь обернулась. Показалось, что теперь не одна, а две машины настигали ее. Первая — ее преследователя, а вторая… Снова знакомая машина! Артурчик! Он опять был рядом, он снова ее догонял. Лея, чуть не падая под колеса, вновь перебежала через проезжую часть. Вдруг послышался страшный грохот. Она резко обернулась. Посередине улицы замерли две машины. По-видимому, охранник Артурчика при резком развороте не справился с управлением, его занесло, и на полной скорости он въехал в другую машину. В машину ее преследователя! Мужчины моментально выскочили и, не теряя времени, бросились за ней, но Лея, больше не оглядываясь, забежала в какой-то переулок и через мгновение, попав на другую улицу, смешалась с толпой людей. Потом нырнула в Метро и через пару остановок выскочила наверх. Только тогда поняла, что оторвалась — за ней никто не гнался. Но по инерции продолжила стремительно мчаться по городу. Оставалось еще пару кварталов, и она будет у цели. Она снова увидит его!
— Ну что? — услышала она чей-то голос. — Доигралась? Добегалась? Я что тебе говорил?
Это был Филлипок. Он остановил ее, схватив за руку и теперь спокойно на нее смотрел.
— Оставьте меня в покое! — оттолкнула его она.
— Стой! Куда пошла? — закричал он. Лея остановилась.
— Я тебе помогу. Я перевезу тебя через границу, дам документы, короче, вытащу. А хочешь прямо сейчас, с этого места мы вдвоем…
— Вы мне надоели! — крикнула она и стремительно пошла. Теперь он почти бежал следом и кричал:
— Ты совсем дура? За тобой гонится весь город! Тебе конец. Кроме меня тебе не поможет никто.
— Мне не надо помогать!… Где Илья? — вдруг остановилась она. — Я спрашиваю, где он?
— Я… не знаю… Не видел… Он на переговорах…
— Вы врете. Ведите меня к нему!
— Я не могу… Я не знаю, где он… Послушай, — вдруг закричал он. — Ты ненормальная? Я сделал для тебя все! Теперь ты самая богатая женщина на планете! Я купил тебе остров. Тебя ждет счастливая, безбедная жизнь. А ты…
Она снова остановилась.
— Зачем вы это делаете?
— А ты не понимаешь?… Наше пари.
— Я уже купила ваш чертов остров!
— Этого недостаточно! Теперь ты должна туда улететь. Такое правило. Зачем я все это делал? Я помог тебе — теперь помоги мне! Ну, помоги же!
— Помочь?
— Я не то хотел сказать, — поправился он, — тебе просто нужно туда улететь. Посидишь немного, пощелкаешь свои кокосы, позагораешь. Трудно что ли? Небольшой отпуск. А меня тем временем пропустят на следующий уровень, и все. Ну, настырная, давай!
Теперь они стояли и молча друг на друга смотрели. Наконец Филлипок снова заговорил:
— Я очень устал. Я больше так не могу. Я хочу уйти отсюда. Если мне не дают заниматься делом всей моей жизни — делать мне здесь нечего.
— Но от вас требуется так немного! Вам всего лишь нужно выкинуть, отказаться от бумажного хлама, оставить его здесь и все! Вам проще, чем остальным! Почему вы это не сделаете?
— Почему!? — вдруг заорал он, а люди, идущие мимо, с удивлением и интересом на него уставились. — А ты не понимаешь? Я кровью и потом зарабатывал эти деньги! Хлам!!! Я достиг самых вершин! У меня в кармане несколько миллиардов, а теперь я должен положить все это на скамеечке в парке и любоваться, как бездельники будут тянуть туда свои ленивые ручки! НЕТ!!! Этого не будет! НЕТ!!!
Он чуть не плакал. Потом замер, помолчал и тихо закончил:
— Да иди ты… на остров, — и медленно побрел прочь. Лея отвернулась и тоже быстро пошла своей дорогой. Оставалось совсем немного. Вдруг увидела знакомое лицо. Вздрогнула. Люди быстро шагали по улице, торопясь по своим делам, а этот стоял, сплетя руки на груди, улыбался и смотрел на нее. Это был тот самый знаток поэзии со злополучного моста. Она сразу же его узнала. Забыть это лицо она не могла. Лея поравнялась с ним. Он улыбался, выжидающе на нее глядя. Она спокойно посмотрела ему в глаза, и прошла мимо. Чего стоило ей это спокойствие, знал только он один. Но небольшой особняк уже показался в конце улицы, и теперь ей помешать не мог никто.
Сделала несколько шагов и, преодолевая ступеньки, прикоснулась к заветной двери. Сердце бешено колотилось. Мысленно приготовила пароль и вошла в подъезд.
— Куда? — услышала она незнакомый голос. Перед ней стоял огромный детина в форме охранника и нагло на нее смотрел.
— Свои! — воскликнула она.
— Какие свои? К кому идете?
— Туда! — удивилась она.
— Туда? — усмехнулся он. — А он тебя ждет? — Ну, проходи! — почему-то перешел он на “ты” и снова улыбнулся. Она, не глядя на него, стремительно поднялась наверх, толкнула дверь, но та оказалась заперта. С удивлением обнаружила звонок. Раньше его не было. Позвонила. Дверь открыл незнакомый мужчина. Он был в красном атласном халате, с распахнутой волосатой грудью и голыми ногами.
— Ах, какая лапочка! — воскликнул он. — Ты ко мне?
— Нет! — воскликнула она, протискиваясь мимо его огромного живота в комнату.
— Куда? — не понял мужчина и бросился за ней.
Лея остановилась и замерла. Это была совсем другая квартира. Она стояла в шикарной прихожей, дальше виднелась комната, а рядом была кухня. Как и полагается в приличных домах. Но здесь?
— Ну, проходи, дорогая! — воскликнул мужчина и схватил ее за талию. Она резко отстранилась и кинулась в комнату. Здесь была шикарная обстановка. Очевидно, это была гостиная, где никого не было, а в конце виднелась открытая дверь.
— Ух, какая прыткая! — послышалось за спиной, но она бежала дальше. Вторая комната тоже была пустой, но вдали была видна еще одна дверь. В этом старинном здании квартира была построена анфиладой. Везде стояли изящные вещи, дорогая мебель, но, не замечая ничего, она бежала дальше.
— Вот нетерпеливая! — слышался хохот ей вдогонку.
Наконец последняя комната. Там стояла огромная кровать, а на ней лежала голая девица. Толстяк семенил где-то позади, он отстал, но теперь нагнал ее и встал рядом.
— Подружка твоя? — спросил он девицу.
— Нет! Первый раз вижу! — лениво ответила та.
— Куда вы его дели? — воскликнула Лея.
— Кого? — удивился мужчина. Потом добавил:
— Еще кого-то ждем?
— Я спрашиваю, где он?
— Кто?
— Илья?
— А зачем нам Илья? — спросил мужчина и взял ее за руку. — Нам не нужен никакой Илья! Присоединяйся, детка.
И легонько подтолкнул ее на кровать. От этого прикосновения она упала, но тут же вскочила, оказавшись в его железных объятьях. Он крепко ее держал, от него пахло потом, дорогим одеколоном и спиртным, глаза горели, и вырваться она не могла.
— Шустрая! — закричал он. — Люблю таких. Ну давай, чего стесняешься?
И попытался стащить с нее легкий плащ. Она вырвалась, но снова оказалась в его крепких руках. У нее не было сил сопротивляться. Она, что было сил, со злобой на него посмотрела, но это не возымело никакого действия. Он только заводился все больше. А девица на кровати с интересом за ними наблюдала и молчала.
— Ну все, хватит строить из себя…
Она не могла вырваться из его железных объятий! Тогда вцепилась зубами ему в руку. Толстяк громко заорал и на мгновение ослабил хватку. Она вырвалась и стремительно побежала к выходу, а он несся за ней, словно разъяренный кабан, и что-то орал. Вот и входная дверь. Она быстро ее открыла. Слава Богу, толстяк не запер ее на замок. И выскочила в подъезд. Пулей спустилась вниз, а охранник воскликнул:
— Все что ли? Быстро работаешь!
Она уже открыла дверь и кинулась на улицу.
— Почем берешь? — неслось вдогонку, — телефончик оставь! Эй!…
В ужасе отбежала от дома и замерла. Она не понимала ничего. Она была в панике. Кинулась к знакомому окну. Там отчетливо виднелась чья-то фигура. Это была Королева. Она узнала ее. Как такое возможно? Окно было закрыто, а Изольда Карловна стояла и улыбалась. Лея закричала, что было сил, но та продолжала на нее молча смотреть. Тогда Лея снова кинулась в подъезд.
— Куда? — захохотал охранник. — Ну и работка у тебя!
Но она его не слышала, взлетела на второй этаж и начала колотить в закрытую дверь, которая снова открылась.
— Куда вы его дели? — закричала она что было сил.
— Ну ты дрянь! Посмотри, что ты сделала! Ну я тебя сейчас…
Он попытался схватить ее за одежду и втащить в квартиру, но девушка вырвалась и снова помчалась вниз. А охранник уже заходился диким хохотом. Выскочив на улицу, снова бросилась к окну. Королева продолжала стоять и смотреть на нее. Тогда она схватила камень, который случайно оказался под ногами, и швырнула в окно. Оно отскочило от крепкого пластика и упало на землю. Дальше Лея не помнила ничего. Она кричала на всю улицу, носилась из стороны в сторону, забегала в подъезд, возвращалась, снова и снова бросала камни, пыталась забраться по отвесной стене, падала, поднималась, кричала…
Вдруг заметила Оксану. Та появилась, распахнула окно, но жилистая рука Королевы ее оттолкнула, и та исчезла.
— Где он? — закричала Лея. А Королева продолжала улыбаться и молча на нее смотреть.
— Где он? — снова и снова повторяла она эти слова. Вдруг услышала, как раздался звук мощной сирены. Потом подъехала машина с красным крестом, оттуда выскочили два человека в белых халатах. Они ловко заломили ей руки за спину и хотели уже бросить в машину, но Королева воскликнула:
— Стоять!
— Чего? — не понял один санитар.
— Ничего! Стой и молчи, пока я говорю. Отпустил ее быстро!… Кому сказала!
Санитары, как по команде, ослабили хватку, и Королева снова уставилась на девушку.
— Где он? — повторила Лея.
— А ты не знаешь? — с улыбкой спросила Королева.
— Я не понимаю?
— Там, — и махнула рукой в сторону двери, которая вела в зал, где гулял волшебный ветер.
— Почему? Как такое возможно?… А когда он вернется?
— Никогда! Оттуда не возвращаются, — спокойно ответила Королева.
— Вы врете!
— Нет, не вру! — потом гневно заговорила:
— А ты не поняла, что сделала с ним? Ты думала, я так просто тебе его отдам? За кого меня принимаешь? Когда этот ненормальный носился по улицам, катался на Метро, покупал цветы и шоколадки, я молчала. Когда он избил Казанову, еще оставался шанс. Но когда он полез из-за тебя на крышу, залил весь город водой, тогда и поняла, что осталось ему немного. И все это сделала ты! ТЫ!!! Этого ты хотела? Так получи!
— Это невозможно! — прошептала девушка.
Королева замолчала и теперь с ненавистью с высоты второго этажа смотрела на девушку. Долго стояла и сверлила ее взглядом, ничего не говоря. Наконец произнесла:
— Кстати, твой испытательный срок окончен… Тебя простили… А теперь иди! Живи! Ты свободна!
— Куда? — не поняла Лея.
— Туда! — показала Королева на машину и на людей, которые тут же схватили ее за руки, бросили в салон, надели смирительную рубашку и вкололи какой-то укол.
— Свободна! — прошептала она и потеряла сознание…

— 23 —

Когда Лея очнулась, увидела перед собой человека в белом халате. Посмотрела по сторонам — просторная комната, белые стены, кровать, умывальник, тумбочка, закрытая дверь и большое окно с толстой решеткой, сквозь которое светило яркое солнце. Снова перевела взгляд на человека в халате.
— Пришли в себя? Очень хорошо. Как вы себя чувствуете? — мягко спросил он, улыбнувшись.
— Слава Богу! — мелькнуло в голове. — Это не особняк Артурчика и не кабинет следователя. А перед ней врач! Просто врач. Но, что она здесь делает, и почему на окнах решетки?
Лея медленно приходила в себя, оглядываясь по сторонам.
Наконец спросила:
— Я не понимаю, как я здесь оказалась?
— Не понимаете? Так-так! — он смотрел на нее с интересом.
— И не помните, что делали вчера?
Постепенно в ее памяти начали всплывать события вчерашнего дня. Ей стало жутко. Стало не по себе.
— Я хотела позвать моего хорошего знакомого, но меня не пропускал консьерж… Это больница?
— Да! — спокойно ответил он.
— Где моя одежда? — спросила она, заметив на себе больничный халат.
— Не спешите, — мягко произнес доктор.
— Я замечательно себя чувствую. Большое спасибо, но в ваших услугах я не нуждаюсь, — и захотела подняться с кровати.
— Вы уверены, что чувствуете себя хорошо? Может быть, что-то болит, что-то беспокоит?
— Нет-нет. Спасибо.
— Но вчера…
— Вчера я была несдержанна. Я ошиблась квартирой. Готова просить у жильца прощения. Я решу этот вопрос сама.
Наконец она сумела подняться с кровати, прошла по комнате, заглянула в окно и перевела взгляд на доктора.
— Мне нужна моя одежда!
Тот молча с интересом ее разглядывал. Лея подошла к двери с желанием ее открыть. Потом удивленно перевела взгляд на врача.
— Закрыто?… Не понимаю?… Почему дверь заперта? Вы слышите меня, почему вы молчите?… Это сумасшедший дом?… Вы держите здесь совершенно здорового человека! — воскликнула она, вновь посмотрев в окно. Вдруг с ужасом поняла, что не слышит мысли врача, а удивительная тишина поселилась в ее сознании. И вчера тоже не слышала никого и не понимала. И тут память к ней вернулась — испытательный срок закончился, теперь она “свободна”! А еще вспомнила, что Ильи больше нет! НЕТ!
Девушка в оцепенении замерла. Сначала хотела сорваться с места, бежать куда-то, но стояла, не зная, что ей делать. Врач, заметив ее растерянность, мягко произнес:
— Не волнуйтесь. Вы здоровы, я вижу это!
— Верните мне одежду и покажите, где выход! — глухо прошептала девушка, думая о своем.
— Вы совершенно здоровы! — повторил он. — Только…
— Что? — она уже не могла его видеть. Он мучил ее своим пристальным вниманием.
— Сядьте! — по-отечески произнес доктор, и Лея послушно села на краешек кровати.
— Теперь давайте спокойно поговорим. У меня есть еще некоторые сведения…
— Да? — рассеянно произнесла она. Сейчас ей хотелось только одного — никого не видеть!…
Врач тем временем достал папку с надписью “История болезни”, вынул оттуда ворох бумаг и начал читать. Она его не слышала. Была в каком-то оцепенении. Не верила себе. Но это был не сон, Ильи больше нет. Сквозь решетку светит солнце, наверху виднеется голубое небо, за окном весна, летают птицы, весело щебеча, а Ильи в этом мире больше нет! НЕТ!…
А далекий глухой голос доктора эхом отражался от равнодушных стен палаты. Вдруг услышала:
— …вы умеете раздвигать облака, — продолжал зачитывать врач, перелистывая бумаги, — слышите голоса людей, вы видите странные сны, читаете мысли, обладаете магическим взглядом! Так? — он немного помолчал, глядя на нее испытующе, пытаясь понять, слышит ли она его, потом продолжил:
— Недавно чуть не снялись в фильме, мягко говоря, сомнительного содержания…, — он поправил очки, отложив в сторону этот лист бумаги. — Но это меня совершенно не смущает. Это нормально, — бормотал он. — Сегодня такое не является симптомом болезни и лечению не подлежит, скорее наоборот, приветствуется и говорит о здоровом состоянии души… Но!…, — он снова замолчал, изучая содержимое папки. — Вот!… Объясните мне пожалуйста, как вы могли встречаться с человеком, которому… 142 года от роду?… И даже заниматься с ним сексом! Как такое возможно?
Она очнулась:
— Вы не правильно поняли. Ему 42 года, — прошептала девушка, глядя куда-то вдаль, сквозь него.
— Но родился он 142 года назад! А 100 лет назад ушел в мир иной! Так?
— Откуда вы это знаете? — с трудом выговорила она, продолжая думать о своем.
— То есть, это правда?! И наконец, до меня дошла информация, что вы летаете!
— Мы вместе с ним летали! — в отчаянии воскликнула она, не соображая, что говорит.
— Т-а-а-к! Вы понимаете, если бы вы сейчас ответили “нет”, все было бы намного проще. Но ваш уважаемый покровитель меня предупреждал, и он оказался прав — случай, действительно запущенный. Но ничего страшного, вам повезло, вы попали в нужное место, и мы будем с вами работать.
— Покровитель? Кто он, как его зовут? Казанова? — очнулась она. Врач внимательно на нее посмотрел.
— Казанова, простите меня, почил несколько столетий назад. Нет, не Казанова. Если вам это неизвестно, зовут его Егор Палыч.
— Палыч!? — в ужасе воскликнула она.
— И судя по той сумме, которую он готов выложить за лечение, намерения у него серьезные. Этот человек действительно озабочен состоянием вашего здоровья.
— Бойся Палыча! — вспомнила она Фимкины слова.
— Это не человек! — вскочила она с кровати. — Он продал свою душу… Это…
— Кто? — в нетерпении воскликнул врач.
Но она промолчала, а врач, тяжело вздохнув, продолжил:
— Вам требуется небольшой курс лечения. Ничего страшного. Наберитесь терпения, это займет некоторое время.
— Сколько?!
— Месяцы, может быть.. год… Или два. Он просил нас не торопиться. Ваше содержание он берет на себя. Такому спонсору можно позавидовать! — посмеялся доктор. — Вы, девушка, находитесь в одной из лучших клиник страны, не волнуйтесь, все будет хорошо. Просто доверьтесь мне! — успокаивал он, заметив в ее глазах ужас.
— Я нормальный человек. Вы видите это! — вдруг закричала она.
— Безусловно! Конечно! Не нужно так волноваться! Вот только, как отнестись к тому, что вы… раздвигаете тучи? — громче воскликнул он, — вы рисуете в небе облаками! Мечете молнии!… Недавно вы встречались с Наполеоном и пили с ним Шампанское! От Мадам Клико, черт возьми! А в остальном, конечно, нормальный человек!
— Хотите денег? — вдруг зло произнесла она, с ненавистью на него посмотрев.
— Денег? — удивленно поднял он брови.
— Да! Именно! Я дам вам много денег, и вы отпустите меня.
— Сколько? — с интересом посмотрел на нее доктор.
— Миллион!… Мало?! Миллиард! Десять миллиардов достаточно!? Я заплачу вам их прямо сейчас!
— Они у вас с собой? — деловым тоном поинтересовался врач.
— Конечно! В моей сумке!
— Десять миллиардов!? — он с восторгом на нее смотрел. — И вы с такими деньгами ходите по городу?!
— Они мне не нужны, — в запале произнесла она.
— Так-так. У вас есть десять миллиардов, которые вы носите в сумочке, но которые вам не нужны. Замечательно! Превосходно! Здесь у меня это не отмечено! — заглянул он в свои бумаги. — Нет, не хочу, у меня хорошая зарплата, — мягко добавил он.
— Хотите, я подарю вам остров?
— У вас есть остров?
— Да!
— Где он находится?
— Не знаю…
— Так! У вас есть остров, но вы не знаете, где он находится! Прекрасно! — ликовал он.
— До него около часу лету! — в отчаянии произнесла она.
— На чем? Не ковре-самолете? — с восхищением воскликнул доктор и снова улыбнулся.
— Я совершенно здорова! — уже в бессилии воскликнула Лея.
— Я вижу это! Конечно, здоровы! — уже мягче произнес врач, успокаивая. Он встал, отложив папку в сторону, и размеренно прошелся по палате. Видимо, осмотр был закончен. Снова заговорил:
— Просто нужно перестать летать и немножко СПУСТИТЬСЯ НА ЗЕМЛЮ.
Эти слова вонзились в ее сознание, — не бегать за мамонтами, не гулять по ночам по кладбищам и другим темным местам. А так, совершенно нормальный человек. Вы красивая девушка! Мы проведем курс современной терапии, и вам не захочется не только летать, вы даже не захотите смотреть на небо! Поверьте мне! Вам просто нужно вернуться сюда, на эту грешную землю! К людям! НАУЧИТЬСЯ ГОВОРИТЬ НА ИХ ЯЗЫКЕ!
Доктор начинал свое лечение. Он давал ей свою установку! — Вы станете счастливой. Вы заслуживаете этого! А что нужно для такой милой девочки? Я прекрасно понимаю вашего покровителя — вы восхитительны! Девушке вашего возраста нужно вести правильный образ жизни — хорошо питаться, устроиться на престижную работу, красиво одеваться, бегать по клубам и ресторанам, спать с симпатичными мальчиками. Или как в вашем замечательном случае разделить счастье с почтенным, обеспеченным господином… Разве я не прав? Конечно, прав. А вы говорите, летать.
Он продолжал еще что-то говорить, но ей уже было все равно. Больше она его не слышала, словно провалившись в бездонную пропасть, где была только кромешная тишина и никого вокруг…

Несколько дней она находилась в изоляции. Ничего не хотела, никуда не стремилась, лежала и смотрела в белый потолок. А он находился так близко, нависая над ней, словно придавливал к больничной койке, к палате, где были только умывальник и тумбочка, и закрытая дверь. А еще было огромное окно, через которое пробивались лучи яркого солнца, но смотреть туда она не могла. На этом окне виднелась толстая решетка, а небо было крест-накрест разрисовано металлическими прутьями. Иногда приходила медсестра. Она делала уколы, приносила еду, о чем-то спрашивала, но Лея ее не слышала, не замечала. Время словно остановилось. Его больше не существовало, теперь оно не имело для нее никакого значения. Она оказалась совершенно одна, мучаясь от неожиданной утраты.
— Как такое могло случиться? — снова и снова задавала она себе один и тот же вопрос. — Почему такая несправедливость? Что она сделала, и что сделал он? Любили друг друга? Просто любили! Но неужели любовь заслуживает такой кары?
Она до сих пор не могла поверить в то, что произошло!
— Стоит человеку на столетия безвольно погрузиться в сон с желанием ничего не видеть, не замечать — до него нет никакого дела, но стоит подняться, научиться мечтать, любить, и он становится неугоден! Неужели так устроен мир? Неужели в нем такие правила? Любить — противоестественно? НУЖНО СПУСТИТЬСЯ НА ЗЕМЛЮ И НАУЧИТЬСЯ ГОВОРИТЬ НА ИХ ЯЗЫКЕ! — вспомнила она слова доктора… И почему Королева винит во всем ее?…
Лея ничего не понимала, и от бессилия ей становилось жутко.
— Но тогда как жить? За что держаться? Зачем? — и этот вопрос вновь появился в ее сознании. — Зачем?! — снова и снова мысленно повторяла она.
В первые дни ей было мучительно невыносимо, она не ела, даже не пила, не могла уснуть, и врач, тот самый с вежливой улыбкой и трогательной заботой, ее предупредил — если так будет продолжаться дальше, ее придется поддерживать искусственно. И вот над кроватью появилась маленькая бутылочка — прозрачная капельница, в которой находился жизненно важный раствор, который придавал силы и не давал ее телу погибнуть. Телу! А душе? Но врач был опытным специалистом, он позаботился и о душе. Поняв ее состояние, он успокоил: — Это депрессия. Ничего страшного, скоро пройдет, — и прописал ее душе лекарство, от которого Лея мгновенно уснула и проспала целые сутки, а может быть, больше. Сколько, она не знала, потому что время для нее остановилось. Впрочем, теперь ей было все равно. А какое лекарство лучшее для души? Конечно же, сон! Но, проснувшись, снова и снова задавала себе вопрос — зачем? Он не давал ей покоя, он истязал ее. Она не могла думать ни о чем другом, и еще не могла видеть этот потолок. А тот словно спускался все ниже и ниже. Скоро он прикоснется к кровати, нависнув прямо над головой, а прозрачная капельница так и будет по капле отдавать ее телу жизненные силы. А душе? И снова сон. Только сон.
Через несколько дней врач прописал ей дневные прогулки, и медсестра, проводив на улицу, оставила ее одну. Здесь был просторный ухоженный парк, а по дорожкам медленно двигались люди. Именно двигались, а не шли — торопиться, по-видимому, им было некуда. Кто-то прогуливался парами, о чем-то беседуя, кто-то поодиночке. Все они были чем-то похожи друг на друга. Лица их были приветливыми, спокойными. Лее даже показалось, что они счастливы, и на мгновение позавидовала им. Откуда у них такая уверенность, откуда эта беспечность? Никакого страха в глазах или боли. Многие улыбались… Улыбались?! Атмосфера спокойствия зависла в теплом летнем дне, заполняя все пространство вокруг. Парк был больших размеров, со всех сторон он был огорожен высоким забором, но, если посмотреть наверх, можно было заметить настоящее небо, где сияло настоящее солнце. Оно не было нарисовано на низком белом потолке, не было огорожено, и на него позволительно было смотреть без привычной решетки. И, глядя туда, наверх, Лея вдруг почувствовала себя крошечным муравьем, который ползает по земле. — СПУСТИТЬСЯ НА ЗЕМЛЮ!…Зачем? — снова возникло в ее голове. — Зачем он ползает по этой земле? — упрямо твердила она. Вдруг услышала:
— В Доме Счастья пополнение? Вы новенькая? — спросила ее женщина, одиноко сидящая на скамейке с книгой в руках.
— Дом Счастья? — удивилась она.
— Да! А вы не знали? Так мы называем это место.
— Да уж, счастья, — вздохнула она.
— Присаживайтесь, — мягко произнесла женщина и улыбнулась. Она ей улыбнулась! И это была настоящая улыбка! Лея была потрясена!
— Нравится вам у нас? — спросила ее собеседница. Девушка промолчала.
— Давно к нам?
— Я не помню,… может быть, два или три дня, — произнесла она, пытаясь понять, сколько здесь находится.
— Не мучайте себя, — засмеялась женщина, — все равно не вспомните, сначала несколько дней невероятных страданий, истязания голодом, жаждой, пытки над самой собой. Потом долгий сон, — она снова засмеялась, — врача не пытались избить?
— Избить? Нет, в голову не пришло, — произнесла девушка.
— И напрасно! — воскликнула женщина, — стало бы намного легче. В первый день я такое вытворяла, без слез не вспомнишь. Разломала тумбочку, перевернула кровать, в медсестру бросила тарелку с едой, кричала, била кулаками в стены, разве что не танцевала на потолке, а врачу, нашему доброму ангелу, нашему умнице, любимчику, пыталась выцарапать глаза. И что же вы думаете? На меня даже не надели смирительную рубашку. Это такая современная терапия! Нужно выплеснуть все, что накопилось! Такое даже приветствуется, здесь такие правила, целая система терапии! А обученный персонал все стерпит и даже принесет следующую тарелку, чтобы получить очередную порцию каши себе в лицо, — и она снова засмеялась. — Так что вы много потеряли. Здесь все для нас, все для людей! А это удивительное изобретение с опускающимся потолком — поневоле выскочишь из палаты на свежий воздух и начнешь жить!
— Жить?… А почему Дом Счастья? — спросила Лея.
— Посмотрите на этих людей. Где вы еще увидите такое? Нигде! Только у нас.
— Вы больны? — вдруг спросила девушка.
— Я? — удивилась женщина. — Конечно же, нет!
— Тогда, как вы сюда попали? — удивилась она. Женщина помолчала, улыбнулась, потом произнесла:
— У меня была слишком большая квартира в самом центре Москвы. Такое искушение оказалось не по зубам моим любимым родственникам… Вот и определили меня сюда. Дай им Бог здоровья, — вдруг добавила она, от чего Лею передернуло. Она внимательно посмотрела на женщину. Та говорила с такой легкостью, словно вспоминала веселый анекдот.
— И это вас не печалит?
— Нет! Теперь нет! — счастливо улыбаясь, воскликнула женщина.
— Но вы совершенно здоровый человек, вас держат в сумасшедшем доме! — не понимала Лея.
— В Доме Счастья! — поправила ее женщина, — скоро вы это поймете. Здесь очень хорошо, а я благодарна своим за то, что не пожадничали и поместили меня за этот высокий забор. Могли и на улице оставить. Ну, вы понимаете…
— Да, понимаю.
— И вам не хочется выбраться отсюда?
— Нисколько. Здесь очень хорошо.
— Но вы находитесь в неволе.
— А они?… Вы думаете, они свободны? — указав за забор. — Не смешите меня. Каждый день они просыпаются и становятся в длинную очередь за счастьем, толкаются локтями, идут по головам, сбивают друг друга на дорогах. Они даже разучились улыбаться! Вы этого не замечали? — и Лея удивленно на нее посмотрела. — А здесь! Оглянитесь вокруг! — и она показала на людей, — они счастливы, насколько могут быть счастливы люди. У них есть все. Им не нужно каждый день выдумывать себе ненужные проблемы, бессмысленные дела.
— Но они ничего не могут создать или сделать. Каждый день они будут просыпаться, съедать завтрак, идти в парк, потом обедать, потом… И так день за днем!
— А что делают те, кто находятся за тем забором? Просыпаются, летят на работу, стоят в пробках, бессмысленно толкаются лбами, вечером снова в пробку, доползают, добираются в свое логово, ужинают, падают в постель, а завтра все сначала! И так изо дня в день.
— Но они чего-то хотят! У них есть шанс!
— Шанс есть у немногих избранных, а остальные просто зрители, массовка… Впрочем, здесь тоже есть свои прелести. Вы можете пойти в клуб или в кинотеатр, в библиотеку. Можете заняться делом — выращивать растения, поливать цветы, вышивать. У нас есть кружок рукоделия. Есть клуб любителей вкусной еды. Здесь есть все для жизни человека. Некоторые иногда даже сходятся и женятся… Женятся, конечно, понарошку. Но все же! Я не сомневаюсь, что с вашей внешностью вы очень скоро найдете себе достойную пару. Это даже приветствуется. Вот так. А все дело знаете в чем?
— В чем?
— Вам еще не давали такие маленькие желтые таблетки?
— Не знаю… Может быть сегодня в первый раз дали.
— Таблетки счастья! Вам повезло! Говорят, они очень дорогие, но ваши спонсоры, видимо, оказались щедрыми.
— Да, повезло… А что дают эти таблетки?
— Они делают человека счастливым. Они помогают забыть все ненужное, лишнее, позволяют не задавать себе и другим глупые никчемные вопросы, и через какое-то время вы становитесь совершенно счастливым человеком. Вы просто будете жить по известному расписанию и все.
— Зачем?
— О, а это, пожалуй, самый страшный вопрос! На него тем более отвечать не стоит.
— И ничего не хотеть?
— Чего хотеть? Все пустое!
— Наверное, вы правы. А кто здесь находится? Как они сюда попали?
— Такие же, как и я. Квартиры, раздел имущества, наследство. Один даже не поделил научное открытие, и коллеги его упекли сюда, — и она засмеялась, — Кто-то не поделил бизнес! Все одно и то же. Деньги. Ничтожные деньги, и больше ничего.
— И вы не хотите отсюда уйти?
— Никто из этих людей не стремится назад.
— Тогда зачем это высокий забор?
— Иногда мне кажется, что он построен для тех, кто попытается сюда проникнуть извне! Вот так. А как оказались здесь вы, милое создание? Кто ваш спонсор?
— Он продал душу…, — сорвалось у нее. Но потом она замолчала.
— Любопытно, — пробормотала женщина, внимательно на нее посмотрев, — вы обязательно расскажите об этом нашему врачу, он сумеет вам помочь. Непременно сумеет. И не расстраивайтесь. Всего несколько дней, и вы поймете, что лучшего места вам не найти. Вам повезло!… Извините, — вдруг воскликнула женщина, — меня ждут на партию в лото. Увидимся! — и она встала со скамейки. — Не хотите составить компанию?
— Нет… Спасибо, не сейчас.
— Ну, я пойду… Кстати, вам не мешало бы переодеться! Не будете же вы все время ходить в этом ужасном халате!
— У меня забрали одежду.
— Здесь есть замечательный магазин, где вы сумеете подобрать себе все, что угодно… А о деньгах можете не беспокоиться. Наряды внесут в счет оплаты вашего пребывания здесь! Пусть наши спонсоры раскошелятся, нечего на нас экономить! Правильно!?… Ну я пойду!
— А на что вы играете? — вдруг спросила Лея.
— На таблетки, — шепотом произнесла женщина, — только об этом никому! Хотя… Наверное, доктор догадывается. Но он умница. Душка. Ангел! До встречи! — и она, приветливо помахав кому-то рукой, удалилась.
Лея огляделась, снова заметила множество людей, они медленно передвигались по дорожкам парка, разговаривали, шутили, смеялись. Посмотрела наверх. Там радостно сияло солнце, беспечно летели облака. Был прекрасный летний день. Только раздвигать эти облака ей сейчас не хотелось. Да и разве такое возможно? Конечно, нет.
— Дом Счастья! — прошептала она. — Таблетки Счастья! Как все просто! А может быть, так и нужно? Спуститься на грешную землю. К людям! Научиться разговаривать на их замечательном языке. Забыть и больше не думать ни о чем? Не вспоминать! “Бойся Палыча”, — вдруг мелькнуло в голове. — И почему нужно кого-то бояться? — отмахнулась девушка. — Все пустое…

— 24 —

Прошло несколько дней. Она снова научилась спать. Утром, просыпаясь, смотрела в окно, и решетка больше ее не смущала, а потолок не опускался к кровати, придавливая ее всей своей массой. Он был белым, гладким, каким и должен быть этот потолок, и она равнодушно на него смотрела. Потом вставала и шла в столовую. Ей больше не приносили еду в палату, не ставили капельницу — в этом не было необходимости. Там, за завтраком, она встречала множество людей, которые радостно ее приветствовали, словно знали ее давно и вели себя как старые знакомые. О чем-то говорили, спорили, обсуждали свои нехитрые новости — кто у кого вчера выиграл, кто в кого влюбился или наоборот, кто посадил замечательный куст сирени в парке под своим окном. И с каждым днем она чувствовала, что постепенно приходит в себя и возвращается к жизни. Уже казалось, что та прошлая жизнь осталась в далеком прошлом. Да и была ли она? Какой-то страшный сон, который, наконец, закончился. А еще, каждое утро перед завтраком она пила волшебную таблетку, приготовленную с вечера заботливой рукой медсестры. Теперь это был для нее привычный ритуал — проснуться, посмотреть сквозь прутья решетки на небо, потом взять в руки этот шарик, крошечный кусочек желтого счастья, проглотить и тогда можно начинать новый день. А главное — больше не задавать страшный вопрос — зачем!
Жизнь ее текла размеренно и легко. Больше ее ничто не тревожило, и врач, который иногда заходил к ней в палату, был доволен. Она нашла магазин, о котором ей рассказала женщина, и, сбросив ненавистный халат, подобрала себе одежду. Теперь она не напоминала ту больную, которую не так давно в беспамятстве привезли сюда. Она много времени проводила в замечательном парке. Даже научилась сажать цветы, и это занятие ей пришлось по вкусу! Еще она играла в лото. Игра эта была здесь очень популярна, а как новичку ей невероятно везло. Правда поначалу отказывалась от призов — этих волшебных желтых таблеток. Но ей объяснили, что карточные долги нужно отдавать, а в ее случае — брать. Это святое! Где-то она уже слышала эту фразу, но где — не помнила. Хотя, какая разница. Память — удивительная штука. Она, как сито, просеивает воспоминания и не дает сохраниться ненужным и несущественным фактам биографии. Так ей объяснили эти счастливые люди, которые тоже многое из своей жизни совершенно забыли или относились ко всему с иронией и улыбкой. И вот уже в тумбочке появилась целая горсть желтых таблеток, дающих радость и позволяющих беззаботно жить.
Однажды утром она выпила сразу две таблетки и вышла на улицу. Голова закружилась. Стало невероятно весело. Стало удивительно хорошо. Так хорошо, наверное, ей не было никогда в жизни. Она не помнила совершенно ничего. Может быть, помнила, но все было в какой-то призрачной дымке, и только ощущение безотчетного счастья поселилось в душе.
— Воспользовались лишней таблеточкой!? — услышала она, заметив женщину, с которой познакомилась в первый день в парке.
— Заметно? — улыбнулась она.
— Конечно! Вы светитесь от счастья! Такое скрыть невозможно!
— А если выпить сразу несколько таблеток?
— Так и сделайте! Если не жалко! Ведь счастья много не бывает! В любом случае, хуже не будет! Ну, до вечера! Поиграем?
— Да! С удовольствием! — радостно ответила она, улыбнувшись.
В последующие дни она принимала уже по нескольку таблеток и словно летала на крыльях…
— Летала? На крыльях чего?!!! Нет-нет, ничего. Так! Это ей только показалось. Разве может человек летать? Нет!
А еще она познакомилась с замечательными людьми, о которых стоит рассказать. Как-то раз, когда она сажала цветы, к ней подошел удивительный человек. Раньше она его не видела. Новенький! — подумала она. На вид ему было не больше сорока. А эта улыбка! Этот надменный холодный взгляд, немного порочный, но от этого еще более притягательный! Женщины от него без ума! — мелькнуло в голове. И такой мужчина обратил внимание на нее! После недолгой беседы он пригласил ее на свидание, на что она ответила, что подумает. Конечно же, она лукавила. Он был потрясающе красив, и думать ей было совершенно не о чем. Он взял ее руку, и удивительное тепло передалось ей. Провел пальцем по ее ладони, и она почувствовала, как по спине и груди пробежала дрожь. Он трепетно смотрел ей в глаза, и столько силы и желания было в этом взгляде. Девушке стало не по себе. Ей стало удивительно хорошо. Он поднес ее руку к губам, поцеловал, и, продолжая смотреть, произнес:
— Пойдемте?!
Нет, он не спрашивал, он звал! Настаивал!
Она долго молча глядела ему в глаза. Казалось, уже не могла отказать этому потрясающему человеку, таяла под его взглядом, который был очень откровенен. На мгновение показалось, что готова идти за ним на край света. На северный полюс!… Нет! Плыть на теплый тропический остров, затерявшийся в бескрайнем океане!
— Зачем же так далеко!? — спросил он, смеясь.
— Вы читаете мои мысли? — удивилась она.
— Это не так сложно! — он пронзительно на нее смотрел. Девушка покраснела, и ей стало неловко. Еще никогда в жизни в первый же день знакомства она не соглашалась на это. В первый же час! Они были знакомы всего несколько минут! Такого с ней не было никогда! Впрочем, этого она не помнила. Но сейчас это было не важно! А важным было то, как он на нее смотрел!
— Пойдемте! — настойчиво повторил он.
— Да! — прошептала она и приятное тепло разлилось по всему телу, кровь ударила в голову… Она сделала несколько шагов следом за ним. Вдруг остановилась и, неожиданно для себя, воскликнула:
— А вы могли бы убить мамонта?
Она не понимала, что с ней происходит! Она была потрясена!
— Начинается! — почему-то воскликнул он. Девушка смутилась и прошептала:
— Нет! Не сейчас! Не могу… Может быть…, в другой раз! — и, отойдя, села на скамейку, ничего не понимая. А красавец обескуражено произнес:
— А старым лысым козлом вы меня назвать не хотите? — и провел рукой по жесткой шевелюре.
— Ну, зачем вы так? — пробормотала она.
— Ну, в другой, так в другой. Я подожду! Я буду ждать вас!
Он галантно откланялся и ушел, а она сразу же обо всем пожалела. Уже хотела догнать его. Но он успел исчезнуть, и она, потеряв его из виду, теперь с улыбкой вспоминала это удивительное знакомство. Вдруг услышала:
— Ну и дура!
— Конечно, дура! — согласилась она, глядя ему вслед. А рядом присела старая знакомая. Она почему-то всегда появлялась вовремя.
— Ох уж эта ложная скромность! А каков красавец! — всплеснула она руками. — Могли бы и пожениться… понарошку.
— Понарошку?
— Конечно! Прямо сейчас. У нас для молодоженов предусмотрены апартаменты-люкс! А вы не знали? Здесь все создано для счастья. Все для людей!
Девушка промолчала, а женщина добавила:
— Я вообще не понимаю, как вы до сих пор ни с кем не познакомились? Ведь эти таблетки счастья… они…
— Что?
— Что?! Они убирают ненужные эмоции и помогают проснуться естественным, самым важным и необходимым человеческим желаниям. Инстинктам!…
— Аффро… аффро…
— …дизиак? — засмеялась женщина, — ну, что-то вроде того.
И как звали этого красавца?
— У него удивительное имя, — задумчиво произнесла она, — Казанова!
— Ну и дура! Дура и все! — засмеялась женщина…
А потом она познакомилась с милой старушкой, которая на нее странно смотрела, советуя выйти отсюда, вернуться в свой дом, заняться бизнесом. С доктором она договорится! Она настойчиво предлагала свою помощь. Говорила, что у нее есть масса знакомых, и она сумеет устроить ее на престижную работу. Может быть, даже на телевидение! Поможет стать телеведущей! С такой-то внешностью! Или устроит в какую-нибудь богатую компанию на хорошую должность. Куда угодно. А звали ее Изольда Карловна. Но девушка вежливо ответила:
— Я подумаю.
Она тактично отказалась, потому что уходить отсюда никуда не собиралась. Да и зачем? И все вспоминала о красавчике, который приглашал ее на свидание. Он куда-то исчез, и несколько дней она его не видела. Впрочем, скоро о нем позабыла. Волшебные таблетки помогли и в этом клиническом случае.
А еще с ней однажды заговорил странный человек. Имя у него тоже было странным — Филлипок. Так он ей представился.
— А по отчеству?
— Нет у меня отчества! Филлипок и все!
Он почему-то называл ее на “ты” и приглашал на какой-то необитаемый остров. Даже хотел перенести ее туда по воздуху, и от такой шутки она долго и радостно смеялась. Забавный он был — этот Филлипок. Чего он от нее хотел, она не понимала. Если он понарошку на ней хотел жениться, то она была бы не согласна! Он был противный. Когда она только подумала об этом, тот незамедлительно ответил: — И не собирался к вам приставать! Ну что? На остров летим?
Она удивилась, но, заметив, что он на полном серьезе предлагает ей такую прогулку, перестала смеяться и вежливо ответила: — Я подумаю! После чего он назвал ее настырной и почему-то обиделся. Она не хотела его обижать! Но он был так расстроен, что пришлось предложить ему волшебную таблетку. Тот почему-то в ужасе от нее отшатнулся и моментально куда-то исчез.
— Покедова! — крикнула на прощанье она, сама не понимая, что сказала, но тут же об этом забыла.
Странный-странный человек! И имя странное — Филлипок! Совсем без отчества! Бедный Филлипок без отчества! Наверное, его принес аист! Или мама нашла его в капусте! — и от этой своей шутки она долго и весело смеялась. Впрочем, это никого не удивляло. Здесь, в этом чудесном месте, в замечательном парке, люди иногда смеялись, даже находясь наедине с собой. Такое приветствовалось и считалось признаком хорошего здоровья.
Так весело и беспечно проводила она время в замечательном санатории, который назывался Домом Счастья. У нее появилось множество дел — она с другими женщинами сажала цветы, ходила в клуб, смотрела кино, играла в лото, заглядывала в библиотеку, где находилось множество книг, а вежливая служащая помогала выбрать нужную. Много читала. Словом, счастливо проводила время. Иногда с ней знакомились мужчины, но пока она не остановила свой выбор ни на ком. Хотя, в любой момент могла сделать это, стоило только захотеть и поманить пальцем. С ее-то внешностью! А уютные апартаменты-люкс всегда были гостеприимно открыты для свадеб понарошку — здесь все было для людей! Но что-то останавливало. Впрочем — это было не так важно — всему свое время. Так прошла неделя, потом другая. Она не помнила, сколько времени прошло с тех пор, как поселилась в этом замечательном месте, впрочем, это ее и не интересовало.

Однажды, когда она сидела с книгой на скамейке в отдаленной части парка, где было спокойно и никто не мешал, к ней подошел незнакомый мужчина. Он был взъерошен, седая курчавая шевелюра торчала во все стороны, жесткая многодневная щетина покрывала его уставшее, вымученное морщинами, лицо. Мужчина устроился рядом, и она приветливо ему улыбнулась. Но тот, не замечая ее, продолжал сидеть и молчать. Он был явно чем-то встревожен и озирался по сторонам. Вдруг спросил:
— Интересно?
— Что?
— Книга интересная? Что там у вас?
— Бульварный романчик, — ответила она.
— Бульварный! — зло повторил он. — Ничего интереснее в вашей библиотеке не нашлось?
— Простите? — не поняла она.
— Слушайте меня внимательно, — тихо заговорил он. — Скоро будет война. Большая война. И она уже началась. К Другому приходят все новые и новые люди. Их уже миллионы. Целая армия!
Девушка удивленно на него посмотрела, не понимая. А он продолжал:
— К нему идут здоровые и молодые, полные сил и энергии, желаний. Идут наиболее сильные! Там есть даже могущественные личности. Все деньги мира сосредоточены у них в руках. Они имеют влияние на правительства многих стран, и скоро будет последний бой. Его называют — Апокалипсис. У Другого есть грандиозный план.
— Простите! — перебила его она. — А кто такой этот — “Другой”?
— А вы не знаете?
— Нет! — улыбнулась она, а глаза ее загорелись.
— Это тот, кто хочет создать общество красивых, сильных людей. Элиту! Расу прекрасных, как он их называет. Таких будет немного. Их не может быть миллиарды, да и зачем? Так говорит Другой. Миллион-два. Для нашей маленькой планеты — вполне достаточно.
— А остальные?
— Остальные?… Многим из них придется уйти. Исчезнуть. Другой называет это — естественным отбором. А немногие выжившие будут обслуживать эту расу, и сейчас идет перераспределение сил. Каждый, кто понял это, занимает свое место в строю. Как на войне. И она уже началась!…
Он замолчал и уставился куда-то вдаль. Девушка с неподдельным интересом все это время слушала его. Потом произнесла:
— Продолжайте! Ну, что же вы? — подбодрила она его. — Что было дальше? Вы рассказываете вчерашний фильм?
— Нет! Не фильм! — зло воскликнул странный человек.
— А что?
— Все это правда!
— Правда? — растерянно повторила она. Немного помолчала, удивленно на него глядя. И вдруг поняла. В этом замечательном месте находился еще один корпус, куда доступ был закрыт, оттуда никто не выходил, а у дверей всегда стоял охранник. Люди говорили, что там живут не совсем здоровые люди. Сумасшедший! — и ей стало не по себе. Таких здесь она еще не встречала. Потом спросила:
— Зачем вы мне это рассказываете?
— Ты должна мне помочь! Ты себе должна помочь! — неожиданно перешел он на “ты”. — Меня не выпустят отсюда никогда, но ты должна передать эту информацию на волю! Люди должны узнать обо всем!
Потом прищурился и внимательно на нее посмотрел:
— Не веришь?… Неужели ты сама не видишь? Вам новости показывают? Не видишь, как под видом борьбы за демократию и всякие там права, захватываются целые государства. Как начинаются якобы освободительные войны, а потом на тех войнах этих же граждан и убивают, но об этом никто не говорит. Существуют целые армии наемников, которые помогают “справедливому гневу” народа выплеснуться на улицы. Выстрел-другой, десяток трупов, сожженные машины, несколько провокаций — и каша заварилась. И не нужно тратить деньги на масштабные вторжения — эти уничтожат друг друга и самих себя — стоит только начать. А на чьи деньги эти армии существуют? Общество разрушается! Ты не замечаешь, как стирается понятие семьи — союз мужчины и женщины? Люди разучились любить и теперь делают это понарошку. Выбирают самые извращенные формы союза, а порочные законники, нанятые Элитой, получая за это деньги, их на это подталкивают. Не замечаешь, как дискредитируются религии? Не знаешь, как работают целые организации над сокращением населения на нашей планете — новые лжелекарства, новая лжееда, всякие программы по защите детей, здоровья и прочего… Бог теперь только один — деньги!
Он продолжал говорить, а глаза его безумно горели. Он нес жуткую околесицу, а девушка с восторгом на него смотрела. Почему-то страшно не было. Было очень забавно! Вот, оказывается, как выглядят сумасшедшие! — думала она, внимая каждому его слову. И еще! Она очень хотела ему помочь, но как не знала. Смотрела на него и молчала, а он все говорил:
— А молчат об этом, потому что на планете почти все средства массовой информации давно у них в руках. В руках Элиты! Поэтому и показываются лишь те новости, в которые люди должны слепо верить, следуя их агитации. Это тоже война — только информационная. А главная их цель, чтобы люди перестали думать. Они просто должны тупо выполнять свою работу: Учиться в школах тому, чему их научат. (А как в последнее время учат, ты, наверное, слышала.) Качать нефть или газ на благо элиты. Должны голосовать и избирать тех, кого им покажут. Должны веселиться! А на это работают целые институты, называемые киностудиями, шоу программами, соревнованиями. Ты забыла — какое кино снимали раньше, какие писали книги? А сейчас? Кому сегодня дают награды на мировых фестивалях и за что? Целая армия деятелей, так называемой культуры, навязывают эти новые ценности. На чьи деньги?… Важно в сознании миллионов закрепить новые идеалы, а главная ценность — деньги. Это единственный стимул, который должен быть у рабов. Но рабами нужно управлять! Поэтому строятся гигантские стадионы, которые собирают толпы орущих, болеющих, деградирующих. Не задумывалась, почему гонорары игрока в гольф составляет миллионы, а зарплата ученого — сущие копейки. Первый умеет лишь катать мячик клюшкой, а второй делает научные открытия! Важно — загнать всех в толпу. Все равно — в какую. В кинозалы, на дорогу в пробки, на площади, на стадионы, в интернет-порталы. Там с ними можно делать все, что угодно. Если человек один — он может самостоятельно принимать решения, но если он в толпе — все проще — теперь им можно управлять! Главное не оставлять его наедине с собой и своими мыслями. А еще за ним нужно присматривать. Поэтому создаются чудеса техники — телефоны, планшетники и прочая дрянь. На наши же деньги! А потом — где бы ты ни находился — тебя всегда можно услышать, увидеть, прочитать переписку, подслушать и даже узнать, на какие сайты ты заходишь и чем живешь! Последнее, что они сделают — вошьют в тело каждого крошечный чип, и люди станут, как игрушки на радиоуправлении. В любой момент можно будет перекрыть кислород, лишить медицинской страховки, заблокировать кредитную карту. И это тоже война! А элита будет нажимать на кнопки. Прекрасные люди новой расы будут контролировать все, потому что власть и сила будет у них в руках!
Он замолчал, переведя дух. Девушка с беспокойством оглянулась, она не знала, чего ей от него ждать. Рядом никого не было. Тогда она спросила:
— Откуда вы все это знаете?
— Я был репортером, побывал в горячих точках, потом попал к ним на один из телеканалов. Когда все понял — бежал, вернулся в свою страну. Но меня нашли и поместили сюда.
— Если вы журналист, вы могли бы написать об этом и поместить замечательный материал в нашей стенгазете, — нашлась она. — Вы имели бы большой успех! У вас хороший стиль. Чувствуется рука журналиста… А знаете что? Хотите таблетку! Не стесняйтесь! У меня их много!
— Да как ты не понимаешь, что все это правда! — воскликнул он. — И таблетки эти — дьявольский эксперимент, для того чтобы превратить людей в рабов. Такие клиники теперь есть во многих странах мира. Когда тестирование закончится, они поставят производство этого препарата на поток. Ты должна сообщить об этом властям! Нет не властям — туда тебя не подпустят, у Другого есть люди везде. Ты должна связаться с прессой… Тоже нет… Выложи эту информацию в интернете. Целиком его пока не контролируют, остались еще свободные территории, — и устало с сожалением на нее посмотрел.
— Хотя, что ты можешь? Об этом должны узнать миллионы…
Он задумался.
— Бульварный романчик? Что-нибудь другое в вашей библиотеке есть? — неожиданно снова перешел он на “вы”.
— Простите?
— Пастернак, Блок. Есенин или Цветаева.
— Цветаева? — неуверенно повторила она.
— Вы слышали эти имена? Вы читали их стихи?
— Стихи? — непонимающе повторила она. — Не помню. Может быть, в школе. Я непременно сегодня же посмотрю в библиотеке. Большое спасибо!
— Там вы их не найдете, — с грустью пробормотал странный человек.
— Вы свое имя хотя бы помните?
— Свое имя?…
Вдруг издалека появилась фигура врача, а следом за ним шли два санитара. С другой стороны к скамейке бежала ее старая знакомая. Она на ходу кричала:
— Он здесь! Идите сюда!
Человек вскочил со скамейки.
— Я прошу вас! Я умоляю! Вы должны мне помочь. Вы должны сделать это! — и бросился наутек.
— Помочь!? — прошептала девушка.
Через некоторое время санитары догнали беглеца, вежливо заломили ему руки за спину и, улыбаясь, повели к небольшому корпусу, который сиротливо стоял в отдаленной части парка. А люди, находящиеся неподалеку, им громко аплодировали. Странный человек в последний раз на нее обернулся, и девушка радостно помахала ему рукой. Забавный он был этот человек! Смешной! Удивительный фантазер и чудак!
— Буйный! — услышала она. Рядом стояла ее знакомая.
— Что? — не поняла девушка.
— Контуженный бюджетник! Сбежал! — добавила она.
— Он вас не напугал? — успел подбежать врач. Он задыхался и был необычайно взволнован. — Что он вам наговорил?
— Так, ничего. Рассказывал о Цветаевой! — ответила девушка и улыбнулась.
— Да? — вяло произнес доктор.
— Да, — ответила она, вдруг спросила, — а вы не помните, кто такая Цветаева?
Доктор задумался, переглянулся с ее знакомой и беспечно ответил:
— Так! Ерунда!… Что-то из школьной программы.
— Да-да! По-моему тоже, — согласилась женщина. — Что-то такое было…
— Вы хорошо себя чувствуете? — с беспокойством спросил доктор, — таблеточку утром принимали?
— Конечно! — улыбнулась она.
— Вот и хорошо! — успокоился он, — отдыхайте! Вечером в клубе будет премьера! Удивительная картина! Непременно приходите!
— Обязательно приду! — на прощанье улыбнулась она.
— Вот и хорошо, — повторил доктор.
Какое-то время она сидела на скамейке, пытаясь сосредоточиться на чтении, но странный разговор все не шел из головы.
— Удивительный фантазер! — снова подумала она. — Интересно, кто эти поэты, и что они написали?
Почему-то совершенно не помнила их имена.
— Школьная программа? В школе она училась хорошо, была прилежной ученицей. Тогда почему не помнила? Любопытство пересилило ее, заставив подняться со скамейки и пойти в клуб, где находилась библиотека.
Там стояли длинные стеллажи, на которых яркими пестрыми обложками сверкали новенькие книги. Она медленно пошла по рядам.
— Вам помочь? — услышала она. К ней подошла библиотекарь. Это была милая интеллигентная женщина, которая всем помогала выбрать нужную книгу, и сейчас она с улыбкой и вниманием вопросительно на нее смотрела.
— Что ищете? — снова спросила она.
— Блока… Может быть, Блога, — произнесла девушка. — Я точно не помню его имя.
— Блока? — удивилась та. — По-моему, у нас нет такого автора, — пробормотала она.
— Тогда Пастернака или Есенина, — радостно продолжала девушка. Женщина-библиотекарь молчала, о чем-то сосредоточенно думая.
— А может быть, Цветаева? У вас есть книги Цветаевой? — спросила девушка. Услышав это имя, женщина подозрительно на нее посмотрела.
— А зачем вам Цветаева?
Но эта странная читательница, не ответив, повторила свой вопрос:
— У вас есть что-нибудь этого автора?
— Нет! По-моему, нет. Если не секрет, кто вам все это посоветовал?
— Кто? Никто. Сама почему-то вспомнила…
— Вспомнила! — пробормотала женщина.
— А что?
— Нет-нет, ничего… Ах, да! Конечно! Пастернак! Он писал детские книжки… о зверушках! — нашлась библиотекарь.
— О зверушках?
— Да! И как я могла забыть! А Блок и Есенин о природе. Они любили природоведение, были натуралистами и описывали всяких букашек, жучков, бабочек…
— А Цветаева?
— И ее вспомнила! Она была астрономом и написала несколько научных трактатов… о Луне и других планетах… Только зачем вам это?!! Вы решили заняться наукой или захотели перечитать книжки дошкольного возраста? У нас таких нет! Но есть современная высокохудожественная литература для взрослых! Хотите, я вам кое-что подберу? — встрепенулась она. Девушка не успела ничего ответить, как та повела ее по рядам:
— Смотрите! — восторженно показала она на ряды полок. — Здесь женские романы — настоящие переживания, безумные страсти, роковые женщины, подлые мужчины… Не хотите?… Пойдемте дальше. На этой полочке немножко эротики — легкие, воздушные проникновенные истории — “он и она” — что может быть интереснее для молодой девушки?… Что? Нет?… А вот книги о современной женщине — как она зарабатывает деньги, делает карьеру, как побеждает в битве за драгоценный металл. Хотя — это не очень интересно. Вы симпатичная девушка — зачем вам это?… Бизнес — удел одиноких уродин. Для таких, как вы, все сделает мужчина. Настоящий мужчина! Мачо!
— Мачо?… Мачо может задушить! — вдруг вырвалось у нее.
— Задушить? Замечательно! Какая прелесть! — засмеялась библиотекарь. — Тогда нам сюда… Где тут у нас — “задушить”? Вот этот стеллажик и есть — “задушить”! Современные книги-триллеры. Боевики! Книги-блокбастеры! Экшен! Обычно их берут читать мужчины, но если вы настаиваете — могу кое-что подобрать. Впрочем, нет. Смотрите! Здесь стоят женские кулинарно-детективные истории.
— Как? Разве такое возможно?
— Как, спрашиваете вы? Гениально — вот как! Кроме того, что вы следите за захватывающей историей, распутываете убийство или ограбление, раскрываете шпионский заговор — еще узнаете парочку новых рецептов салатиков или закусок, а иногда даже пирожных. Сразу два в одном! Ну что — хотите?
— А что у вас есть еще? — робко произнесла девушка.
— О! У нас огромный выбор книг! Пройдемте дальше!… Так! Здесь мистика, гадания, гороскопы!… Здесь фентези!… Ужасы!… Я знаю, что вам нужно! — вдруг воскликнула женщина, подведя ее к одному стеллажу:
— Целая полка сплетен! Все о том, чем живут знаменитости, как они отдыхают, путешествуют, одеваются,… или раздеваются, занимаются любовью. Как болеют и лечатся. Какие делают операции, чтобы сохранить красоту. Хотите?
Глаза девушки загорелись.
— Большое спасибо, дальше я посмотрю сама, — ответила она. И библиотекарь на какое-то время ее оставила. Она медленно прошлась по рядам но, ничего не выбрав, направилась к выходу. Тот разговор в парке все никак не шел у нее из головы.
— Ничего не выбрали? — удивилась библиотекарь. — Подождите секундочку!… Маша! — позвала она, и из дальнего угла лабиринта полок и стеллажей появилась ее помощница. Она с легкостью держала в руках огромную коробку с книгами, которые еще не успела расставить по своим местам. Была она крупных размеров, и ее крепкие руки, как пушинку сжимали эту тяжелую ношу.
— Что у нас есть новенького, Маша? Что нам сегодня привезли? Ты уже распаковала?
— Что? — басом переспросила Машенька. — Десять килограммов детективов, сорок пять — кулинарии, около центнера мыла и тонну попсы.
— Так, понятно! — проворчала библиотекарь. — Иди-ка ты… работай, — и, посмотрев на девушку, сказала, — пожалуй, я вам покажу все сама. Новенькая! — добавила она и кивнула на Машу.
— А почему она книги меряет килограммами? — шепотом спросила девушка. Женщина улыбнулась и шепотом ответила: — Потому что много лет она работала в гастрономе и привыкла все взвешивать, а сейчас, наверное, решила подумать и о душе, вот и устроилась в библиотеку. Ну, что вам еще посоветовать? — задумалась она.
— Нет-нет, спасибо! — улыбнулась девушка, и показала на книгу, которую читала в парке. — Пожалуй, я сначала дочитаю эту!
— Конечно! — воскликнула библиотекарь. — Потом обязательно приходите, я подберу вам кое-что еще…
После обеда она как всегда играла в лото, гуляла в компании людей по парку, а вечером смотрела фильм в клубе, где собрались все, кто обитал в Доме Счастья. Люди, живущие здесь, старались не пропускать подобных мероприятий, потому что фильмы показывались исключительно новые. Их никто и нигде еще не видел, что было предметом гордости руководства клиники. Только новые, самые лучшие киноленты привозили сюда. Блокбастеры и боевики, длинные сериалы, триллеры и всякое другое. Доктор иногда шутил: — Не хватает красной ковровой дорожки! Сегодня у нас премьера! Можно проводить кинофестиваль! И действительно, в это замечательное место привозили замечательные фильмы, которые только что вышли с киностудий. О них еще никто не знал, их не показывали ни в одной стране мира, а здесь, в Доме Счастья они уже шли!

— 25 —

Вечером, лежа в постели, она все никак не могла прийти в себя после просмотра кинофильма. Это была волшебная история о любви и красивой жизни. За два часа просмотра почти никого не убили, только в самом конце ревнивец-муж зачем-то зарезал свою жену. А в остальном, все было очень мило. Она лежала, снова и снова вспоминая:
История была простая — ревнивый муж преследовал красавицу-жену, устраивал сцены, но ничего не находил и прощал, и любил эту юную девочку, которая снова и снова ему изменяла, используя любую возможность. Но всегда возвращалась к нему — к немного обрюзгшему человеку, который был старше ее лет на двадцать или на тридцать. И снова клялась ему в любви. Это был “немножко” эротический фильм — действие происходило то на корабле, то в пабах и ресторанах, в гостиничных номерах. И режиссер использовал любой эпизод, чтобы дать возможность юной девушке сбежать от мужа и насладиться молодостью, красотой и жизнью. А тот снова ее искал, не находил и снова прощал. Но прощать было нечего — в своих “невинных” шалостях она была неуловима, и доказать он ничего не мог…
Это был неплохой фильм, изумительно снятый, где не было безобразных сцен насилия, только красивая музыка и красивая любовь. И “немножко” эротики. А потом — неожиданный финал!
И сейчас она, лежа в кровати, вспоминала и не могла уснуть. Волшебное кино!
— Он по-настоящему ее убил! Он вонзил ей в грудь кинжал по самую рукоятку! — девушка подскочила на кровати.
— Откуда такие мысли?… Она смотрела это кино раньше! Точно смотрела! Даже была знакома с человеком, который его снимал! Помнила, как его звали!… Сейчас его лицо стояло перед ее глазами.
Его звали… Нет! Этого она не помнила! Больше она не помнила совершенно ничего. Вдруг подумала — а как зовут ее? В ужасе поняла, что забыла даже собственное имя. Кто-то ей сегодня об этом говорил. Кто? Тот странный сумасшедший в парке… Цветаева! Кто такая Цветаева?… “В час последнего беспамятства…”, — вдруг пробормотала она. — Это стихи!? А дальше? Не помнит. Ничего не помнит! Цветаева — ученая,… астроном,… она написала несколько научных трактатов о планетах!… Планета Луна! Она освещает ночной город, который нежится в желтом тусклом свете… Мост… Длинная тень на воде… Рядом человек. Он читает стихи. Его голос обволакивает, и она заворожено на него смотрит…

“Оплетавшие — останутся.
Дальше — высь.
В час последнего беспамятства
Не очнись.
У лунатика и гения
Нет друзей.
В час последнего прозрения
Не прозрей…

Потрясающие стихи!…, — в безумии шептала она. — Цветаева писала научные работы в стихах? Полный бред! А человека звали… У него было странное имя. Звали его… Другой!!! Кто он?… Бойся Палыча!… Фимка… Королева… Филлипок…
Воспоминания вспышками мерцали в ее сознании, кровь приливала к лицу, она крепко, до боли сжала пальцы в кулаках, сердце готовилось выпрыгнуть из груди, разорваться на части.
— Испытательный срок… Ильюшенька… Илья!… Как ты мог!? Зачем ты меня оставил?!
Теперь она помнила все, даже свое имя. Но еще одна страшная мысль не давала ей покоя: — Скоро будет война!… Другой!… Вот — кто он! Неужели все это правда?…

Он появился неожиданно, открыв дверь ее палаты. Всю ночь Лея не спала. Всю ночь она металась на кровати, вскакивала, носилась по комнате, не зная, что ей делать. Когда наступило утро, услышала голоса людей, собралась выйти. Сделай это! — звенело у нее в ушах. А голос того сумасшедшего, того странного человека не давал ей покоя. — Что ты можешь? — снова и снова повторяла она. Все то, что услышала от него, было чудовищным. Поверить в это она не могла. Внезапно дверь открылась, и перед ней появилась большая неповоротливая фигура Палыча. Он стоял и внимательно на нее смотрел. Смотрел без злобы или жалости.
— Что вам от меня нужно? — отшатнулась Лея.
— Не надоело сходить с ума?
— Не ваше дело! — воскликнула девушка.
— Тебя хочет видеть один господин, — пробубнил он. Лея с ужасом на него посмотрела. Лицо его совершенно ничего не выражало. У него была удивительная способность разговаривать. Ни один мускул на его лице не шевелился. Узкие глаза были прищурены и смотрели холодно и тускло. Говорил он одними губами, а глухой звук вырывался откуда-то из гортани или даже из живота, был он утробным и низким, а слова медленно тяжело по слогам срывались с его уст. Они были весомыми, и падали, словно мешки, набитые песком. Иногда казалось, что ему трудно открывать рот.
— Передайте вашему хозяину, что я к нему не пойду! — она захотела проскользнуть мимо и бросилась к двери, но сильная рука ее схватила и швырнула на кровать.
— Почему? — спросил он.
— Вам не понять.
Он молчал какое-то время, глядя на нее. Сейчас он напоминал большого зверя, который поймал свою добычу и теперь спокойно готовился ее разорвать, но почему-то не торопился.
— Тебе некуда деваться, — сказал он. Лея сидела, молчала и смотрела куда-то вдаль. Вдруг пронзительно на него посмотрела.
— Скоро будет война? — воскликнула она.
Он удивился:
— Все знаешь?… Она уже началась.
— Кому это нужно? Зачем все это?
— У Другого есть план.
— Как все знакомо. В прошлом веке мы уже проходили это. Раса прекрасных! Элита! А остальные?
— Не мои дела. Меня не касается… Слушай меня внимательно. Другой просил передать, что хочет спасти тебя. Это твой последний шанс… Он ждет.
— Вы не глупый человек. Вы не думали, что станет с вами потом? На вашей совести миллионы, а теперь вы готовы вместе с Другим отправить на тот свет миллиарды!?
— Туда, где я работал, глупых не берут, — проворчал он. — Я не виноват, что протолкнул этот чертов закон, а потом погибли люди! — вдруг зарычал он.
— Миллионы людей! — воскликнула она.
— Те, кто мне платили — всесильны. Не я, так другой. Это система! Так работают все. Тот закон все равно протолкнули бы. Почему я должен один отвечать за всех?
— Но что теперь будет с вами? — сейчас она с жалостью на него смотрела, и он заметил это. Она понимала его! Она принимала участие в его судьбе! Он с удивлением на нее уставился. С ним в последние годы никто так не говорил! Может быть, никогда так не разговаривал, разве что его мать? Но это было так давно…
— Если я приведу тебя, Другой от этого кошмара меня освободит. Ты — единственное мое задание. Он заберет меня к себе и сделает свободным. Господин Другой пообещал, а слово он держит — это человек чести, он не будет унижать себя обманом. А потом… Потом будет война. Он очистит планету от убогих и создаст расу прекрасных. У них будут свои школы и университеты. Они будут создавать свою чертову красоту, писать картины, музыку, снимать настоящее кино, есть настоящую жратву, летать в настоящий космос! Он борется за красоту! А жалкая кучка рабов будут выполнять грязную работу. Все! Вот что будет потом.
— И вы с этим согласны?
— Меня никто не спрашивает. Я ничто в этом мире.
— Вы жили в этой стране, ваше детство прошло здесь. Тут находятся могилы ваших предков. Может быть, живут ваши дети.
— Мои дети давно живут в другой стране, — его глаза широко раскрылись и теперь смотрели куда-то вдаль, сквозь стены, пронзая их тяжелым взглядом.
— Вы можете себе представить, как горит ваш город? Как бросают бутылки с зажигательной смесью, а засланные снайперы стреляют с крыш в демонстрации мирных людей. Может быть, там находятся ваши друзья, родные?
— Никого больше нет… Мать осталась. Одна она. Здесь и живет…
Он замолчал. Долгая пауза повисла в тесной палате.
Ничего не будет! — вдруг взревел он.
— Не поняла?
— Здесь ничего не случится. Руки у них коротки, зубы обломают. Такое уже бывало не раз! — он громко рычал, как раненый зверь.
— Вы знаете будущее?
— Это будущее не знает никто. Этот вопрос только решается. Когда все зависит от людей, от народа — предсказывать бесполезно. Но у нас будет то, что было не раз — люди поднимутся стеной и сметут наемную нечисть, которая сунется сюда.
— Почему вы уверены в этом?
— Не уверен… Знаю! Нас им не завалить. А что будет с остальными, мне наплевать. Я не мессия. Планету мне не спасать!… А ты лучше подумай о себе.
Теперь эти двое молчали, думая каждый о своем.
— Зачем я нужна Другому? — наконец спросила Лея. — Что с меня взять?
— Ты ему мешаешь!
— Чем?
— Тем, что ты идиотка! И прочие, похожие на тебя.
— Почему?
— Потому что тебе ничего не нужно. Тебе достаточно быть просто бабой и любить. Достаточно босиком пройтись по мокрой траве и прыгать от счастья. Ты ненормальная! Но не все так просто! Нет бы сходить с ума одной — она делает это публично. Тебе больше всех надо? А знаешь, сколько за последний месяц идиотов зашло на твой сайт? Миллионы. Они бегут от реального мира с желанием спрятаться в мире виртуальном, где их тоже ждут. Там тоже идет война! Но появляешься ты со своими фантазиями, и они начинают думать, задавать вопросы, рассуждать! Уже хотят летать!!! И пока это будет продолжаться, совладать с ними невозможно!
Лея на него внимательно смотрела, словно видела впервые. Наверное, сейчас этот человек сказал слов больше, чем за всю свою прошлую жизнь.
— Можно еще один вопрос? — она серьезно на него смотрела. — Может быть,… вы это знаете? Чего хочет Он?
Этот большой человек задумался, поежившись в своем плаще, который целиком закрывал его крупную фигуру. Потом пробормотал:
— Я слышал,… Он желает, чтобы каждый человек был свободным. Каждый без исключения — какими Он их и сделал. А создавал Он не рабов, но людей. Вот так… Но, сама подумай, не могут же миллиарды быть людьми, кому-то нужно и в грязи копаться! Жизнь такая. А значит будет война. Элита поднимется и наведет на планете порядок.
— Я слышала одну историю. Легенда или сказка — как называть — не важно. Поверье. Когда все начнется, в решающий день и час Он вернется сюда. Говорят, Он снизойдет с небес в то место, откуда вознесся когда-то. Он поднимет свое войско. Люди, которые ждали его тысячелетиями, воскреснут и пойдут за ним. Те, кто еще жив, кто способен не быть рабом, но способен любить, ходить босыми ногами по мокрой траве, смотреть на солнце, встанут рядом, и это будет последняя битва, вселенская! Кто победит?… Молчите? Что тогда будет с такими, как вы? Об этом вы не подумали?
Его лицо, которое во время этого разговора было таким живым, внезапно словно умерло. Оно почернело, брови нависли над глазами, которые вновь сузились и теперь равнодушно на нее смотрели, а слова тяжело вырывались из гортани. Голос был глухим, утробным. Этот человек был словно под наркозом.
— Я тебе все сказал. Не знаю, что будет, другого выхода у меня нет. Не могу я тысячи лет таскаться по могилкам. Только знаю, что через месяц или два тебя здесь превратят в растение. А если пойдешь со мной — тебя ни о чем не попросят. От таких, как ты, требуется одно — не делать ничего — этого вполне достаточно. А пока ты слишком опасна… Идешь?
— Нет!
— Тогда, извини. На таких, как ты, всегда найдется нужное лекарство, — и он встал со стула.
— Я подумаю! — вдруг воскликнула Лея.
— Подумаешь? — удивился он, и не понятно было, какого ответа он ждал больше.
— Ну, подумай, подумай. Даю тебе сутки. Завтра в это же время приду. Если скажешь — нет, останешься здесь навсегда, а добрый доктор тебе в этом поможет. Все!

Он ушел, и Лея осталась одна. Скоро будет война! — стучало в ее висках. Тот человек говорил правду, теперь она знала это точно. Быстро выскочила из больничного корпуса и направилась в знакомое ей здание. Там находилось то, что ей было так необходимо. Но клуб еще был закрыт, а люди веселой гурьбой шли в сторону столовой. Пришлось идти за ними. Чтобы не выделяться — необходимо быть в толпе! Необходимо ГОВОРИТЬ НА ИХ ЯЗЫКЕ! А еще ей пришлось улыбаться идиотской улыбкой. Как сейчас она ненавидела себя за это. Как ненавидела эту улыбку! Дождавшись открытия клуба, зашла внутрь. Быстро разыскала нужную ей комнату. Она помнила, что здесь стояли ряды столов с компьютерами, где находилось интернет-кафе. Села за свободный столик. Теперь все было просто. Теперь она знала, что нужно делать, и уже никто не мог ей помешать!
— Об этом должны узнать миллионы! — звучали в ее сознании слова странного человека.
— Знаешь, сколько за последний месяц идиотов зашло на твой сайт? Миллионы! — помнила она слова Палыча.
Интернет работал! Оставалось вспомнить то, что она услышала вчера и записать, а потом разместить это на своем сайте! Как все просто! Дело за малым! — и, открыв чистую страницу в программе редактора, начала писать. Вдруг услышала:
— Чем занимаетесь? Снова к нам?
Она обернулась и увидела знакомую женщину-библиотекаря, которая вчера пыталась ей помочь.
— Да! — коротко через плечо бросила Лея.
— Что-то ищете? — спросила женщина.
— Хотела почитать сплетни! — нашлась она.
— Сплетни! Какая прелесть! Сплетни о чем?… Если не секрет?… О! Вы что-то пишете?
— Секрет! — вырвалось у нее, и девушка покраснела. Женщина засмеялась. — Сердечные дела. Понятно. Сайт знакомств?
— Не совсем.
— Извините за мою настойчивость, но с некоторых пор нас обязали немножко проверять информацию, которой интересуются пациенты. Это такое правило. В интернете столько всего ужасного, это может отразиться на состоянии их здоровья. Понимаете? Поэтому я задаю такой вопрос.
— Понимаю, это ваша работа, — улыбнулась Лея, и добавила:
— Просто я хотела узнать некоторые подробности о том, как…, — и, смутившись, замолчала. Она не знала, что сказать!
— О чем, моя хорошая? — снова спросила женщина.
— О том, как…, — Лея растерялась!
— Ну же? — настаивала она.
— Нужно ГОВОРИТЬ НА ИХ ЯЗЫКЕ! — мелькнуло у нее в голове. И тут она громко и четко произнесла:
— Я хотела узнать, как можно увеличить…
— Боже мой! Не продолжайте! — радостно воскликнула женщина. — Простите меня! Не буду вам больше мешать, — и добавила, — будь я в вашем возрасте, сделала бы то же самое! Сейчас такие удивительные технологии… Может, и жизнь сложилась бы по-другому, — вздохнула она.
Она ушла, а девушка облегченно вздохнула. Еще час просидела за компьютером, и больше ей никто не мешал. Наконец закончила свою работу, оглянулась и перешла на свой сайт. Оставалось совсем немного, всего несколько секунд — она загрузит информацию, и все! Пароль она помнила. А что будет потом?… Не важно. Она должна была это сделать — она ЭТО сделала. А потом… Потом уже не важно… Потом уже все равно…
Вдруг с ужасом прочитала на экране крошечную надпись:
— Ресурс недоступен. Обратитесь к системному администратору.
Они заблокировали ее сайт! Она не могла на него зайти. Она целый час просидела напрасно, а сейчас даже не могла сохранить текст, который столько времени вспоминала и писала… Сохранить его было некуда! — вдруг подумала: — нужно отправить письмо самой себе!
Попыталась открыть свою почту. Знакомая надпись снова предлагала ей обратиться к администратору! Где-то находился тот самый администратор, который огромную всемирную сеть превращал в жалкую крошечную паутинку. В Доме Счастья люди не имели права на переписку! “Без права переписки!” — вспомнила она. Лихорадочно начала переходить с сайта на сайт. Кое-что работало. Она могла прочитать новости, посмотреть погоду, узнать последние сплетни, ознакомиться с результатами спортивных соревнований. Могла смотреть кино, слушать музыку, читать книги… Книги! Набрала в поиске имя — Цветаева. Выпало миллион ссылок. Начала на них нажимать, но информация была заблокирована. Не смогла найти ни Пастернака или Блока, ни Есенина, ни Гете или Бальмонта. Все эти имена были скрыты от нее. Здесь был свой интернет, который по крохам раздавал информацию, тщательно ее фильтруя. Он давал возможность просматривать только те темы, которые были разрешены. Компьютер, словно взбесился, наевшись желтых таблеток — он ничего не помнил, не видел, не знал и знать не хотел! Услышав шум, Лея оглянулась. Заметила библиотекаря, которая пробиралась вдоль длинных рядов, разговаривая с посетителями интернет-кафе, заглядывая в их мониторы. Она постепенно приближалась к ней. Тогда Лея набрала последнюю запись, нажала на клавишу, и огромный женский бюст свесился с экрана, едва не раздавив клавиатуру. Эта тема здесь была не запрещена. Это был их язык!
— Ну что, выбрали? — наконец подошла библиотекарь. Потом оторопело посмотрела на экран.
— Вы уверены? — прошептала женщина, она была потрясена. — Но это же… девятый?…
— Двенадцатый! — в сердцах воскликнула девушка. А у той не находилось слов! Она выпученными глазами смотрела на экран.
— Двенадцатый!… Ну, я не знаю!… Впрочем, почему бы и нет? — изумленно прошептала она, переведя взгляд на стройную фигурку девушки. — В ваши годы можно с собой и поиграть! — и улыбнулась. А за их спинами уже начинали собираться люди. Они с восторгом заглядывали через ее плечо на экран и восклицали:
— Неплохо! Очень даже неплохо!
— Красавица! Вы будете иметь большой успех!
— А, может, ничего не менять? Так тоже хорошо!
— Как вас зовут, милая девушка?
— Тебе старый козел не все равно, как ее зовут?
— Вот именно! Свое имя сначала вспомни!
Счастливые люди, счастливо толпились за ее спиной и счастливо роптали.
— Вы прелесть! Не буду вам мешать! — наконец вымолвила библиотекарь, придя в себя, и уже громче добавила, посмотрев на остальных:
— Все! Устроили здесь цирк! Идите по своим местам! Не видите, девушка занята делом? Идите же! Место! Я сказала — место! —
и все с сожалением разошлись. А Лея, с трудом сдерживая себя, выскочила из клуба.
— Что делать? Что-то нужно делать? Бежать из клиники? Невозможно! Ей нужен компьютер! Где его взять? Здесь, на этой территории счастья, по-видимому, контролировался каждый шаг!
Вдруг увидела доктора. Он шел ей навстречу.
— Как наши дела? — спросил он.
— Очень хорошо, — улыбнулась она.
— Даже очень! — порадовался он. — Вы сегодня так необычно выглядите! Чудесно выглядите!
— Спасибо! — поблагодарила она, и тот, кивнув ей, пошел дальше.
— Доктор! — Ей нужен доктор! Вернее его компьютер. Может быть,… если его тоже не заблокировали — у нее еще оставался шанс.
Потом она весь день сажала цветы, играла в лото, обедала, сидела в парке, разговаривала с людьми, улыбалась… И ждала!… Ждала конца дня, когда доктор снимет свой халат и отправится домой. Нет! Сначала он пойдет в клуб! Сегодня будут показывать новое кино, а он никогда не пропускал не одного фильма. Тогда она и попытается проникнуть в его кабинет. Но как?
Наступал вечер. Скоро будет ужин, а потом… Кабинет находился в ее корпусе, и по длинному коридору она подошла к знакомой двери. Рядом никого не было. Лея повернула ручку — дверь была заперта. Снова вышла на улицу. Был теплый летний день. Без труда нашла нужное окно, с радостью обнаружив, что оно приоткрыто. Дождалась ужина… Потом села на скамейке в парке и снова стала ждать. Наконец, увидела, как доктор прошел по дорожке в сторону клуба.
— Опять вы? — улыбнулся он.
— Да! — улыбнулась она. — Снова мозолю вам глаза!
— Говорят, если среди тысяч людей кто-то случайно встретится несколько раз — это может принести удачу! Может быть, вы и принесете мне удачу? — пошутил он.
— А вы мне! — пошутила она.
— В кино идете? — спросил он ее.
— Конечно! — воскликнула девушка.
— Поторопитесь! Скоро начало! — он махнул на прощанье рукой и скрылся вдали.
Парк опустел. Последние люди торопливо шли в клуб. Начали сгущаться сумерки. Лея медленно прошлась по парку и приблизилась к знакомому окну. Оглянулась. Поблизости никого не было. Легко забралась на низкий подоконник и через мгновение оказалась в кабинете врача. Сразу же заметила компьютер. Он не был выключен и ярко светился в темноте. Она бросилась к нему. Сердце учащенно забилось. Только бы работал Интернет, только бы удалось попасть на свой сайт! Взглянула на экран. То, что она увидела, заставило ее улыбнуться. Очевидно, доктор был любителем клубнички и в свободное время заходил на сайты определенного содержания. Наверное, он тоже иногда принимал эти волшебные таблетки, которые будили основные, наиболее значимые инстинкты… Впрочем, сейчас это было не важно! А важным было то, что через мгновение она смогла зайти на свою страничку! “ВЫ СЕГОДНЯ УЛЫБАЛИСЬ?” — радостно светилась надпись в темноте. У нее оставалось около двух часов — столько обычно идет фильм! Она должна успеть. И вот слово за словом, абзац за абзацем, и страшная, дикая информация, бред безумца из парка Счастья, жуткая правда начала появляться на экране. Она помнила каждое слово, сказанное тем странным человеком. Она писала текст, который напоминал репортаж с мест боевых действий. СКОРО БУДЕТ ВОЙНА! Уже рисовала эту войну, и дикие факты были тому подтверждением! Без картинки нельзя оставлять холодный текст. Он должен быть заметен! Он должен кричать с экрана. Оставалось совсем немного. Лея сидела и лихорадочно стучала по клавишам…
Так продолжалось около часа. Она не помнила, сколько это продолжалось, но знала, что еще пару минут и информацию можно будет загружать на сайт. Еще минута!!! Она успеет! Она уже успела! Оставалось совсем немного. Вдруг за дверью послышались какой-то шум и шаги! Кино закончилось раньше, чем обычно, и люди шумной гурьбой возвращались из клуба. Лея замерла, прислушалась. Узнала голос доктора. Он с кем-то разговаривал, стоя у своего кабинета. Потом попрощался и послышался звук открываемого замка.
— Не успела. Нужно бежать! Куда? В окно! Нет смысла! Сначала она должна все закончить! Она должна это сделать! Но доктор через мгновение войдет и помешает ей!… Нужно бежать! Нет! Значит она… убьет его! — все мгновенно промелькнуло у нее в голове.
— Снова вы? — услышала она его восклицание. — Но, как вы здесь оказались? Что вы здесь делаете?
— Я принесла вам удачу! — зло воскликнула она.
Он уже шел к ней, заметив, что девушка что-то делает за его компьютером. Лея бросилась ему навстречу, преградив путь.
— Объяснитесь пожалуйста! Я позову охрану!
— Доктор! — она вцепилась в него обеими руками.
— Что?
— Я…
— Что???
— Я больше так не могу!…
— Не понимаю!
Долгая пауза повисла в воздухе.
— Я люблю вас, доктор!
— Что?
Он изумленно на нее смотрел, а она продолжала:
— Я не могу без вас! В первый же день, как увидела вас, я поняла это!
Он стоял и не знал, что ему сказать.
— Вы настоящий мужчина! О таком можно только мечтать!… Нет, вы не мужчина!…
— А кто?
— Вы Мачо!
Дальше она несла такую чушь, что если бы слышала и видела себя со стороны, ей было бы стыдно. Но сейчас она знала только одно — НУЖНО ГОВОРИТЬ НА ИХ ЯЗЫКЕ! А язык этот она хорошо усвоила из вчерашнего кинофильма. Наконец, завершила свою тираду:
— Поцелуйте меня! Ну же!
Тот растерялся и хотел пройти вглубь комнаты, но девушка снова вцепилась ему в халат, не выпуская.
— Я вам не нравлюсь? — воскликнула она.
— Почему же? — низким голосом произнес Мачо, потом добавил:
— Так вот почему вы утром искали ту пикантную информацию?
Лея покраснела. Ему уже все доложили.
— Я хотела вам понравиться!
— И совершенно напрасно!
— Что напрасно? — она пристально смотрела ему в глаза.
— Вам это ни к чему! Вы итак очень симпатичная девушка! — довольно проворчал он. Вдруг спросил:
— Но как вы сюда попали?
— Через окно! — честно призналась она.
— Зачем?… И зачем вам мой компьютер? — он задал этот вопрос и тоже покраснел, вспомнив, что забыл его выключить. И на какой сайт он заглядывал до похода в кино тоже хорошо помнил. А значит и она знала об этом. Но сейчас на экране виднелось совсем другое.
— Я хотела написать вам письмо! Хотела отправить его вам из клуба, но почему-то моя почта не работала. Почему?
— Наверное, какая-то поломка, — уклончиво ответил он. Теперь эти двое стояли, и молча друг на друга смотрели.
— Я люблю вас, доктор!… Я хочу вас, черт возьми! — воскликнула она.
— Но,… я не уверен… Я не знаю!… Что скажет ваш покровитель?
— Он убьет вас! — прошептала девушка, закатив глаза. — Шучу!
— Что будут говорить о нас в клинике?
— Никто ничего не узнает!
— Вы первая и расскажете им!
— Я завтра обо всем забуду! — прошептала она.
— Это верно! Вы совершенно правы! — обрадовался доктор. Она заметила, что он почти сдался. Оставалось совсем немного. И тут Лея воскликнула:
— Ну будьте же вы мужиком в конце концов!
— Мужиком? — глаза его загорелись. — Вы говорите, мужиком?
— Мачо! — воскликнула она.
— Мачо! — и он обнял ее за талию. Лея дико захохотала.
— Что? — не понял он. — Что-то не так?
— Мачо в больничном халате! — продолжая смеяться.
— Извините, — пробормотал он.
— Снимите с себя все это! Идите в душ, смойте запах карболки и прочей дряни и приходите ко мне. Ну же? Я буду ждать вас! У вас есть душ?
— Конечно! — он кинулся к маленькой двери, находящейся у входа в кабинет, на ходу снимая халат и бросая на пол. Через мгновение он скрылся, а из душевой раздался шум льющейся воды. Лея стремительно бросилась к компьютеру. Ей требовалась всего одна минута. Начала лихорадочно вводить пароль. И зачем он был таким длинным? Зачем люди придумывают тяжелые засовы и замки, замысловатые пароли на входе в свой дом? Когда-то давно в пещере не было никаких замков. Вот и она тоже…
— А знаете что? — услышала она голос доктора и вздрогнула, обернувшись. Голова его выглядывала из-за приоткрытой двери душевой.
— Не хотите ли присоединиться? — галантно предложил он.
— Да…, конечно…, почему бы и нет? — пробормотала девушка. Она встала со стула и растерянно на него посмотрела.
— Ну, смелее же!!! — воскликнул доктор, было заметно, что он уже не на шутку завелся. Она подошла к двери и увидела совершенно голого мокрого доктора. Потом воскликнула:
— Вы прелесть, доктор! Вы такой… У вас здесь джакузи? Я так люблю все эти штуковины! Как это называется? Гидромассаж! — и смело бросилась в маленькую каморку, откуда был слышен шум воды, но через мгновение растерянно вернулась.
— Доктор? Вы смеетесь? За кого вы меня принимаете? Там и одному не развернуться. Давайте-ка сами, а я после вас. Ну, идите же! Быстрее! — и она подтолкнула его в душевую.
— А вы ничего! Импозантный! — бросила она на бегу, возвращаясь к компьютеру. Ввела оставшиеся символы и нажала на клавишу. Все! Теперь все!
Посмотрела на свою работу. На ее сайте появилась огромная надпись — СКОРО БУДЕТ ВОЙНА! А следом шел текст сумасшедшего человека, небритого, с взъерошенной шевелюрой, усталыми глазами и изможденным лицом, который жил в соседнем корпусе. Он должен был провести там всю оставшуюся жизнь, но, находясь в этом, далеком от счастья месте, хотел спасти целую планету. Может быть, теперь ему это удалось? А еще заметила, как мгновенно начали заходить на ее страницу люди — сотни людей, тысячи. Они читали это послание. Лея, словно, видела их глаза, их лица, которые были искажены ужасом.
— Все! Теперь все! — подумала она.
Выключила компьютер и, с облегчением откинувшись на спинку стула, замерла. Все кончено. Терять ей было нечего. Теперь ей было все равно. А еще вспомнила голого мужчину, который сейчас в исступлении яростно принимал душ. Он был старше ее лет на сорок, был он плешивый и весил сто двадцать килограммов. — Какая гадость! — подумала она.
Когда через некоторое время доктор вышел из душевой, он увидел девушку, прикорнувшую на маленькой кушетке у самого окна. В нетерпении подошел к ней и воскликнул:
— Твой Мачо пришел, милая!
Вдруг услышал:
— Вы сошли с ума?… Как я здесь оказалась?… Почему вы голый?
Девушка, только что мирно спящая, широко открыла глаза и смотрела на него с ужасом и недоумением.
— Не понял? — воскликнул он и замер.
— Объяснитесь! Что все это значит? — она вскочила и спиной прижалась к стене. Доктор улыбнулся и кинулся к ней.
— Шутишь!? Решила поиграть? Ролевые игрушки? Ну, давай же!
— Вы сошли с ума!? — она в отчаянии его оттолкнула.
— Что-то не так? — удивился он.
— Вы затащили меня в свой кабинет, стоите передо мной совершенно голый и задаете такой вопрос? Вы в своем уме? — девушка в ужасе на него смотрела. Доктор растерялся… Вдруг понял.
— Ты… Вы не помните, что было десять минут назад?
— Нет! — нахмурила она брови. — Вы хотели меня изнасиловать? Какой ужас! Уважаемый врач! На своем рабочем месте.
— Ты придуриваешься? — он был в гневе. Но она стояла и задыхалась от страха, прижавшись к стене.
— Ты… вы… действительно ничего не помните?
— Нет… То есть… А как я здесь оказалась?
— Вы залезли через окно…
— Я похожа на сумасшедшую? — с обидой в голосе воскликнула она.
— Вы не помните, что было всего десять минут назад?
Она молча, с ужасом на него смотрела.
— Ну, знаете ли… Сколько вы сегодня приняли таблеток?
— Не помню, — беспомощно прошептала она.
— Ну,… это уже… хамство! Вы там со своим лото окончательно распустились! Это переходит всякие границы!!!
— Вы не хотите одеться? — воскликнула она, посмотрев на него. Он, заметив этот взгляд, кинулся к халату, лежащему на полу. Укутался.
— Значит, вы не помните, — пробормотал он, мгновение постояв. — И сейчас ничего не хотите? — вдруг воскликнул он. — Ну, давайте же. Милая! Вы ничего не хотите? — он приблизился к ней, схватил за талию, впился губами в ее шею.
— Я не понимаю! — закричала она, оттолкнув его, но доктор все больше заводился. Он был очень силен, и она не могла его от себя оторвать.
— Не помните!? — прорычал он. — А значит и завтра ничего помнить не будешь! — и глаза его загорелись. Он уже снова готов был набросится на нее. — Мачо! Ты не помнишь, кто твой Мачо? Сейчас ты узнаешь это!
— Помню! — вдруг закричала она.
— Так давай же! Смелее… Ладно, я сам… Все равно завтра проснешься другим человеком!
Он толкнул ее на кушетку, и девушка упала. Доктор готов был навалиться на нее, и тогда она спокойно произнесла.
— Раздевайтесь!
— Да!? Вот это правильно! — воскликнул он и сбросил халат. Лея вскочила, схватила его и выкинула в окно.
— Зачем? — не понял тот. — Что вы делаете?
— А теперь слушайте меня — спокойно произнесла она. — Мы не будем ждать до завтра! Я сейчас закричу так, что сюда сбежится вся клиника. И ваши любимые пациенты и охрана тоже! А потом я сниму трубку этого телефона и позвоню ему — моему любимому папочке, моему Мачо! Через полчаса он приедет сюда и убьет вас. Пристрелит, как собаку. Вы не знаете, с кем связались, и какие люди за ним стоят!
— Я… слышал…, — пробормотал доктор. — Вы не помните его номер! — воскликнул он. — Вы не помните совершенно ничего!
— С цифрами у меня все в порядке, — и она подошла к телефону, стоящему на его столе.
— Подождите! — он бросился к ней и выхватил трубку.
— Я сейчас закричу! — холодно повторила она.
— Чего вы от меня хотите? — взмолился доктор.
— Я от вас? — она долго стояла, уставившись на его голое тело. Потом усмехнулась. — А вы ничего, импозантный мужчинка. Мачо… Маленький правда Мачо, но все равно ничего…
Потом развернулась и пошла к двери, но остановилась, обернулась и сверкнула глазами:
— И еще!… Если хотя бы раз вы на меня так посмотрите, помечтаете о чем-то, пеняйте на себя. Я вас предупредила! — и громко хлопнула дверью.
— Продолжать и дальше говорить на их языке? — идя по коридору, подумала она.

— 26 —

Она не спала уже вторые сутки, но спать не хотелось. Словно открылось второе дыхание, и сейчас она лежала на ненавистной кровати и думала.
Ночь. Эта ночь последняя! Она знала это точно! Больше она не сможет оставаться здесь, есть желтые таблетки, не сможет улыбаться, проводить бессмысленно время, не думать ни о чем, не помнить и чувствовала, что завтра что-то произойдет. Оставалось совсем немного, а потом… Сейчас эти последние часы были для нее испытанием. Новым испытательным сроком. Что с ней будет завтра? Теперь, когда она ничего больше не могла сделать, все теряло смысл. Сейчас на нее не смотрели сверху те удивительные глаза, в этом мире не было любимого человека — она не нужна была никому… А раньше?
Мост, комната на втором этаже, сказочный дождь над городом, мамонт. Вот Илья неуклюже идет по эскалатору, он обнимает ее, смотрит прямо в глаза. Но уже ползет по отвесной стене и низвергает водопады воды с небес. Потом дивный полет на необитаемый остров. Они любят друг друга. Снова полет, приземление, и разверзнувшаяся бездна под ногами…
Что делать? За что держаться? Конечно, завтра она не пойдет за Палычем, а значит он отдаст команду врачу и тот… После того, что произошло сегодня, доктор сделает с ней все, что захочет. Он и сейчас может это сделать, но почему-то ждет. Наверное, завтрашнего дня, когда можно будет соблюсти все правила приличия. Давно прошли те времена, когда за тобой приходили ночью. А теперь когда? Утром? Днем?… Наверное ее поместят в корпус, находящийся в дальней части парка, откуда она не выйдет никогда… Никогда… Впрочем, какая разница? Что ей оставалось — снова мост, веревка на шею или прыжок с крыши, горсть желтых таблеток?… Если бы Илья был жив! Если бы сейчас он видел ее!
Лея посмотрела в окно сквозь толстую решетку. Луна! Она снова была огромной и в полную силу освещала весь этот парк, корпуса больницы, которые отбрасывали уродливые тени, рисовала на полу черную сетку… И ни лучика солнца. Как напоследок ей захотелось увидеть его, прямо сейчас, ночью! Но как оно было далеко!
“В час последнего беспамятства”, — прошептала она.
Снова посмотрела на Луну. Та спокойно безразлично сияла в темноте. Как странно! Разве планеты могут сиять? — вдруг подумала она. — Сияют звезды! Луна не умеет излучать свет, только может его отражать. И тут ей пришло в голову: — Сейчас, в этот поздний час, когда над миром нависло кромешное темное небо, она снова видела солнце! Удивительно! Его лучи достигали желтой планеты, отражались, а потом неслись к ней, уже проникали в палату, светили в ночи! Ей никогда раньше в голову это не приходило! Солнце было где-то далеко-далеко, но оно было с ней!
И вдруг поняла! Илья видит ее! Она знала это совершенно точно! Где бы он сейчас не находился, он пристально следит за ней — и вчера, и неделю назад, и сегодня. Как она раньше этого не понимала? Он был где-то далеко, но каждое мгновение находился рядом! Думал о ней, видел ее! И вдруг Лея вспомнила его слова!
— “…от великого стыда будешь смотреть на себя откуда-то сверху, больше не бояться, а если и бояться, то лишь самого себя и совести своей, которая всевидящим оком преследует дела твои и мысли, и не дает покоя, не дает оступиться, толкая на безумные, безрассудные поступки! В этом безумии и есть великий смысл!”
Эти слова ожили в ее памяти и теперь не давали покоя! В эту минуту она чувствовала с ним неразрывную связь. Что он хотел ей сказать?…

Утро безмятежно начинало свой новый день. Яркое солнце освещало огромный парк, корпуса клиники, длинный дорожки, играло на заспанных лицах счастливых людей, которые выползали из своих палат и направлялись в столовую. Вот появился доктор. Еще издалека он заметил Лею, которая сидела на скамейке, и пошел прямо к ней. Поравнялся. Она беспечно ему улыбнулась, поздоровалась. Он перевел дух. Девушка ничего не помнила. Доктор тоже вежливо ей кивнул и удалился. Ничего не помнит, — мелькнуло у него в голове. — Зато он помнит все! А еще через пару минут в парке появилась огромная фигура Палыча. Он сразу же заметил девушку и тяжело зашагал к ней. Сел рядом и уставился куда-то вдаль. Доктор издалека внимательно за ними следил. Палыч помолчал немного, потом о чем-то ее спросил. Он произнес всего лишь одно слово и замолчал. Девушка улыбнулась и кротко ответила. Тогда Палыч нашел глазами доктора, разглядев его в толпе, приветливо махнув рукой, и направился к нему. А люди все шли. Уже сотни людей заполняли длинные неровные дорожки, может быть тысячи. Они шли в столовую. Они привычно начинали свой новый день.
Доктор и Палыч какое-то время о чем-то говорили, потом замолчали и оба уставились на девушку. Все это время Лея тоже с интересом на них издалека смотрела. Словно это была какая-то игра. Потом, радостно им улыбнулась, помахав рукой. Вдруг вскочила, зачем-то забралась на скамейку, мгновение подумала, и начала что-то говорить. Эти двое ее не слышали, а люди в парке с удивлением на нее уставились и замерли. Уже сотни людей стояли неподалеку, растерянно на нее глядя, а из столовой доносились запахи еды. Доктор и Палыч, пошли в ее сторону, уже прибавили шаг, пробираясь сквозь толпу. Наконец остановились, а девушка все продолжала…
— …Люди! Остановитесь, оглянитесь, посмотрите по сторонам! Каждый день вы просыпаетесь, и делаете одно и то же. Вы шагаете по проторенным дорожкам, ничего не замечая. Вы смотрите себе под ноги и упорно двигаетесь вперед, но не видите, как по земле ползет букашка, в луже купается воробей, а на газоне растут цветы. Раскройте свои глаза! Вы все делаете понарошку. Понарошку улыбаетесь, понарошку живете, любите! По-настоящему вы только рождаетесь и умираете… Но между этими двумя событиями проходит целая жизнь!
— Что за безобразие? — воскликнул доктор, и уже хотел пойти к ней.
— Не спешите! — пробормотал Палыч, схватив его за локоть. Сейчас он внимательно, прищурив глаза, смотрел на Лею. Потом зло добавил: — Имеет право. Прощальная речь.
— Но…, — хотел было возразить доктор.
— Стойте! — перебил его Палыч, и доктор замолчал, с удивлением глядя на девушку, стоящую на скамейке, напоминающей эшафот.
— Что же вы стоите? — воскликнула знакомая нам женщина, которая всегда появлялась вовремя.
— Стоять, я сказал! — рявкнул Палыч и она тоже осталась на месте. А голос девушки продолжал уверенно звучать:
— Вы никогда не поднимете глаза кверху и не видите небо и солнце, звезды. А зачем туда смотреть? Вам этого видеть не нужно? Вам это не интересно?! Вы только знаете, что это солнце где-то есть, оно должно там быть, и вам этого достаточно! Вы забыли собственные имена! Говорите вы только о еде, думаете о ней, едите, говорите о женщинах и мужчинах, о сексе, забыв о том, что такое любить! А может быть никогда и не знали — что это такое, потому что делали все понарошку. Чтобы улыбнуться, вам нужна желтая таблетка, потом вы принимаете вторую и идете в апартаменты-люкс. Вы думаете этого достаточно? Вы не знаете, что где-то есть Он, тот самый, который на вас каждое мгновение смотрит! Он видит вас! Он помнит о каждом и ждет чего-то. Чего? Когда же вы наконец сделаете, то что ХОТИТЕ, что должны сделать! Но вы давно позабыли о Нем. А еще есть — Другой, тот, который поджидает тебя за каждым углом, — он и отворит дверь в апартаменты-люкс, накормит и обласкает, даст денег,… взаймы, или заставит биться за благородный металл. А что потом?… Снова деньги, снова битва? Битва вселенская! А Другой будет смотреть на вас — и улыбаться! Смеяться! Гомерически хохотать! Это такая игра. А немногие избранные будут стоять с ним рядом и тоже смотреть. Потом за это трогательное Шоу они бросят вам кость, накормят и отправят на бойню. Зачем кого-то жалеть? Вас слишком много, на ваше место придут другие. Но Он тоже будет на вас смотреть и ждать! Вы находитесь между двух огней, двух взглядов, но выбираете Другого! Но почему вы не поднимите глаза кверху, где светит яркое солнце! Вам больно туда смотреть? Вам не интересно? Скучно? Вы не хотите задать себе один простой вопрос — зачем? Зачем вся эта игра? А вы не знаете, что есть другие правила? Или вообще не стоило играть в эту игру. Зачем — задайте себе этот вопрос. Если однажды вы сделаете это — появится смысл. Не важно, что ответа вы не найдете или будете искать его всю долгую жизнь, а он все будет ускользать! Но тогда вы будете жить, а ведь это немало! Это так много! Но пока лишь смотрите себе под ноги!
В это время на небе начало происходить необычное атмосферное явление. Маленькое белое облачко, которое только что невинно плыло в вышине, вдруг начало увеличиваться и чернеть. В мгновение выросло до угрожающих размеров и теперь закрывало большую половину неба. Сильный ветер рванул невесть откуда и уже пригибал к земле верхушки деревьев, неся по асфальтированным дорожкам остатки мелкого мусора, целлофановые пакеты, обертки от шоколадных батончиков, газетные листы, случайно кем-то забытые, и прочую ерунду, а туча все продолжала расти. Лея стояла на скамейке и перекрикивала шквал ураганного ветра. Она говорила прощальную речь! Уже почти кричала:
— Вы сегодня улыбались? Без таблетки желтого счастья вы делали это?! Вы теряли головы? Хотя бы на секундочку вы были безумцами, прыгая из лужи в лужу под страшной грозой, не прячась от холодных капель? Страшной? Это совсем не страшно, это здорово — вас обманули те, кто вложили вам в руки зонтик! Вы носились ночью по улицам и площадям, играя с консервной банкой? Вы смеялись, как сумасшедшие? Нет, не как сумасшедшие — как дети! Вы любили? Но почему вы забыли о самых простых и естественных вещах!? Вы сегодня летали? А вчера? Когда вы делали это в последний раз? Это же так просто — это свойственно каждому человеку! Нужно только посмотреть наверх, расправить крылья, которые даны каждому. Каждому! Помечтать, поверить в себя, а дальше просто лететь, и тогда небеса откроют вам свои объятия. Там удивительно светло, высокое небо, там сказочно чистый воздух, и не нужно больше толкаться локтями и лбами, а просто лететь! Главное — не бояться, что упадешь или опалишь себе крылья. Ведь если эти крылья тебе даны — ты должен лететь. Куда? Куда захочешь! К Нему. К себе! А того — Другого, оставить на грешной земле навсегда, откуда он со злобой будет пялиться из своего темного угла, но там, наверху ему тебя уже не достать!…
Первые тяжелые капли забарабанили по асфальту. Лея подняла руки кверху и умыла лицо. Люди почему-то не расходились, хотя в считанные секунды совершенно промокли. Они, не шелохнувшись, молча смотрели на девушку.
— Хватит! Это безобразие нужно прекратить! — воскликнул доктор.
— Заткнись! Стой и смотри! — вдруг услышал он. Посмотрел на Палыча, который внимательно с интересом слушал девушку. Вода стекала по нему ручьями, его плащ быстро пропитался водой и провис, облегая тучное тело. Брови сурово нависали, а глаза… Его глаза горели безумным огнем.
— Не понял? — пробормотал доктор.
— На нее смотри!!! — рявкнул Палыч.
— Но ее нужно остановить! Вы же сами мне это только что говорили!
— Ее? — и Палыч захохотал, мощным ревом огласив всю площадь. — Ее остановить!? Смотри! — прорычал он.
И тут девушка, подняв голову, посмотрела на небо. Вода заливала ее целиком. Ее хрупкая фигурка выделялась в толпе людей, которая обступила девушку со всех сторон. Она казалась тоненьким мокрым стебельком, тростинкой — еще один-другой шквалистый порыв ветра, и ее отбросит на землю, сомнет, разорвет на части. Волосы ее развевались рыжей мокрой копной, а глаза горели. А солнце, которое не спряталось и наблюдало за всем в маленькое круглое окошко на небе, освещало ее, дарило тепло и любовь, казалось, защищало ее и не давало в обиду. Это солнце снова было с ней. Раскаты грома заглушали плеск воды. Молнии начали бить со всех сторон. Разбушевавшаяся стихия, упавшая с небес, сходила с ума.
Доктор бросился к возмутительнице спокойствия. — Ее нужно остановить! — негодовал он. Люди в его клинике никогда не смотрят на небо. Это первый признак плохого самочувствия! Он должен ее остановить!
И вдруг произошло невероятное! Девушка оторвалась от скамейки и на несколько метров вознеслась над землей, повиснув в воздухе. Ропот пронесся по парку. Люди в ужасе замерли.
— Хватайте ее! Держите! — крикнул доктор охранникам, и те кинулись к скамейке. Но девушка была недосягаема. Казалось уже, яркий свет исходит от нее. Она зависла в вышине, отражаясь в лучах солнца и ослепительных отблесков молний.
— Стреляйте! — вдруг заорал доктор. Охранники достали травматические пистолеты и вопросительно на него посмотрели.
— Стреляйте, я сказал! — уже вопил он.
— Осади! — зарычал Палыч, появившись рядом, и от его мощного голоса, рокочущего на всю площадь, охранники в ужасе замерли.
— Давай, девочка, лети! — проворчал он. — Нечего тебе здесь делать!
— Я сказал, стреляйте! — визжал доктор. Он кинулся к одному из охранников, выхватив у него пистолет. И вдруг все увидели, как девушка, в мгновение ока, преодолев огромное расстояние, вознеслась на недосягаемую высоту. Сейчас она напоминала стремительную огненную молнию, которая уносилась прочь, с той разницей, что молнии били в землю, а эта рыжая бестия мчалась к небесам. Уже превращалась в маленькую светящуюся точку, и через мгновение, пронзив огромную черную тучу, исчезла совсем.
Люди растерянно друг на друга смотрели. Они переводили взгляды с доктора на охранников, взирали на больничные корпуса Клиники Счастья с решетками на окнах. Они не знали, что им делать. Но снова и снова поднимали глаза кверху и смотрели в небо. Купались в этом удивительном дожде, блестели на солнце, улыбались и вспоминали, когда это делали в последний раз.
— Что она сделала? — прошептал доктор, глядя на Палыча.
— Улетела! — просто ответил тот.
— Разве такое возможно!? — вдруг закричал. — Это непорядок! Это запрещено! Ее нужно лечить! Она больна! Ее нужно срочно догнать! Госпитализировать!
— Догоняй! — усмехнулся Палыч.
— Я буду вынужден кое-куда сообщить! Нужно принимать меры! Такое невозможно! Это переходит всякие границы! — продолжал кричать он. — Я сообщу господину Другому!
— Идиот! — на прощанье равнодушно бросил Палыч и направился к выходу. А сзади уже слышались голоса охранников:
— По палатам! Быстро! Наверх не смотреть! Глупости не говорить. Ничего не помнить! Сейчас будет обход. По местам! Место, я сказал место! Место!…

— 27 —

Она летела. Только теперь она поняла, как это просто! Не было теплой сильной руки, которая ее крепко держала, не было слышно стука бьющегося сердца любимого человека, больше ее никто не обнимал, не согревал, не любил! Она была совершенно одна, но холодно не было. Снова было нестерпимо жарко. Теперь она делала это сама. А перед глазами уже открывался огромный мир, который был прекрасен, и в эту минуту он принадлежал только ей одной. Сейчас она могла пролететь за считанные секунды многие километры. Сотни километров, тысячи! Снова исчезло время, исчезли расстояния, а маленькая круглая планета представала перед ее глазами во всем своем великолепии и была, словно игрушка в ее руках. И вдруг поняла — стоит только захотеть — она вырвется из призрачной атмосферы, а черный космос примет ее в свои объятия. Это конец? НЕТ! Это только начало! Она не погибнет, и яркой одинокой кометой будет мчаться вечно между других планет и звезд, созвездий, галактик, и прочертит свой млечный путь на карте мироздания, на карте игрушечного мира, который сейчас принадлежал только ей одной.
Но кометы падают?… Это неправда! Некоторые из них летят! И пока они летят, ничего не страшно!
Была ли она счастлива? Да! Любила ли она? Да! Она снова любила! Она и не переставала это делать. Больше не было удивительного, родного ей человека рядом. Но это ничего не значило! Она помнила о нем! Видела его в своем воображении! Он стоял перед ее глазами, и она, словно, чувствовала тепло, которым он ее согревал! И сейчас она посвящала этот полет ему.
Но чем жить? За что держаться? Зачем? А нужно ли за что-то держаться, когда ты мчишься в свободном полете, преодолевая километры пути, а ветер, как безумец, треплет волосы твои. И пока ты летишь, ты свободен!
Но стоит только остановиться… НЕТ! Только вперед! Вперед, навстречу рассвету, нужно гнаться за солнцем и не думать больше ни о чем.
Не думать? Но, что же тогда остается?… Жить памятью?… Да! Жить! Во имя любимого человека, где бы он ни был! Жить и просто любить!

Она не помнила, сколько носилась над этой планетой, над той ее половинкой, которая была ярко освещена солнечным светом. Наконец, разыскала свой крошечный остров, маленький клочок счастья, затерянный в безбрежном океане, и спустилась туда. Сбросила ненавистную одежду. И снова ласковые волны умывали ее, а пена морская стирала запахи больничного счастья. Снова теплый песок укутывал ее мокрое тело, а она лежала и смотрела на небо.
Вдруг заметила, как одно маленькое облачко начало превращаться в смешного человечка. Это был Фимка. Снова Фимка. Он был в шикарном костюмчике, на его ногах были надеты лайковые ботиночки, а из одного из них… торчал большой голый палец. Лея засмеялась. Даже там негодник поизносился! — подумала она. А Фимка ей улыбнулся, помахал рукой с широко расставленной пятерней и растворился в голубоватой дымке. Но почему он не являлся ей в том парке? — подумала она. Потом поняла — там нельзя, там не положено. Его могли увидеть обитатели клиники и уже по-настоящему сойти с ума. А здесь на необитаемом острове можно все! И еще подумала — почему Илья не появился рядом с ним там наверху?… Просто не хотел ее мучить…
Потом она задумчиво брела по пляжу, загребая босыми ногами горячий песок. Вот их шалаш. В нем аккуратно были разложены две зеленые кольчужки, два одеяния, которые, казалось, они только что сняли с себя. Все находилось на своих местах, все ждало этих двоих. А если дождаться вечера, можно будет сесть на берегу и встречать закат. Потом забраться в шалаш и долго смотреть сквозь прутья на небо и звезды. А потом… А завтра?… Нет, она не сможет находиться здесь без него. Все напоминало ей о тех сказочных днях в ее жизни, которые они провели вместе. Нет.
И снова полет, и ветер в лицо, и приземление… Знала только одно — в то удивительное необитаемое место она больше не вернется никогда…

Она возвращалась. Зачем? Дурацкий вопрос. Иногда он так раздражает! Просто возвращалась и все. Над городом уже зависли сумерки, а огоньки в домах, как крошечные маячки, светили ей, указывая направление и путь. В последний раз оглянулась на заходящее солнце, которое на прощанье, словно подмигнув ей, свалилась в кромешную темноту ночи, где только яркая Луна сияла в вышине и никого вокруг. Страшно не было. Эту Луну всегда можно попросить передать привет ее старому приятелю — ее огненному принцу, который теперь снова был с ней.
Место было знакомым. До боли знакомым. Что ее привело сюда снова? — недоумевала она. Осмотрелась. Город сверкал равнодушной иллюминацией и фонарями. Они ярко освещали улицы и площади, набережную, растворяясь длинными тенями на черной поверхности воды. А она стояла на мосту, оперевшись о парапет, и ветер трепал ее волосы. Было холодно и сыро. Черный мост нависал над черной рекой, и только яркая луна сияла в вышине. И ни одна машина не проехала за это время. Этот мост сейчас был словно заговорен.
Неожиданно вдалеке послышались глухие шаги. Там шли какие-то люди. Они двигались порознь, быстро приближаясь. Очень скоро Лея разглядела их лица. Впереди шла Королева. Ее длинный плащ развевался на ветру, и она четко отмеривала шаги, стуча по мостовой. За ней в некотором отдалении тащился Палыч, а с другой стороны моста появилась высокая фигура Казановы. А вот и Филлипок! Вся компания в сборе!? Эти четверо замерли в некотором отдалении, молча на нее уставившись. Лея прижалась спиной к перилам. Оглянулась. Зачем-то посмотрела на реку, и черная зияющая пропасть разверзлась под ногами, а там зловеще переливалась вода. Отступать было некуда. Снова посмотрела на этих четверых. Те молчали и никакие эмоции не проявлялись на их каменных лицах. Не было Фимки, больше не было Ильи. Только эта четверка и Луна над головой. Почему она должна кого-то бояться? Кто они такие? Призраки? Что они могут с ней сделать? Захотелось уйти, сбежать отсюда, но почему-то не могла сдвинуться с места. Поняла, что встреча эта не случайна — ее ждали. Зачем?…
Вдруг какая-то машина появилась на мосту, она быстро подъехала, и замерла неподалеку. Из нее вышел Артур и его охранник. Девушка вздрогнула.
— А эти — уже не призраки! — подумала она. Потом заметила, как еще две машины медленно подъезжали к ним. На одной из них виднелся красный крест. Они тоже остановились неподалеку. Из одной вышел следователь, а из другой доктор. Теперь, кажется, вся компания была в сборе.
Лея снова обернулась, посмотрев на воду, перевела взгляд на этих четверых — обитателей комнаты на втором этаже странного особняка.
— Чего они от нее хотят? Ее испытательный срок окончен! Она больше не в их компании! Но они стояли и чего-то от нее ждали. Чего? Вдруг поняла — ее срок закончился, но не их спор. Они делали на нее ставки, а значит будут преследовать ее вечно. Они поставили на нее! Заметила, как Королева усмехнулась, потом кивнула — она читала ее мысли. Это ловушка! А еще поняла, что стоит ей уйти, и она сразу же достанется одному из тех, кто пока стоит в отдалении и ждет ее. Снова перевела взгляд на людей-призраков. Сейчас они были ее спасением! Какой ужас! Они предлагали ей выбор, и она должна была его сделать. Деваться с этого моста ей было некуда. Может быть, туда, наверх? Но разве могут люди жить на небесах? У них для этого есть земля — их земля… Они иногда могут летать, но обязательно должны возвращаться. Это как дельфины, живущие в океане, могут задохнуться, если не вынырнут, когда закончится кислород…
Лея почувствовала себя словно на эшафоте. И еще заметила, что эти черные тени-люди были по разные от нее стороны. Они не были вместе. В этом был какой-то магический смысл. Они стояли на небольшом расстоянии друг от друга, словно подчеркивая свою независимость. Поймала себя на мысли, что может оттолкнуться от парапета и подойти к Королеве. И тогда ее не тронет никто другой! Или к Филлипку?! А тот внимательно на нее смотрел, читая мысли. К Казанове?… Или к Палычу. НЕТ! С ужасом поняла, что оставаясь в этом мире, она неминуемо должна принадлежать одному из них. Здесь такие правила! А еще прекрасно помнила, чего каждый из них от нее хотел! Эти четверо переглянулись — они понимали ее, они читали ее мысли. Ждать помощи было не от кого. Ей нужно было сделать свой выбор и теперь принадлежать одному из них.
— КОМУ??? — в ужасе подумала она.
Снова обернулась… Посмотрела вниз. До боли сжала руки, вцепившись в перила. Однажды точно так же она уже стояла здесь! — Что делать? Что?
— Сделай шаг! Всего лишь один шаг! Страшно не будет! — шептал ей какой-то голос.
— Но этого делать нельзя!
— Тогда — как быть?!
Снова глаза ее устремились вниз, где черная река словно приглашала. И вдруг вспомнила:
— Илья! Он видит ее сейчас! Он знает, что с ней происходит!… Нет!!! — и она резко повернулась к этим четверым. Потом перевела взгляд на Луну и снова на них. Неожиданно улыбнулась. Она стояла и улыбалась, а приятное тепло разливалось по спине. Она помнила Илью, она видела его, чувствовала. Он только что снова ее спас! Любила его и думала сейчас только о нем! А эти… Нет! Она не пойдет ни к одному из них. И пусть они делают с ней все, что хотят. И те, стоящие в отдалении, тоже! Теперь, когда она приняла решение, все стало просто. Больше она не боялась никого!

Вдруг Палыч громко засмеялся и проворчал:
— Девочка снова сделала вас! Вы видите? Вы это поняли? Никогда вам ее не завалить! — и засмеялся утробным голосом. Теперь все смотрели на нее с любопытством, а Казанова с восхищением.
— Взгляни-ка туда! — вдруг воскликнул Филлипок, — Никого не узнаешь?
В конце моста появилась какая-то фигура. Это была фигура мужчины. Высокого мужчины. Лея вздрогнула. Этого не могло быть!… Это Ильюшенька! Нет, Илья! Настоящий, живой Илья! Она узнавала его. Она не могла ошибиться! Дико закричала и бросилась ему навстречу. Уже неслась, как сумасшедшая, сбросив на ходу надоевшие туфли, и босиком по мокрому асфальту стремительной молнией летела к нему.
— Снова твой любимый мост? Не будем испытывать судьбу дважды! — воскликнул он, поймав ее на лету, потом крепко взял за руку и быстро потащил за собой подальше от этого проклятого моста. А четверо людей-призраков, резко развернулись, и теперь уже вместе пошли в противоположную сторону. Их черные тени отражались в свете ярких фонарей, а они все шагали, четко барабаня по асфальту, пока не скрылись в темноте ночи.
— Как ты здесь оказался? — с восторгом кричала она. Сейчас эти двое уносились в сторону центра города, не оборачиваясь и не глядя по сторонам. Смотрели они только друг на друга, а их лица светились счастливыми улыбками.
— Сбежал! — воскликнул Илья.
— Как сбежал? Оттуда? Разве оттуда можно сбежать?
— Нет! — и он засмеялся.
— Тогда как?
— Мне сделали исключение. Вернее тебе.
Вдруг он остановился и в упор на нее посмотрел:
— Я не смог без тебя. Меня заставили и это искупить.
— Разве это нужно искупать?
— Да. Там человек должен быть свободен. Совершенно свободен…, — потом немного помолчал. — Я хочу тебя спросить… Я должен это сделать… Ты остаешься здесь или идешь со мной?
— Куда? — счастливо улыбнулась она.
— Тебе не все равно? — улыбнулся он.
— Абсолютно! — и глаза ее счастливо заблестели.
— Или остаешься? — снова спросил он.
— Нет! — уже кричала она.
— Тогда вперед! — и они снова помчались по улицам города.
— У меня закончился испытательный срок? — на бегу спросила она.
— Закончился.
— Я его выдержала?
— Нет!
— Как?
— Очень просто. Ты провалила этот экзамен. Ты нарушила все мыслимые и немыслимые условия, пренебрегла всеми правилами, ты помогала всем и вся! Наверное, если человек, под страхом смерти, находясь на краю, между небом и землей, осмеливается помогать кому-то еще — это и есть… любовь! — и он снова остановился, посмотрев ей в глаза.
— Что же теперь? — прошептала она.
— Теперь тебе снова дают шанс, последний, и снова делают исключение — пожизненное. А заодно и мне!
В это мгновение послышался дикий вой сирены и автомобильных гудков. За ними мчалась погоня. Их уже настигали. Наконец, их преследователи могли получить свою добычу, и никто им помешать не мог. Но не тут-то было. Эти двое сорвались с места и помчались по улицам. Они заскакивали в темные дворы, перелезали через заборы, которых оказалось в этом городе великое множество, переступали через целые дома, кварталы. Снова выскакивали на освещенные улицы, где слышался рев моторов и автомобильных гудков, и исчезали в подворотнях. Безумная гонка продолжалась! Казалось, за ними уже гонится целая армия, весь город! Шум стоял невообразимый, а они все продолжали бежать, словно по бесконечному зеленому лугу, где впереди сверкало солнце, а вдалеке виднелась высокая скала!
Лишь на одно мгновение замедлили бег, когда увидели знакомый особняк. Лея растерянно спросила:
— Снова туда?
— Ничего не бойся! — воскликнул Илья. — Я с тобой. Бежим?
— Да!
И они с легкостью преодолели последние метры пути.
Едва успели открыть заветную дверь, произнести знакомый пароль, как сирена скорой помощи завыла прямо у порога, а с другой стороны с визгом притормозили еще две машины. Лея посмотрела на женщину-консьержа.
— Там…, — только и успела вымолвить она.
— Не волнуйся, детка, — проворчала привратница. Она со скрипом разогнула свою старую спину, спокойно открыла парадную дверь и вышла на улицу. Через секунду оттуда послышался ужасающий грохот и крики людей.
— Кто она? — прошептала девушка. Эти двое, переводя дух, уже медленно поднимались по лестнице на второй этаж.
— Палач, — спокойно ответил Илья.
— Палач?! — удивилась Лея. — Женщина-палач?
— Да. Триста лет назад она была палачом. Вернее был. А потом ему дали это тело, но силища-то осталась. Вон он старые кости и разминает.
— И за столько лет его никак не освободят?
— Сам не хочет. Пообвык, притерся. Говорит — работа не пыльная. Ему даже нравится. А Туда он всегда успеет. Его и не торопят — на такую должность не каждый согласится.
В это мгновение снова появилась хрупкая фигурка старушки-консьержа. Она отряхнула руки, взяла метелку и аккуратно подмела порог. Наверное, когда-то она так же прилежно с любовью чистила свой эшафот. Потом посмотрела на них, улыбнулась и на прощанье помахала рукой. Наконец, Илья открыл дверь, и они скрылись в комнате на втором этаже. Кошмар был позади…

Они остановились у дверей, и Лея с удивлением заметила людей, которые чинно сидели за столом и внимательно на них смотрели. Все те же знакомые лица: Изольда Карловна и Казанова, Филлипок и Палыч, в конце стола заметила Оксану. Та с радостью помахала ей рукой, но под тяжелым взглядом Королевы осеклась и чинно уставилась прямо перед собой. Стояли еще два свободных стула. А перед каждым из людей были видны рюмки с налитой водкой. Обыкновенной русской водкой, початая бутылка которой виднелась посредине стола. Видимо, только Фимка был принят ко двору Императора. А еще перед каждым лежал небольшой кусочек хлеба.
— Кого-то провожаем! — мелькнуло у нее в голове. Все было обставлено точно так же, как и в тот день, когда Фимка уходил навсегда.
— Ну и вид у вас, девушка! — проворчала Королева, глядя на ее босые ноги. — В такой день можно было и приличнее выглядеть. Но вежливо широким жестом, пригласила к столу.
— Провожаем! Все верно!… Кого? — внимательно оглядела собравшихся. Теперь все чинно занимали свои места за столом и смотрели на свои рюмки. Торжественная тишина заполнила просторную залу. Вдруг Илья встал.
— Не люблю долгих прощаний, — начал он. — “Долгие проводы — лишние слёзы” — так говорят на Руси.
Лея удивленно на него посмотрела. Он говорил странные слова, словно прощался навсегда. Но как такое возможно? Она ничего не понимала.
— …простите, если что было не так. Такие слова говорят в подобных случаях…
— В каких случаях?
Ее глаза округлились.
— Он снова покидает ее?
Она была в панике. Ужас пронзил все ее тело. Она оцепенела, не могла пошевелиться. Сейчас этот большой любимый ею человек выпьет рюмку, поставит ее на стол, прикроет корочкой хлеба и исчезнет. Исчезнет навсегда? Но тогда зачем все это? Зачем он снова ее нашел? Он вернулся, чтобы спасти ее на том мосту? А через мгновение снова исчезнет навсегда?…
Илья закончил говорить и замолчал. И снова тишина. Кромешная тишина. А Лея продолжала лихорадочно думать:
— Все чинно сидят на своих местах!… Смотрят на свои полные рюмки! Они даже чокаться не будут! Выпьют, потом откроется дверь и…
— Вам слово, уважаемая! — вдруг услышала голос Филлипка после продолжительной паузы. Он серьезно и торжественно на нее смотрел.
— Мне? — спохватилась Лея, подпрыгнув на стуле и, посмотрев на остальных, подумала, что тот ошибся.
— Конечно! Ваше последнее слово! — чинно повторил тот.
— Мое!?… Последнее!?… Я… Я не знаю… Сейчас…, — всплеснула она руками. И вдруг поняла. Илья не уйдет отсюда один. Он заберет ее с собой! Куда? Не важно, куда! — страшно не было, и девушка счастливо улыбнулась. Громко вздохнула, сердце учащенно забилось…
— Ой!… Я правда… не знаю, что сказать! — живо откликнулась она. — Водка!… Да!… Хлебушек… Сейчас… А коньяку нет?… Так, ну ладно… Честно говоря, я никогда в жизни еще не была в таком положении…, — и замолчала. Долгая пауза повисла в комнате. Все смотрели на нее с изумлением. Вдруг, Оксана не выдержала и прыснула. Уже Филлипок начал тихо заходиться смехом. Королева сурово на них посмотрела, но тоже не сдержала улыбки, а Палыч начал издавать какие-то нечленораздельные звуки, и только Казанова смотрел на нее широко открытыми глазами. Он был серьезен и задумчив…
— Но я действительно не готовилась! Это так неожиданно! — пробормотала девушка, не понимая причины их радости. После этих слов громкий хохот огласил гостиную. Все смеялись и уже не могли остановиться. Слезы текли из глаз людей, еще мгновение назад так чинно сидящих, соблюдая правила этикета в эту торжественную минуту, а теперь, позабыв о приличиях и такте, трясли головами, вытирали слезы рукавами и не могли остановиться.
— Но почему вы смеетесь?… — возмутилась она. — Да! Я не готовилась!… Я никогда не думала, что придется говорить на собственных…, — гневно выкрикнула она. От чего те уже начали стучать по столу кулаками, заходясь в диком хохоте…
— Почему вы смеетесь? — повторила она. — В следующий раз я обязательно подготовлю речь! — сейчас она напоминала школьницу, которая не выучила урок.
— В следующий раз?! — уже вопил Филлипок. Стены дрожали от дикого хохота, который, казалось, уже сотрясал все здание. В двери появилась голова привратника, который сидел в зале, где гулял волшебный ветер.
— У вас все нормально? — удивленно спросил он. Но ему не ответили. Говорить они не могли, только держались за животы и раскачивались из стороны в сторону…
— Понятно! — протянул он и исчез
— Все! Я закончила!… Я сказала все! — гордо с обидой в голосе воскликнула девушка и сгоряча опрокинула рюмку водки до дна. Теперь уже многие лежали на столе, извиваясь в конвульсиях, стуча по нему кулаками. Остановиться было невозможно. Они плакали, ревели, мычали, всхлипывали и стонали, а Лея, надув губы, смотрела на них с обидой. Илья схватился за голову и с восторгом на нее смотрел. Он тоже не мог сдержать себя. Иногда начинал громко смеяться. Наконец, взял ее за руку и успокоился.
Потом все долго приходили в себя. Никто не мог выговорить ни слова.
— Ну давайте… выпили уже…, — наконец, всхлипывая, произнес Филлипок, с кем-то чокнулся и отпил из рюмки. Снова истерично хохотнул, но справился и пришел в себя.
— Фу! — выдохнула Оксана, обхватив лицо руками. Ее раскрасневшиеся щеки горели пунцовым огнем. Она сидела и трясла головой. — Фу!
— Я что-то сделала не так? — услышали они тихий голос девушки, и вновь грянул дружный смех…
— Все! Хватит! Я больше не могу! — взмолился Филлипок.
— Так! Пора! — наконец, произнес Илья, когда все успокоились. Он встал и посмотрел на остальных. Все стали серьезны. — Для вас есть хорошая новость, — добавил он.
— Какая? — спросила Оксана.
— Он сказал, что все, кто находится здесь, могут идти за ней, — и кивнул в сторону Леи.
— Мы знаем это! — холодно ответила Королева.
— Хорошо! Тогда вперед! — закончил он.
— Я не пойду, — вдруг пробубнил Палыч.
— Да, понимаю, — произнес Илья.
— Ты знаешь, что для меня это означает.
— Да, знаю, знаю…
— А я иду! — вскочил с места Филлипок. — Свою миссию я уже выполнил!
Лея удивленно на него посмотрела. Неужели он расстался со своими миллиардами? — подумала она.
— И я иду! — обрадовалась Оксана.
— Ты? — воскликнула Лея.
— Да! Я хочу с вами! Я больше не могу сидеть здесь взаперти. Я еще свое не догуляла! Ох, как не догуляла!
— Но, ведь ты…, — и Лея замолчала. Илья тем временем посмотрел на остальных. Королева и Казанова оставались на своих местах и молчали.
— А ты? — вдруг спросил Илья, обращаясь к Изольде Карловне. Лея впервые слышала, как он обращался к ней на ты.
— Что, я? — зло воскликнула Королева.
— Ты идешь или нет? — повторил он.
— Я? — удивилась она. Потом спокойно добавила: — НЕТ!
— Почему?
— А ты не понимаешь?
Он замолчал, о чем-то думая. Потом произнес:
— Как знаешь… Казанова?
— Нет, — он подошел к Лее, поцеловал ей руку. — Думаю, что очень скоро я отправлюсь совсем другой дорогой, — воскликнул он. — Прощай, рыжая бестия! Мне будет не хватать твоего общества.
Потом подумал, улыбнулся и добавил:
— А ты ничего. Хорошенькая!
— Спасибо! — улыбнулась девушка.
— Скажи, я по-прежнему в твоих глазах старый и лысый козел?
Лея засмеялась. — Вы Мачо! Самый настоящий Мачо! Так годится?
— Вполне, — кивнул он, улыбнулся, отойдя в дальний угол.
— Ну все, попрощались. Пора! — произнес Илья, наблюдая за этой сценой, и все направились к заветной двери. Вдруг услышали голос Королевы:
— Постой!
Илья удивленно обернулся. Изольда Карловна как-то странно на него смотрела. Вдруг тихо произнесла:
— Знаешь что… Ты прости меня старую дуру… за все, … если, конечно, сможешь.
— Бог простит, — в нетерпении отозвался Филлипок. — Давайте уже быстрее! — но Лея одернула его за рукав.
— Нет! Ты прости, — повторила она. Все замерли и теперь с удивлением на нее смотрели… Наконец, Илья кивнул головой. Он искренне ее прощал, и по его взгляду это было видно. Снова спросил:
— Ты остаешься? Уверена?
— Да! — твердо ответила она.
— Прощай. Может быть, еще когда-нибудь свидимся, — сказал он.
Вдруг Королева захохотала и воскликнула:
— Увидимся?… Не дай тебе Бог повстречать такую еще раз на своем пути!… Все, прощай! — потом перевела взгляд на остальных:
— Чего уставились? Хватит нежностей! Проваливайте! Ну, давайте! И чтоб я вас больше здесь не видела, — и отвернулась, посмотрев в окно.

— 28 —

Илья открыл дверь, и эти четверо переступили заветный порог. Увидели знакомого привратника, который сидел неподалеку. Он кивнул, словно давно их ожидал, и встал.
— Готовы? — вежливо спросил он.
— Да! — ответил Илья. А вокруг, куда не посмотри, сновали люди. Их было сотни, может быть, тысячи. Они спокойно шли, каждый своей дорогой. И еще здесь гулял волшебный ветер, тот самый, и был он необычайно свеж.
— Вам туда! Здесь путь короче, немного срежете! — сказал привратник и показал на дверь неподалеку. Потом с восхищением посмотрел на Лею.
— Я желаю вам удачи! — произнес он.
— Спасибо! — ответила девушка, ничего не понимая.
— Пошли! — услышала она голос Ильи. Тот взял ее за руку и повел за собой.
— Идите налево вдоль стены! От нее не отходите, никуда не сворачивайте! Строго вдоль стены! — послышались последние слова привратника.
Илья открыл дверь, за ней находилась не комната, а широкая каменная лестница, которая уходила вниз. Лестница была винтовой. Все молча начали спускаться. Тусклый свет пробивался откуда-то сверху. Этажей не было, только бесконечное число ступенек. Глухой стук топающих ног эхом отдавался от каменной стены огромного колодца. Никто не попадался навстречу, и они продолжали углубляться в темноту подземелья.
— Идти вдоль стены? — недоумевала Лея. — А куда еще можно здесь идти? Свернуть некуда!
Наконец лестница закончилась, и все увидели небольшой проем, который зиял в темноте, откуда исходил яркий свет. Они переступили через каменный порог и оказались на огромном открытом пространстве. За их спинами была огромная стена, которая уходила в небо, в бесконечность. Небо скрывала белая дымка, а сквозь нее ровно пробивался яркий свет. Стена уходила в обе стороны, и ни начала ее, ни конца видно не было. Пол был сделан из огромных мраморных плит, по краям которых росла трава и крошечные цветы. А дальше, куда ни посмотреть, только пустота, тающая в белоснежном тумане. Видимость была небольшой — пара сотен метров — не больше.
Несмотря на туман, свет, исходящий сверху, ярко мерцал. Он слепил глаза, и после сумрака темного колодца, люди щурились, постепенно к нему привыкая. Потом заметили, что в стене, как и там, наверху, откуда они спустились, находилось множество дверей. Нет, не дверей, отверстий или проходов. Все они были разных размеров и форм. И в каждом из них зияли темные тоннели. Куда они вели, было непонятно.
— Нам туда, — воскликнул Илья и повернул налево. Идти строго вдоль стены — таков был их маршрут. Теперь они удалялись все дальше и дальше… Шли очень долго. Иногда из проходов и отверстий появлялись люди. Они выбирались из своих коридоров, глядели по сторонам, отходили и тонули в белоснежной дымке. Они знали, куда им нужно идти. Куда?… Вдруг туман ненадолго рассеялся, и вдалеке показались неясные очертания. Это был длинный ряд предметов, которые находились на большом отдалении от стены. Все присмотрелись. Предметы эти напоминали стойки в аэропорту. Длинный ряд стоек, который шел параллельно стене, уходя куда-то в бесконечность. Люди, подходили, как багаж, сдавали свои тела, который ложился на транспортерную ленту и исчезал. Оставались только светящиеся облачка. Они медленно плыли, взмывали ввысь и пропадали в тумане. Все поневоле остановились и, не отрываясь, смотрели вдаль.
— Страшно? — вдруг услышала Лея голос Филлипка и вздрогнула, а тот засмеялся, но по его лицу можно было понять, что он волнуется. Остальные тоже напряженно смотрели, разглядывая это удивительное место. Через мгновение белая дымка вновь заволокла все пространство вокруг и скрыла от них это зрелище. Неожиданно Оксана начала говорить:
— Как интересно! Как классно! Какой прикольный туман! А эта стена! Какая архитектура. У нас такого не увидишь. А эти арочки. Интересно, что там за коридоры. Можно заглянуть?… Нет? Ну хорошо. Это я так. Пошутила…
Она все говорила и говорила, но ее никто не перебивал. Стало даже легче. Ее бессмысленный монолог приводил людей в чувство, возвращал на землю, отвлекая от неизвестности, которая ждала их впереди. А из стены снова и снова появлялись люди, исчезая вдали.
— Фи! Какое старье! — продолжала Оксана. — Такое носили лет тридцать назад. А может быть сорок. Отстой!
Лея заметила, что одежда на этих людях была из прошлого времени. Наверное, такие одежды носили в середине прошлого столетия. И снова люди. Сотни людей… Страшно не было. Илья крепко держал ее за руку, вел вперед, и она целиком доверилась ему. Рядом снова пристроился Филлипок.
— Ну как тебе? — задал он дурацкий вопрос, на который она не ответила. Вдруг спросила:
— А вы действительно избавились от своих денег?
— Да! — радостно воскликнул он. — А иначе, что бы я здесь делал? Теперь я свободен! — воскликнул он. — От меня только этого и ждали — ты была права!
— Поздравляю. Как вам это удалось?
— Очень просто! Я вложил деньги в один проект. Долгосрочный!
— Какой?
— Первоклассный проект!
— Не хотите говорить? Секрет?
— Почему же. Знаешь, что я сделал? — и он гордо на нее посмотрел. — Я заплатил за твой сайт…
— Что? — удивилась она.
— Что, что!!! Оплатил твой сайт. А ты знаешь, сколько стоит его обслуживание, когда там топчется несколько миллионов сумасшедших в день?
— Нет.
— Вот! Не знаешь! А я узнал! Потом сделал поручительство одному иноземному банку и оплатил поддержку твоего идиотизма в сети.
— А остальное?
— Что остальное?
— У вас был целый миллиард!
— Целых восемь миллиардов вражеских фантиков! — гордо поправил он ее.
— Вот! Вы оплатили мою страницу, но это копейки, а кому отдали остальное.
— Глупая. За твою страницу все и заплатил.
— Все восемь?
— Все!
— Миллиардов?
— Да!
— Но зачем?
— С запасом, так сказать. Чтобы хватило надолго.
— И насколько хватит ваших миллиардов?
— С учетом всех процентов, которые набегут. Мы с ребятами из банка прикинули. Там дифференцированная система подсчета с учетом всех накопительных…
— Можно проще?
— Что проще?
— Говорить можно проще?
— Ах да, проще. Извини! — и посмотрел на нее скептически, — если проще, то хватит на двести пятьдесят тысяч лет! — выпалил он.
— На двести…
— Что, мало?
— Но зачем так много?
— Много!? Конечно, много! — гордо признался он. — Надеюсь, за такое время эти… там, если не летать, так, хотя бы улыбаться научатся! — и захохотал. — Ну что, здорово я придумал?
— Здорово! — воскликнула Лея, — а почему не через наш банк? — наивно спросила она.
— Издеваешься? — ответил Филлипок. Покажи мне тот банк, который за это время не лопнет?
— А у них?
— А у них будет все окей! Любят они наши денюшки! Нравятся они им. Поэтому, никогда и не прогорят!
— И теперь вы свободны?!
— Да! — воскликнул он. Потом перевел взгляд на Оксану, которая продолжала громко говорить, и добавил:
— Все понимаю, но одного я понять не могу — почему Он выпустил эту красотку?… Или смирился с тем, что глупость женская неистребима? Тут и миллиона лет не хватит! — и снова засмеялся.
— Не понимаете? — улыбнулась девушка.
— Нет! — гордо, свысока посмотрел на нее Филлипок.
— Так-так! А может быть, тупость мужская не позволяет понять того, что глупость женская — это не недостаток, а достоинство! Великий дар! И искупать его вовсе не нужно! Об этом вы не подумали?
Филлипок что-то пробормотал себе под нос, но она его не услышала. А не услышала, потому что в этот момент Оксана громко закричала.
— Ну вот! — воскликнул Филлипок, — а я что говорил? — и вдруг замолчал.
Впереди, в туманной дымке, возникло великое множество людей. Из стены, из того проема, откуда они появлялись, бил ослепительно яркий свет. Он не светил, а именно бил пронзительным белым лучом. Все в ужасе замерли и взглянули на отверстие, который по форме напоминало огромный разлом. Потом заметили, что некоторые не выходили оттуда, а их выбрасывало мощной ураганной волной. Кто-то выползал, кто-то тащил на себе чьи-то обугленные останки. Уже разлетались во все стороны фрагменты человеческой плоти, а громкие крики слышались со всех сторон. Эти обожженные, израненные, истекающие кровью, тела падали на мраморные плиты, потом вставали, оживая прямо на глазах, и медленно отходили от стены, прячась в белоснежном тумане. Но еще долго были слышны их протяжные стоны. А за ними появлялись все новые люди. Они были похожи на азиатов, и на неизвестном языке повторяли одно и то же.
— Япония! — прошептал Филлипок, — 45-й год. Атомная бомбардировка.
— Их тысячи, — прошептала Лея.
— Их миллионы! — жестко поправил он ее.
— Когда махну рукой — бежим! — воскликнул Илья. — Пошли! — и все бросились в небольшое свободное пространство, возникшее перед ними. Через сотню метров остановились.
— Не оборачивайтесь! — сказал Илья. — Нужно идти дальше!
Он тащил за собой Лею, крепко сжимая ее руку. Остальные бежали следом. Но вдалеке снова возникло большое скопление людей. Кто-то был в военной форме, кто-то в простых крестьянских рубищах. Они выползали из своих отверстий, как из нор, которые напоминали землянки или окопы, обуглившиеся стены домов.
— Дальше! Дальше! — кричал на бегу Илья.
— Это только начало! — послышался крик Филлипка. Спустя какое-то время появились новые толпы. Лея в ужасе на них смотрела. Голодные, изможденные, замотанные в платки! Изо ртов у них шел пар, словно здесь была холодная зима, а некоторые везли на санках небольшие кулечки, в которых были завернуты…
— Ленинград! — бормотал Филлипок. — Блокада!
Конца этому шествию видно не было, но эти четверо все пробивались дальше, пытаясь не потерять друг друга, а большая фигура Ильи виднелась впереди. Он все дальше уводил их от этого гиблого места. Через сотню метров появилось множество людей, одетых в полосатую робу, которая у всех была одинаковой, а на ней были начертаны какие-то цифры. Лея в ужасе заметила небольшое окошко в стене, где горел огонь, а оттуда вываливались обугленные тела. Они падали на гранитные плиты, но вставали, расправляли скрюченные конечности, оживали и исчезали в тумане.
— Освенцим, — безжалостно констатировал Филлипок.
— Дальше, дальше! — кричал Илья, уверенно ведя их сквозь это месиво. — Не смотрите! Закройте глаза. Глядите только себе под ноги!
— Как тут не смотреть!? — зарычал Филлипок, споткнувшись. Людей вокруг было много. Очень много! Теперь эти четверо наступали на кого-то, падали, снова поднимались, но пробивались вдоль стены вперед. А количество людей все увеличивалось. Уже смешались разные формы и одежды. И невозможно было не смотреть на несчастных с оторванными конечностями, на простреленных и изувеченных, на контуженных. Кто-то полз, кто-то нес другого на руках. Люди качались из стороны в сторону, умирали на глазах, но вставали, стряхивали с себя ту войну и растворялись в туманной дымке.
— Их миллионы! — прошептала Лея.
— Их десятки миллионов! — злобно бормотал Филлипок.
Так продолжалось очень долго.
— Все! — наконец, произнес Илья. Они проскочили еще несколько сотен метров, и остановились, а впереди были видны только редкие прохожие, одиноко появляющиеся из проемов в стене. Те шли медленно, ничего не зная и не ведая, шли беспечно, с надеждой заглядывая в белый туман, который ярко светил впереди. Эти и представить себе не могли, что ожидало их, если бы прожили они немного дольше. Этим повезло.
Оксана опустилась на мраморную плиту и зарыдала.
— Я дальше не пойду! Не могу!
Она кричала, била кулаками мраморную плиту. Лея кинулась к ней, но та, оттолкнув ее, снова упала и забилась в истерике.
— Пошли! — воскликнул Илья.
— Нет! Я останусь здесь! — дико закричала она.
— Пошли! — воскликнула Лея, схватив ее за руку.
— Нет! Я не могу! Не хочу!
Вдруг вскочила и захотела бежать прочь от стены, туда, где исчезали люди. Илья вовремя ее остановил.
— Туда рано! Туда еще не время! — сказал он.
— Я не пойду! — в ужасе бормотала она. — Идите к черту! Я не пойду! Не пойду, — уже шепотом повторяла она.
— Ну, к черту, пожалуй, мы всегда успеем! — сказал Филлипок. Потом подошел, поднял ее голову и дал пощечину. Оксана замерла. Потом очнулась.
— Все? — спросил он ее.
— Да… то есть нет… НЕТ!!! — и снова дико закричала.
— Тогда, иди назад, — спокойно добавил Филлипок, повернув ее туда, откуда они только что пришли.
— НЕТ!!! — и она снова упала на землю.
— Дура! Тебе некуда деваться. Так было всегда! — уже кричал он. — Так всегда будет. Все это дерьмо и позади нас, и впереди. Оно везде!… Вставай! — четко сказал он и взял ее за руку. Дальше двое мужчин, крепко держа своих спутниц, пробирались вперед. Иногда они шли медленно, переводя дух, иногда просили закрыть глаза и мчались сквозь толпы, прорывались через пепелища, минуя строй истерзанных, измученных, голодных, озверевших и опустившихся, обманутых и больных. Чума, голод, стихийные бедствия, наводнения и пожары, извержения вулканов… Снова война. Только война! Этих проемов в стене, откуда толпами вываливались тысячи искалеченных, было много. Очень много! Каждое столетие отмечалось крупными сражениями, поражениями и несомненно победами. Но победы, тем, кто находились здесь, были уже не нужны.
Теперь Лея, широко раскрыв глаза, смотрела по сторонам. Смотрела внимательно, вбирая в себя всю эту дикую правду, всю историю человечества за долгие тысячелетия, а люди все шли и шли. Шли четким строем в военные в сюртуках. Выстраивались в ровные шеренги, маршировали, потом исчезали, шли в гусарских мундирах, в средневековых тяжелых кольчугах и латах, в рыцарских доспехах. Шли в коротких туниках. Вот уже гладиаторы ринулись, иссекая кровью, к их ногам. А она все смотрела и не могла отвести глаз. Сейчас почему-то чувствовала, что отвечала за каждого, кто находился в этом строю. А еще знала, что если бы все это показать там, откуда они пришли, где еще сияло солнце, где жили люди, пока лишь примеривая свои доспехи, чистили оружие, бряцали им, прощались с женами и детьми, а потом уходили. Навсегда уходили. Если бы им это показать, дать посмотреть на себя отсюда — не было бы войн! Не было бы никогда! Казалось, помнила лицо каждого из них. А как их было много! В разных одеждах, с оружием и без него, все они были такими разными, с разными жизнями и судьбой — только кончали все одинаково. И сейчас вся скорбь этих несчастных собиралась в ее сердце и в ее душе. Собиралась для того, чтобы выплеснуться. Куда?!!! На кого?!!! Где этот, который вложил им в руки оружие?! Где этот чертов любитель стихов?!!! Покажите мне его!!! Я хочу видеть этого нечеловека!!!

— Я здесь, — услышала она знакомый бархатный голос. Лея заметила, что оказалась совершенно одна. Рядом никого не было, а напротив стоял Другой.
— Ты хотела меня видеть? — он улыбнулся, показав свои блестящие белые зубы. Лея молчала, и с ненавистью на него смотрела.
— Ты хотела мне что-то сказать?
Лея молчала.
— Ты ненавидишь меня?
Лея молчала.
— Ты хочешь изменить этот мир? Понимаю. Но тебе это не удастся! Много вас было, героинь, которых потом увечили, поднимали на дыбу, жгли на кострах, насиловали. Потом им ставили памятники. Конечно! Но вы не смогли ничего изменить. Так было всегда, так будет всегда. Нас в этом мире двое, и война будет продолжаться до тех пор, пока не останется один. Ты должна знать об этом. А еще… Девочка, пойми — не женское это дело. Иди-ка ты к своему мужику, люби его, рожай детей, а мы разберемся сами. Не зря же Он говорит, что ты умеешь любить. Этого я не понимаю, но знаю, как ты умеешь ненавидеть, а это дорого стоит. Ступай! Но если еще раз встанешь на моем пути!…
Вдруг послышался голос Ильи. Он подбежал, схватил ее за руку.
— Куда ты делась? Зачем ты от меня сбежала? Мы потеряли тебя!… Это вы? — вдруг заметил он ее собеседника и замолчал. Потом громко сказал:
— Уважаемый, оставьте ее в покое. Это не ваша территория.
— Кто сказал, что он уважаемый? — наконец, очнулась Лея. Она так долго молчала, но теперь! Теперь с ненавистью на него смотрела и отвести своих глаз от Другого уже не могла. Он тоже на нее смотрел и улыбался.
— Этот уважаемый всегда будет “другим”! — воскликнула она. — Только “другим” и он знает об этом! Идемте! Здесь пахнет серой! Ненавижу!
Они снова вернулись к гигантской стене, которой не было видно конца, да и был ли он, и продолжили свой путь. Дальше шли молча. Оксана успела прийти в себя и теперь мужественно смотрела по сторонам, а бесконечный калейдоскоп событий продолжал вращаться перед глазами, уводя их в пучину древности. Проходили тысячелетия, может быть, миллионы лет! Люди сбрасывали с себя одежды, превращаясь в дикарей, но снова возникали в каких-то диковинных нарядах. Эти были намного выше ростом, были они не похожи на обычных людей, и одежды их были другими, наверное, жили они совсем по-другому, только умирали в этом месте все одинаково. Люди других цивилизаций! У них были свои войны, невиданное оружие, которое калечило, но потом они неминуемо попадали сюда.
Снова дикари. Только дикари. Но проходят еще миллионы лет… Какие-то люди — в необычных костюмах-скафандрах, сильные и могущественные! Но вот уже, корчась в жутких мучениях, и эти умирают от заражения. И неважно, откуда ты прилетел, с какой планеты или галактики, дорога отсюда для всех только одна — к маленькой стойке и дальше — в светящийся белый туман.
— Зачем они делают это, почему так живут? — прошептала Лея.
— История человечества — история войн! — ответил Илья.
— Но зачем?
— Зачем? Не знаю! Но так было всегда!
— И так будет всегда! — добавил Филлипок! — Можно себе представить, что мы увидели, если бы вначале повернули не налево, а направо — в будущее!… Так будет всегда! — задумчиво повторил он.
— НЕТ! — воскликнула Лея. — Нет! — уже тише добавила она.
— К сожалению, да! — сказал Филлипок, — что мы можем изменить? Ничего!

— Пришли! — послышался голос Ильи. Все заметили, что стена обрывалась, мраморный пол заканчивался, а дальше виднелся обрыв… А повсюду белоснежный, мягкий туман, который закрывал все пространство вокруг. Он был волшебным, и окутывал все какой-то тайной, которую постигнуть они не могли, да и не хотели. Значит, так надо, это не их дело! — понимали они. А в стене виднелось небольшое отверстие — последнее! Оно напоминало маленький грот или вход в пещеру. Люди в нерешительности замерли.
— Пойдемте! — наконец, произнес Илья, первым забравшись в проем. За ним последовали остальные. Они оказались в небольшом тоннеле, который уходил куда-то вдаль, теряясь в темноте, а над головой низко висел каменный потолок. Было холодно и сыро.
— Вперед! — слышался впереди его уверенный голос, и остальные шли следом в полной темноте. Пещера была узкой, и нужно было держаться за стену, чтобы не споткнуться. Люди ничего не видели, только слышали шаги друг друга.

— 29 —

Шли долго. Неожиданно сзади послышался громкий топот чьих-то ног… или копыт. Этот грохот гулко отдавался в узкой пещере, преследуя.
— Кто это? — закричала Оксана.
— Не знаю, — проворчал Филлипок — он замыкал процессию. — Прибавим! Давайте быстрее! Чего еле ползете!
А топот продолжал гулко звучать в тишине, становясь все громче — их догоняли.
— Кто это? — опять в ужасе закричала Оксана, которая бежала перед Филлипком, и от этого крика всем стало жутко.
— Подождите меня! — вдруг раздался утробный голос.
— Кто это? — воскликнул Филлипок.
— Я!
— Кто я?… Палыч? Ты что ли?
— Я! — неслось вдогонку. — Подождите! Куда так припустили?
Все остановились, переведя дух. Наконец, он их догнал.
— Зачем ты здесь? — засмеялся Филлипок.
— Я с вами… Мне разрешили! — пробормотал он.
— Разрешили… Но ты же помнишь, что для тебя это означает?
— Да! — глухо ответил тот, — начать все сначала!
— С самого начала! — поправил его Филлипок.
— Да! С самого! — грустно пробубнил тот.
— И ты готов?
— А куда деваться? — и все опять двинулись с места, медленно пробираясь вперед. После долгого бега они отдыхали.
— С самого начала! — повторил Филлипок, — неугомонный ты, Палыч, неприкаянный какой-то. Нигде места себе не найдешь. Это как нужно было жить, чтобы потом так маяться? От Него ушел, от Другого сбежал, снова к Нему вернулся.
— Не твое дело! — проворчал Палыч. Но Филлипок не успел ответить, пещера вдруг начала увеличиваться в размерах, стены раздвигаться, потолок подниматься в высоту. Теперь они стояли в просторном гроте, а вдалеке тоннеля виднелся тусклый свет.
— Пришли! — сказал Илья, — и добавил, — раздевайтесь! — он начал снимать с себя одежду.
— Что, совсем? — воскликнул Палыч.
— Совсем-совсем! — ответил Филлипок и засмеялся. Он уже успел раздеться догола и теперь стоял, похлопывая себя по кругленькому животику.
— Так и будешь стоять? — спросил его Илья.
— А что? — не понял Филлипок.
— Вот, примерь, — и показал на тряпье, которое было сложено в небольшой нише. Илья уже достал оттуда какую-то тряпку — подобие одежды и протянул Лее, а та, мгновенно сообразив, надела ее на себя. Потом она помогла Илье выбрать наряд по его размеру и завязала ее на нем. А делать она это умела, потому что в нише лежали изумительно сотканные набедренные повязки. Они были сплетены из каких-то растений, и Лея поразилась мастерству неизвестной рукодельницы.
— Фи! Это же секонд-хенд! — послышался голос Оксаны. Она стояла обнаженная и брезгливо держала в руках небольшую накидку.
— Ну и ходи голая! — ответил Филлипок, примеривая свой наряд. Тогда Оксана перевела взгляд на Лею, оценивающе ее оглядела и воскликнула:
— А что! Очень даже ничего! Прикольно! — и тоже натянула на себя какую-то тряпку. Та свисала у нее до пят, и Оксана возмущенно воскликнула:
— Макси! А покороче ничего нет? Найди-ка мне мини, подруга! — попросила она Лею.
— Хватит показ мод устраивать. Не Дом Моделей! — проворчал Палыч, но Оксана уже рылась в целом ворохе диковинного тряпья.
— Вот! Совсем другое дело!
Теперь на ней была коротенькая повязка, которая едва прикрывала бедра, а верхнюю часть одежды и вовсе можно было не надевать. Та лишь отчасти прикрывала ее прелести. Палычу достался длинный наряд, в который он закутался целиком и напоминал большого медведя, выползшего из берлоги.
— Еще короче не хочешь? — послышался голос Филлипка. Он откровенно смотрел на Оксану и ухмылялся.
— Чего уставился? Не видел что ли? Здесь мода такая! — воскликнула она.
— Хватит! — остановил ее Илья, — пора идти.
Все посмотрели на свет, который пробивался издалека, и медленно направились вперед. Становилось светлее, но пещера все не кончалась. И вдруг за поворотом яркое солнце ослепило газа, все от неожиданности зажмурились, но, наконец, широко раскрыли их.
Перед ними раскинулся огромный луг, конца которому не было видно. Поневоле люди сделали несколько шагов вперед, замерли, ноги утонули в высокой траве. Дальше виднелась возвышенность, которая заканчивалась отвесной скалой, а над головами висело голубое небо! Оно было так высоко, что казалось, находились они на какой-то другой планете. А это и была другая планета. В зените ярко светило солнце. Оно было совсем другим, незнакомым, жарким, но таким родным. Люди замерли и заворожено на него смотрели. Воздух был удивительно свеж, и путники, выбравшиеся из тесной, затхлой пещеры, теперь с жадностью его вдыхали, а волшебный аромат полевых цветов стелился по земле.
Захотелось сорваться с места и бежать по бескрайнему полю, уже задыхаться в сладком дурмане, пьянеть и не думать ни о чем, не помнить, а босые ноги твои будут касаться мягкой травы, утопая в зелени. Кубарем в нее свалиться, вскакивать и снова падать, обнимая эту землю руками, мчаться дальше. Добежать до речушки, которая медленно струилась вдалеке, броситься туда, захлебываясь от восторга, разбудить ее, подняв кверху миллионы ослепительных капель, и напиться холодной воды, которая серебристыми отблесками сверкала на солнце. И снова пить…
— Смотрите! — вдруг признесла Лея. Перед ними небольшой толпой стояли какие-то люди. Они возникли ниоткуда и молча на них смотрели.
— Интересно, какие у них намерения! — прошептал Филлипок.
— Не шевелитесь. Просто стоим и ждем! — сказал Илья.
Это было племя дикарей. Все эти люди были одеты в такие же наряды, которые находились в пещере, а в руках у некоторых были видны копья.
— Они вооружены! — проворчал Палыч. Все в ожидании замерли.
— Их десять человек, — снова зашептал Филлипок. — Из них пять здоровых мужиков. Что будем делать?
— Мочить! — проворчал Палыч.
Мужчины были сильными, с огромными мышцами, женщины крепкими и подтянутыми.
— Замолчите! — вдруг сказала Лея. Сейчас она смотрела на дикарей и вспоминала, что где-то уже видела эти лица. И холм с отвесной скалой вдалеке тоже видела. Картина в музее! Присмотрелась. Среди них не было девушки, удивительно на нее похожей, не было большого сильного человека, которого она видела в волшебных снах, но остальные, словно сошли с картины! Доисторическое племя! Эти люди опасны? Они дикари!? В руках у них оружие! И вдруг заметила удивительную вещь — они улыбались. Лея была потрясена! Их лица светились радостными, добрыми улыбками. Они, словно читали ее мысли! Они понимали ее, она знала это точно, и чувствовала, что тоже понимает их. Это было откровением. Уже видела их жизни и судьбы, видела пещеры, в которых они живут.
— Они не причинят нам вреда! — воскликнула Лея, а все уже с облегчением смотрели на незнакомых людей, переведя дух. Когда человек так улыбается, он не опасен. Вдруг один из племени спросил:
— Ты пришла? Мы ждали тебя! — сказал это и посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Илью, — и тебя ждали! Он говорил, что вы скоро придете. Будьте, как дома!
— Спасибо! — ответила Лея. Человек говорил на незнакомом языке, но Лея его понимала, и он тоже ее понимал. Это было абсолютное понимание!
— Зачем эти люди здесь? — снова спросил человек, показывая на Палыча, Оксану и Филлипка. — Они с вами?
— Да! — просто ответила Лея.
— Слава Богу! — воскликнул Филлипок, — признали!
— Вау! — услышали они шепот Оксаны, — а этот мой! Ты меня поняла, подруга. Мой! А то я тебя знаю!
— Бери его себе! — улыбнулась Лея.
— Мачо! Настоящий Мачо!
— Мачо у тебя уже был, — засмеялась Лея.
— М-да, — пробормотала Оксана, — тогда кто?
— Мужик! Просто настоящий мужик! — ответила она.
— Просто? Ты думаешь, этого достаточно? — она задумалась. — Впрочем, почему бы и нет?
— Так! — прошептал Филлипок, — а эта, пожалуй, моя! — и показал на одну из девушек племени. — Видите булыжник, который висит у нее на шее! Знаете, из чего он сделан? Ничего не напоминает?
— Ты отнесешь его в банк, и тебе дадут деньги! — ответил Илья. — Много денег!
— Да уж, — пробормотал Филлипок, — где тот банк?
Пока они шептались, люди племени с радостью на них смотрели и тоже перебрасывались репликами, видимо, обсуждали их. Вдруг Палыч сорвался с места и побежал. Все замолкли и с удивлением на него уставились. Бежал он очень быстро, виляя из стороны в сторону. Уже казалось, что увеличивается в размерах. И тут все заметили, как прямо на глазах он начал расти. Его большое неповоротливое тело становилось крупнее, ноги толще, они уже не выдерживали веса, который на себе несли, тогда он повалился на четвереньки, на мгновение замер, помотал в разные стороны головой, откуда уже вырастали хобот и огромные уши, и понесся дальше, издавая мощный трубный стон. Он дико кричал, и этот утробный клич, как громкая труба, разрывал тишину вокруг.
— Мамонт! — прошептала Лея. — Палыч стал мамонтом!
— Да, он начал все с самого начала, — ответил Илья.
— Теперь у него впереди долгий путь, — добавил Филлипок.
— Но когда-нибудь он снова станет человеком? — с тревогой спросила девушка.
— Человеком? А зачем? — засмеялся Филлипок.
— Человеком? — повторил Илья, — это будет зависеть только от него.
— И еще от Дарвина! — добавил Филлипок.
— Убьют вашего Палыча! — сурово произнесла Оксана, кивнув на людей племени. Вдруг незнакомец, который ей понравился, с интересом спросил:
— Что такое — убьют?
Он понимал ее язык, но не понимал этого слова. Спросил и улыбнулся. По-видимому, Оксана ему тоже понравилась.
— Убьют? — она удивилась. — Ну, это,… когда вы поймаете его и зарежете. А потом сделаете шашлык.
— Шашлык?
— Ну, съедите его мясо! — поправилась Оксана. — Так понятно?
— Человек в ужасе за ней повторил: — Зарезать мамонта? Съесть его? — и недоуменно замолчал.
— Я что-то не так сказала? — спросила она у Леи, а та ответила:
— Пожалуй, не нужно этим людям объяснять, что такое “убить”. Им пока это знать рано.
— Тогда зачем вам копья? — крикнула Оксана.
— Это посох! — поднял мужчина свое оружие. — Хотите, я вам покажу? Это очень удобная вещь! Им можно срезать плоды, когда они висят высоко, можно искать брод, когда переходишь через реку или опираться на него, когда длинный путь! Это наше великое изобретение. А еще из него можно сделать солнечные часы.
Он уже шел к ней. — Убить! Какое смешное слово — убить! Я понял — вы пошутили! — воскликнул человек.
— Вы хотите есть! — крикнула девушка из племени. — Простите нас, мы не сразу поняли, мы не подумали об этом! Вы так долго шли! Пойдемте, мы покажем наши жилища и накормим вас. Утром мы собрали свежие плоды! Пойдемте! — а человек уже приблизился, взял Оксану за руку и повел за собой. И вот уже племя, которое стало немного больше, уходило, направляясь к высокому холму, где находились пещеры. А слова таяли, растворяясь в щебетании птиц, в шелесте травы, в нежном колыхании легкого ветерка.
— Убить!?… Убить мамонта!?… Зарезать?… Съесть его! Надо же такое придумать! — издалека слышались голоса и радостный смех людей.

Это была удивительная пещера — маленькая и уютная. Ее вход прикрывали большие ветви, которые смогли бы защитить от холода и ветра. Илья уже успел разыскать их и принести сюда. Теперь он сплетал из них дверь в жилище и делал это так, чтобы обязательно оставались небольшие щели, сквозь которые утром будут проглядывать лучи яркого солнца. (Пещера выходила на восток.) А Лея тем временем накрывала мягкой травой дальний уголок, превратив его в уютное ложе. Что еще? Ничего! Больше им не нужно было ничего. Он закончил работу и, подойдя, взял ее за руку.
— Ты еще не передумал убивать своего мамонта? — спросила она. Он посмотрел ей в глаза, но ничего не ответил. Сейчас он внимательно ее разглядывал, неожиданно сказал:
— Сядь!
Она послушно села на камень у входа в их жилище, он поднял с земли небольшой камень и подошел к стене, молча продолжая на нее внимательно смотреть. Лея улыбнулась. Она не понимала, но ей было удивительно хорошо и спокойно. Потом Илья начал неуклюже царапать по стене. Он долго это делал, иногда оглядываясь на нее. И тут Лея вспомнила! Она поняла все! Илья не будет убивать мамонта, но он будет…
Он рисовал! Он набрасывал неровные штрихи на свое полотно, а эти линии уже сплетались в удивительную картину. Линия, не прерываясь, уверенной рукой оставляла след на стене, в их жизни, в их судьбе. Он рисовал ее. Он выводил рукой мастера черты ее лица, все изгибы обнаженного тела, фигуры. Оставались всего лишь какие-то штрихи, и картина оживет…
— Ты умеешь рисовать? — Лея бросилась к стене. Она была потрясена.
— Но почему ты не говорил об этом раньше?
Он закончил свою работу, бросил камень и отряхнул руки.
— Хотел сделать тебе сюрприз! Нравится?
— Да! Очень! Я тоже хочу сделать тебе сюрприз. Вернее подарок.
— Какой?
Она долго молчала, глядя ему в глаза.
— Скоро… очень скоро, у тебя родится ребенок! — вымолвила она. Он был потрясен. Он с нежностью на нее смотрел, потом поднес ее руки к своим губам.
— Мальчик! — произнес он.
— Или девочка.
— Или девочка, — повторил он.
— Ты хотел ребенка? Он у тебя будет.
Илья оглядел пещеру. Вдруг ему показалось, что уже видит, как рядом, в уютном гамаке, лежит завернутый комочек, крошечное существо, маленький человечек, который, широко раскрыв глаза, смотрит на них и улыбается. И еще почувствовал тепло очага, услышал шум ветра, который трепетно заглядывал в их жилище, ласково шевеля огненные волосы этой удивительной женщины, которую он бесконечно любил…
Вдруг на мгновение стал серьезен. Он о чем-то сосредоточенно думал, потом тихо произнес:
— Ты меня ни о чем не спрашиваешь, но я должен тебе кое-что сказать. Нас не случайно сюда послали. Вернее тебя. Ты избранная. Он от тебя чего-то хочет. Чего — я не знаю. Он никогда этого не говорит. Человек все должен понять сам — таким Он его создавал.
Илья волновался и медленно продолжал.
— Он сказал, что все пошло не так, когда люди научились убивать. Но еще раньше они разучились любить. Они просто испугались это делать. А страх не лучший советчик. Страх ведет к пустоте, к разврату, к самым низменным желаниям. Он уводит в другую сторону, к Другому. Страх — это тлен… А люди просто испугались…
— Испугались?
— Да! Это Его слова. И еще Он сказал, что все нужно начинать сначала, нужно хотя бы попробовать! Но чего Он хочет от тебя, я не знаю…
— Пойдем! — вдруг воскликнула Лея и, схватив его за руку, повела за собой. Он послушно шел следом, о чем-то думая. Смотрел на ее, развевающиеся на ветру, огненные волосы, на хрупкую фигурку, которая тонула в высокой траве, снова думал и не понимал, что эта девушка может сделать?
А они уже поднимались на высокий холм. Солнце начинало клониться к закату и освещало их маленькие фигуры, отбрасывая длинные тени. Они все шли, уже карабкались по крутому склону, пока не забрались на самую вершину. Потом встали на небольшой площадке и посмотрели по сторонам. Перед ними открывался огромный мир, он был, словно игрушечный и был удивительно красив — зеленые луга и рощи, небольшие речушки без переправ, над головой висело огромное небо, а солнце больше не хотело заходить за горизонт и чего-то от них ждало. Чего?
— Высоко? — спросила она.
— Да! Очень красиво…
Они долго стояли, любуясь закатом. Наконец, он сказал:
— Пойдем назад? Скоро стемнеет.
— Еще выше!
— Что? — не понял он.
— Мы пойдем дальше! — воскликнула она. Он удивился.
— Ты хочешь…
— Да. Ты должен сделать это.
— Я?
— Именно ты!
— Но, мы больше не призраки, мы люди. Разве люди умеют летать?
И тут она поняла — Илья не знает, что она уже делала это без него. Тогда он находился так далеко, что не мог ее видеть! Что же, — подумала она, — так даже лучше! Начнем все с начала!
— Умеют, — твердо ответила она. — Только нужно очень захотеть и поверить в это.
— Но…
— Ты любишь меня?
— Да!
— Летать на крыльях любви — это так просто, это естественно для каждого человека.
— Но, если ты учишься, то не должен делать это с такой высоты. Это закон! Это равносильно самоубийству! — возразил Илья.
— Именно с высоты. Ты больше не учишься, ты просто летишь. Дай руку!
Он взял ее за руки и посмотрел с обрыва вниз.
— Нет! Ты не должен туда смотреть! И не должен шагать с этой скалы вниз! Посмотри наверх и просто лети! Если не получится — ты просто останешься здесь…
Он поднял глаза и посмотрел на небо и вдруг почувствовал, как удивительное тепло передалось от ее рук. Она давала ему невероятные силы. Эта удивительная девушка сейчас словно держала его в своих ладонях, и казалось, этот большой сильный человек уже помещался в них. Сейчас она поднимет руки и выпустит его, как птицу, нет, как человека, и он помчится с невероятной скоростью к небесам, где всегда утро, где гуляет ветер и никакой темноты. Девушка пристально на него смотрела. Она не отрывала от него глаз, а он не мог оторваться от ее рук. Глаза его блестели в свете заходящего солнца. Уже горели безумным огнем. Она уже видела — он хотел этого! Он мог сделать это! Он был готов! И вдруг Лея поняла, кого он ей напоминает. Сейчас перед ней стоял тот большой сильный человек из ее волшебных снов. Это был он, она узнавала его! Узнавала улыбку, тот пронзительный взгляд! Точно так же он ей улыбался с картины, просто тогда она не узнавала его, да и был ли он таким, но сейчас…

Они летели! Снова летели, а высокое небо становилось все ближе. Это было невероятным. Солнце, которое уже собиралось свалиться за горизонт, было в зените. С сумасшедшей скоростью они мчались вслед за ним и уже догоняли. Они догоняли солнце, которое радостно слепило глаза и улыбалось. Оно улыбалось им! Как долго оно ждало их на призрачной высоте. Как долго готовило к этой встрече! Все было, как в прошлый раз!
— Летите! — шептала им пропасть, разверзнувшись далеко внизу.
— Летите! — звала бездна, распростертая над головами. Бояться нечего! Сейчас они были центром вселенной, а центр притяжения находился здесь, на этой высоте, на млечном следовании их стремительного пути.
А где-то далеко во времени, в миллионах годах отсюда, пожилой служащий музея подошел к картине, посмотрел на нее и обомлел. Он видел тех двоих, он узнавал их! Тот большой человек был нарисован рядом с девушкой, а глаза его светились от счастья. Теперь они были вместе на этом волшебном полотне, и ничто не могло их разлучить! Кости, — вдруг подумал он. Нет, он не пойдет осматривать их кости! Он почему-то знал, что они не были раздроблены на мелкие кусочки. Да и разве дело в костях? Уже видел, как эти двое, где-то там, на вершине скалы, далеко, затерявшись во времени, смотрели на солнце, а потом совершили свой полет, и больше не боялись ничего!
Они летели над полями и холмами, над миром этим, который еще не был испещрен дорогами и застроен городами, не дымили трубы, а огромные поверхности земли не были опутаны проводами. Летели и смотрели только вперед, а небо стремительно приближалось. Уже не хотелось вырваться отсюда, и мчаться одинокой кометой в кромешной темноте ночи! Зачем? Теперь у них появилась маленькая, уютная планета, и принадлежала она только им, а еще людям небольшого племени, которые жили в своих пещерах и уходить отсюда не собирались никуда…
— Посмотри! — вдруг громко закричал он, перекрикивая ветер.
Внизу появились яркие точки, они светились в лучах заходящего солнца и приближались к ним.
— Они умеют летать! Эти люди умеют летать! — закричала она, когда их маленькие фигурки появились рядом. Они веселым хороводом носились вокруг, летели друг за другом, падали, ныряли, взмывали к небесам, снова приближались, а на их лицах сияли удивительные улыбки.
— Это же Филлипок! А вон Оксана!
И эти двое тоже были среди неугомонной стаи! Они научились летать! Удивительные люди племени помогли им, и теперь все они были вместе! Вместе на недосягаемой высоте!
А далеко внизу, на широком зеленом лугу, стоял огромный, неуклюжий мамонт. Он перестал жевать траву, поднял голову и взглянул на небо, вдруг сел на задние ноги, а передние поднял, быстро-быстро перебирая ими, словно пытался оторваться от земли. Мамонт тоже учился летать…
— Знаешь! — кричала Лея, а ветер трепал ее, золотящиеся на солнце, рыжие волосы. — Я столько всего узнала, столько поняла, столько разных людей повидала, только не увидела одного!
— Чего? — кричал Илья.
— Я так и не встретила Его!
— Не спеши! Еще успеешь! — послышались его слова. — Нам торопиться некуда. Остались еще дела и здесь!
— Да! Остались. Конечно, остались. И все-таки…
И вдруг ей показались, что слышит чей-то шепот. Он был едва слышен, исходил он откуда-то с высоты, а волшебные фразы звучали, словно музыка небес. С ней говорили небеса! Это было потрясением! Это было чудом! Она подняла голову, широко расставила в стороны руки, теперь внимая каждому слову:

…Истину ты должен услышать сам, никто ее тебе не откроет.
…Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
…Блаженны единственные и избранные, ибо вы найдете царствие, ибо вы от него, и вы снова туда возвратитесь.
…Небеса, как и земля, свернутся перед вами, и тот, кто живой от живого, не увидит смерти. Ибо тот, кто нашел самого себя, — мир недостоин его.
…Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.
…один есть Бог, и нет иного, кроме Его; и любить Его всем сердцем и всем умом, и всею душою, и всею крепостью, и любить ближнего, как самого себя, есть больше всех всесожжений и жертв.
Бог — есть любовь…

Февраль 2014.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *