Ты был велик 9. Гай Марий

МАКС РОУД

Ты Был велик

Умение хорошо жить и хорошо умереть — это одна и та же наука.
Эпикур

Данное произведение написано на основе подлинных исторических фактов. Тридцать шесть имён, известных всем и каждому. Тридцать шесть судеб, с которыми связаны судьбы миллиардов обычных людей. Последние часы жизни самых значимых персон в человеческой истории, их деяния и свершения, их воспоминания и мечты. Тридцать шесть коротких рассказов, в которых целая жизнь пролетает за мгновения. Правители, воины, люди искусства, ученые. Это дань им всем, поскольку в истории не остаётся случайных людей, а тем, кто в ней остался, важно, чтобы их помнили.

Часть 9. Гай Марий ( 158 — 13.01.86 гг. до н.э).

Начало 86 года до нашей эры, Римский форум. Толпа горожан восторженно приветствует троих людей, медленно идущих вдоль неё в сопровождении десятка вооруженных преторианских гвардейцев. Троица то и дело отвечает толпе признательными кивками и помахиванием рук, но при этом не забывая внимательно осматривать множество отрубленных человеческих голов, коими были щедро украшены все ростры форума. Первый из них — могучий грузный старик с массивным подбородком, второй — мужчина средних лет, плотный, но небольшого роста, а третий — совсем ещё юноша, тонкий и стройный. Все трое одеты в плотные зимние тоги, но если у первых двоих одежду украшали широкие пурпурные полосы, то у юноши она была просто белого цвета. Старика звали Гай Марий, второго его спутника — Луций Корнелий Цинна, а юношу — Гай Юлий Цезарь. Ненадолго останавливаясь возле каждой головы они сначала о чем-то переговаривались, затем вновь поворачивались к толпе, приветствовали горожан, внимая ответному восторженному реву, и шли дальше. Со стороны их действия немного напоминали проход экскурсантов по музею для осмотра экспонатов, что, впрочем, было не так уж и далеко от истины. Марий и Цинна, только недавно назначенные консулами, наслаждались своим триумфом, а Цезарь, племянник Мария, впервые появился на широкой публике в числе приближённых к высшей власти. Наблюдая за своими вождями, толпа скандировала их имена, нещадно освистывая при этом тех, чьи головы были выставлены на всеобщее обозрение, и только самые внимательные из них могли заметить, что триумфаторы улыбались несколько натужно, а Гай Марий, великий полководец, получивший прозвище «третий основатель Рима», был к тому же довольно сильно пьян…
— Узнаешь его? — Марий хитро посмотрел на племянника, указывая на одну из отрубленных голов, которая уже давно утратила человеческий облик, смотря вдаль пустыми глазницами. — Это Гней Октавий — соконсул нашего дорогого друга Цинны. Он отказался признать нашу победу и упрямо сидел в своём кресле до тех пор, пока мои бардиеи не отрезали ему голову. Там же, на этом самом кресле… только красивую дорогую обивку попортили.
— Я помню его, дядя, — отозвался Цезарь. — Он проявил недальновидность.
— Гай Марий довольно закряхтел:
— Да, именно! Недальновидность! Хорошее определение, мой мальчик, браво! А вот это Гай Юлий Цезарь Страбон Вописк — твой дальний родственник. Как и многие из мятежников, он пытался скрыться от правосудия, но его выдал некто… некто
— Секстилий, — подсказал Цинна.
— Да, Сесктилий из Этрурии — его друг, у которого он попросил помощи. А вот это Луций Юлий Цезарь, ещё один из твоего рода. Он был консулом три года назад, но затем тоже примкнул не к той партии. Смотри, мой мальчик, всегда смотри на своё окружение, потому что именно из друзей и родственников берутся враги. Самый сильный удар наносит тот, кто находится ближе.
— Я запомню, дядя, — пообещал юный Цезарь. — Сейчас я наглядно вижу, к чему приводят людей ошибки.
— В ответ Цинна согласно кивнул:
— Они приводят их на Ростры форума. Вот смотри — это головы Публия Лициния Красса и его сына. Публий был консулом в 97 году и цензором в 89-м. А это голова Квинта Лутация Катула, консула 102 года. Следом ещё один недавний консул — Луций Корнелий Мерула. Этих двоих мы не казнили, но они сами наложили на себя руки, понимая, что предательство ничем другим не искупить.
— А вот мой бывший лучший друг, — вмешался Марий, указывая на голову пожилого мужчины, на которой ещё оставалась копна густых седых волос. — Его звали Марк Антоний Оратор, консул 99 года. Он создал базу для нашей новой провинции Киликия, сражался с пиратами и был со мной едва ли не в половине походов, но затем благополучно предал.
— Понятно, дядя. И этот туда же! А вот этого я знаю — это сенатор и бывший претор Квинт Анхарий, — Цезарь протянул руку, указывая на чью-то лысую голову, сильно поеденную птицами. — Правду говорят, что однажды вы попросту не поздоровались с ним, а солдаты решили, что поэтому он ваш недруг и убили его?
— Правда, правда, — хихикнул Цинна, в то время как Марий лишь молча кивнул, вновь отвлекшись на приветствия толпы. — Теперь за жизнь тех, с кем он не поздоровается при встрече, не дашь и половинки медного асса. Бардиеи всё видят… Мерзость, конечно, но такое время…
— Ты моих гвардейцев не тронь! — загрохотал Марий, услышавший его последние слова. — Это моя и наша опора! Бывший раб намного вернее обычного раба или даже друга, потому что обязан тебе всем. Пусть ребята работают.
— Гай, они насилуют жен и детей тех, кого убивают, грабят людей. Иногда утром некоторые улицы просто усеяны трупами.
— Мы на войне! — Марий предостерегающе поднял вверх указательный палец. — Сам сказал — время такое.
— Надо было однажды всего лишь однажды убить эту тварь, — проговорил Цинна. — У тебя была возможность, но ты этого не сделал. Не было бы никакой войны тогда, Гай.
— Да, — Марий с притворным сожалением вздохнул. — Я оказался… как ты сказал, сынок? — он бросил взгляд на Цезаря. — Да, я оказался недальновиден. Но кто мог подумать, что он способен на такое, а?
— Это вы о ком? — спросил Цезарь, переводя вопросительный взгляд с одного своего спутника на другого. — Кто на что способен?
— Пойдёмте-ка выпьем? — Гай Марий поморщился. — Солнце светит, а что-то холодно.
— Пойдём, — согласился Цинна. — Только до дома далековато.
— А вон там какой-то термополий, видишь?
— Где?
— Да вон, возле склона Палатина, смотри левее! — Марий указал пальцем на какой-то домик, откуда поднимался легкий дымок. Толпа, провожая взглядом его движение, мгновенно обернулась и застыла в ожидании объяснений жеста консула, видимо полагая, что там может произойти нечто необычное.
— Это заведение для простолюдинов? — спросил Цезарь. — Неудобно как-то.
Марий лишь отмахнулся от племянника.
— Что значит неудобно?! Мы с народом, а народ с нами. Если народ кушает там, то и нам не пристало чураться таких заведений. Пойдёмте, друзья! Анний, — обратился он к командиру преторианцев, — объясни толпе, что мы идем кушать и вовсе необязательно следовать за нами всей толпой. Пусть тоже передохнут, а потом мы продолжим. Тем более что вот-вот сюда должны доставить башку Секста Луцилия, которого недавно сбросил со скалы Попилий Ленат.
— Хороши у нас трибуны нынче в Риме! — усмехнулся Цинна. — Преемник убивает предшественника…. варварство какое-то!
— Ничего, скоро всё успокоится, — отозвался Марий. — Ну пошли, пошли — в горле уже пересохло!
— Хозяин термополия, увидев приближающуюся к его заведению процессию, сперва заметался по залу, не зная, что предпринять, а затем вышел наружу и склонился в почтительном поклоне.
— Как зовут? — Марий громко кашлянул, осматривая нехитрую обстановку, в то время как несколько посетителей, пришедших на обед, быстро переглядывались друг с другом, не понимая, что им теперь стоило делать.
— Децимиус, — ответил хозяин.
— Вот что, Децимиус -мы желаем немножко посидеть в твоей термополии. Мы замерзли, устали, и нам необходимо отдохнуть. Солдаты останутся в зале, а мы втроём займём отдельную комнату. У тебя ведь есть такая?
— Конечно, господин. Но…
— Что такое?
— Понравится ли вам здесь? У нас всё очень скромно.
— А в комнате у вас есть ложе? — спросил Цезарь, осматривая непривычные ему столы и каменные сиденья. — Как мы будем есть?
Хозяин, извиняясь, лишь развел руками:
— Нет, там точно такие же столы, зато вместо камней удобные деревянные стулья.
— Скромно, не значит плохо, — изрёк Марий, подмигнув Цинне, который также был не в восторге от затеи своего сподвижника, но предпочел не высказывать своего мнения. — Мне в походах приходилось жрать такую гадость и в таких условиях, что вы и представить себе не можете. Вино хорошее у тебя есть? Фалернское, например?
— Да, — хозяин быстро кивнул. — Только недавно я закупил амфору семилетней выдержки. Янтарный божественный напиток, у нас его только…
— Вот и отлично! — оборвал его Марий. — Подогрей его как следует и подай нам. Мне неразбавленное, а моим спутникам добавь половину воды. Курица, я вижу, у тебя жарится, да? Нам принеси три штуки. Овощей побольше и немного чистого хлеба. На этом всё. Куда нам идти?
— Вот сюда, — Децимиус указал на одну из трех дверей в дальнем конце зала. — У нас тут, как видите, есть посетители…
— Пусть сидят, — Цинна махнул рукой, в то время как двое его спутников уже направились в направлении предложенной комнаты. — Солдат накормить как следует, я потом заплачу. А, вот ещё… у вас много вина?
Децимиус в первый раз улыбнулся:
— Достаточно, господин.
— Нас сопровождает много народа, — Цинна кивком указал на улицу, где несмотря на указание капитана преторианцев вновь собиралась толпа горожан. — Дай им всем вина, пусть выпьют за своих консулов. Я за всё заплачу сполна.
Устроившись в предоставленной им комнате, Марий, Цинна и Цезарь подождали пока им принесут заказанное, и только когда за хозяином, лично обслуживающим дорогих гостей, закрылась дверь, они подняли вверх свои кубки:
— Bene te! Всех благ! — дружно произнесли все трое, и только осушив кубки до дна, принялись за еду.
— Неплохо здесь готовят, — сказал Цезарь, пробуя куриную ножку, которую Марий положил ему в тарелку, самолично разломив птичью тушку на несколько частей.
— И вино хорошее, — отозвался Цинна.
— В ответ Марий с довольным видом кивнул и налил себе в кубок ещё немного прозрачной жидкости:
— А это простая термополия, друзья! Народ должен питаться хорошо и недорого — в этом залог его хорошего настроения и стимул поднятия верноподданического духа. Мы первыми же указами снизили цены на продовольствие — и это очень важно. Народу нужен хлеб и зрелища, а в этом он как раз и не обделен. Гладиаторы сражаются, театры работают, кругом термополии, таверны, пекарни. Народ любит нас, и даже террор, который уже назвали марианским, он встречает с одобрением и пониманием. У народа много врагов, а мы его от них избавляем.
Цинна в ответ на эту триаду лишь махнул рукой:
— Всегда легко и приятно радоваться, когда грабят и убивают других, когда насилуют не твою семью. Да, Гай, люди всё примут, но и мнение своё однажды они могут поменять очень быстро. Кумиры возникают, а потом за мгновение исчезают навсегда, обильно политые дерьмом.
— У людей нет своего мнения? — удивлённо спросил Цезарь.
— У толпы, массы человеческой, нет, — ответил Цинна. — А у каждого отдельного человека конечно есть, но оно ничего не значит.
— Толпа любит ложь, — поддержал его Марий, одновременно заливая в себя очередной кубок. — Скажи им правду — они не захотят в неё верить, потому что она корява и непричесана. Лгать нельзя только солдатам, потому что расплата за это — поражение.
— Ты много пьешь в последнее время, — проговорил Цинна, наблюдая, как Марий вновь наполняет кубки. — Ты боишься чего-то?
— Я Гай Марий! — тот с силой стукнул кулаком по столу. — Я никогда ничего не боялся, а пью… ну пью и пью!
— А что вы имеете ввиду, — спросил Цезарь. — Я чего-то не знаю? Вы все время исподволь упоминаете кого-то, кто может быть опасен.
— Цинна имеет ввиду Суллу, — ответил Марий, на которого тепло и выпитое вино уже начали действовать, так что он мог быть вполне откровенен. — Да, Сулла наш враг, но бояться его незачем.
— В ответ Цинна прищурился и со значением посмотрел на Цезаря:
— Однажды, когда несколько лет назад в Риме вспыхнули раздоры между властью, Сулла, спасаясь бегством, спрятался в доме твоего дяди. И хотя он был ему совсем не друг, но наш великодушный Марий укрыл мерзавца, который впоследствии отплатил ему тем, что двинул на Рим свои легионы и Марий был вынужден полтора года скрываться от него по всему свету.
— Ты был еще мальчик тогда, и не интересовался происходящим, — сказал Марий. — А меня предали почти все, кто назывались друзьями. Я, старый человек, был вынужден улепетывать от посланцев Суллы со всех ног. Однажды меня даже поймали, несмотря на то, что я спрятался от преследователей в болотной трясине, а потом и приговорили к смерти, но казнить так и не смогли.
— Почему?
Марий гордо вскинул голову:
— Потому что именно я спас Рим от нашествия варваров, и вовсе не все люди об этом забыли. Именно эти заслуги позволили мне вернуться с настоящей армией, с преданными и отважными бойцами, и именно поэтому я вновь стал консулом. Седьмой раз, мальчик мой, седьмой раз! Никто никогда не был семикратным консулом и никто никогда больше не будет! Я такой один!
— Да, без тебя мы не взяли бы Рим, — согласился Цинна. — Но мы еще не победили, Гай. Сулла сражается с Митридатом Евпатором, и с ним половина армии, которая закалена в боях. Когда он вернётся, будут большие проблемы.
— Ерунда! — отрезал Марий, рубанув рукой по воздуху. — Армия меня любит!
Цинна усмехнулся:
— Она и его любит.
— Разберемся.
— А почему вы отпустили его, дядя? — спросил Цезарь, внимательно слушавший диалог старших. — Если он такой плохой, то получается, что вы ошиблись?
— Время покажет, — ответил Марий. — Выпью-ка я ещё, малыш. А почему отпустил? Трудно так сразу сказать… мы долго сражались с ним вместе, сначала он был под моим командованием, потом командовал соседней армией. Если бы не эта дрянь, которая называется политикой, то мы, вероятно, если бы и не стали настоящими друзьями, но не врагами точно.
— А что случилось между вами?
— Власть — страшная штука, это настоящее проклятие для обреченного её. Однажды ты поймёшь это и узнаешь, мальчик мой. Дело в том, что тебе всегда хочется больше этой самой власти, а когда рядом другие столь же амбициозные люди, то они мешают друг другу. Консулов может быть только два, а желающих всегда с добрый десяток. Как тут не подраться?!
— Но у нас больше солдат, чем у него? — спросил Цезарь, на что Цинна только хмыкнул, а Марий неопределенно пожал плечами.
— Да, больше, но солдат солдату рознь. Главное — это воинский опыт. Вот когда я начинал воевать с кимврами и тевтонами, которые напали на нас гигантской ордой, то у нас армия была раз в пять меньше. Я набрал новобранцев, рекрутов, но что они умели, если варвары сражались с самого раннего возраста и до того момента, как их поразит римский меч? Я не давал большого сражения, я преследовал лавину варваров, не мешал им грабить Италию, но с небольших стычках мои солдаты набирались опыта, а я сам всегда был впереди и видя мое бесстрашие, они становились настоящими воинами. А однажды, когда генеральная битва произошла, мы разгромили и кимвров и тевтонов наголову. По сто тысяч и более убитых варваров в каждом сражении, представляешь? Их трупами так щедро была удобрена наша земля, что виноградники из тех краев еще десяток лет давали неслыханный урожай, а из костей делали не только заборы, но и целые жилища.
— А ты был консулом пять раз подряд, — завершил его речь Цинна. — Да, Гай, это были славные времена!
— Да! — Марий немного поморщился. — Риму всегда найдётся с кем воевать, к сожалению. Если я проживу ещё пару лет, то республика увидит ещё несколько великих побед, потому что где я — там победа. Победа моя — победа Рима.
— Дядя, по-моему вы уже сильно пьяны, — сказал Цезарь, наблюдая, как Марий грозно трясёт лысой головой, при этом немного заговариваясь. — Может быть, хватит?
— Не хватит! — грозно рявкнул тот. — Делаю, что хочу! В конце концов на улице холодно, а я стар и мне необходим внутренний подогрев. Давайте ещё выпьем. Bene te! Всех вам благ!
— И тебе всех благ! — отозвался Цинна. — Пей, что с тебя возьмёшь. Только давай, Гай, прямо с завтрашнего дня, ты запретишь своим бардиеям бесчинствовать в городе? Право же, нам это уже не приносит плодов.
— Ничего, пусть учатся убивать, — Марий хитро подмигнул. — Скоро я остановлю их, обещаю, но это будет не завтра. Нас должны любить и бояться. Мы не трогаем друзей, а врагов еще очень много. Бардиеи любят кровь, вот мы и пошлем их навстречу нашему Сулле, когда тот вернется домой. Пусть он их перебьёт сам, зачем нам руки пачкать? Они дорого ему будут стоить, уж поверь. Однажды я и Сулла с тремя тысячами солдат уничтожили двадцать тысяч воинов нумидийского царя Югурты, что предопределило исход Югуртинской войны. Теперь Сулла сам стал Югуртой. Что же, поступим с ним примерно так же.
— Он больше никогда не перестанет быть врагом? — спросил Цезарь.
— Он будет им всегда… пока он будет. Ох уж эти бывшие друзья, Цезарь! Повторю ещё раз — особо никому не верь и не приближай к себе близко. Нанести удар легче с близкого расстояния, уж мы-то с Цинной это хорошо изучили.
— Но как же никому не верить? — спросил Цезарь, смотря то на одного, то на другого. — С кем тогда дружить?
— С теми, кто от тебя полностью зависит или любит тебя.
— А как понять — кто есть кто?
— Никак. Жизнь научит. Ладно, друзья, давайте заканчивать нашу трапезу и продолжим осмотр трупов наших врагов. Это так прекрасно!

P.S. Гай Марий, прославленный полководец, скоропостижно скончался на семнадцатый день своего седьмого консульства от плеврита, развившегося на фоне чрезмерного употребления алкоголя и общей усталости, вызванной серьёзными трудностями и лишениями последних нескольких лет его жизни. Луций Корнелий Цинна, ставший фактически единоличным властителем, на следующий день после похорон Мария собрал четыре тысячи бардиеев, пообещав им награды, а затем солдаты убили их всех до единого, прекратив тем самым марианский террори беззакония. Впрочем, гражданская война от этого не закончилась, и Цинна, бывший консулом еще несколько раз, пал в борьбе с возвратившимся Суллой, который стал настоящим диктатором и марианский террор показался тогда детским лепетом по сравнению с тем, что устроил своим противникам Сулла. Могила Гая Мария по приказы Суллы была уничтожена, а его останки выбросили в реку. Гай Юлий Цезарь, как сторонник Мария, чудом избежал казни — его спасло заступничество влиятельных родственников. При этом, посмотрев на подростка, Сулла сказал своим соратникам «Возможно, вы не видите, но в этом мальчике очень много «Мариев» ». История оценила этот поступок диктатора и впоследствии Гай Юлий Цезарь стал самым известным римлянином всех времен.

К О Н Е Ц

Москва, март 2016 г.

Продолжение: Чезаре Борджиа

Автор

Картинка профиля Макс Роуд

Макс Роуд

Известный писатель, работающий преимущественно в жанрах мистика и фантастика. Автор десятков произведений, опубликованных как на множестве интернет-ресурсов, так и в печатном виде. По уже сложившейся традиции публикую доступную мне статистику по количеству моих читателей. Не все сайты выдают эту информацию, у них разная популярность, а оттого очень разная посещаемость. Общий итог на конец года - 305 859 человек. В прошлом году было 57 158. Итого прирост за год 248 701 читатель! Fabulae.ru 16886 Litsovet.ru 33444 Samlib.ru 18998 Parnasse.ru 26396 Avtor.net.ru 20795 Litmir.me 38420 Wplanet.ru 17668 Litcult.ru 8378 Proza.ru 4571 Chitalnya.ru 3613 Literburg.ru 9192 Fan.lib.ru 8207 Litprichal.ru 1075 My-works.org 5484 Beesona.ru 2854 Tululu.org 15124 Writecenter.ru 915 Rusword.net 6030 Yapishu.net 1750 Snezhny.com 1307 Resheto.ru 5497 Ryfma.ru 1353 Ostrovok.de 12621 Obshelit.com 1101 Samizdatt.net 4005 Fan-book.ru 8872 Samolit.com 1716 Litset.ru 260 Luna-raduga.ru 820 Stories.pageforyou.ru 4800 Termitnik.dp.ua/ 201 Litsait.ru 802 Grafomanam.net/ 299 Prozart.ru/ 5244 Flibs.ru 231 Prochtu.ru 3097 Lib.rus.ec 5028 Com.co-a.com 8805 Итого 305859

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *