Встреча у подъезда. Глава 2 из романа «Встретимся у Амура или поцелуй судьбы»

Как Настя и предполагала, прогульщик Парфенов, обнаружив, что его любимая задняя парта занята Снегиревой и Белоконевой, начал было качать права. Но подлиза Наташка таким умильным голоском попросила его: − Костенька, ну будь человеком, дай нам с подругой здесь посидеть, у нас личные проблемы. Ты же мужчина, должен понимать. − И так ласково погладила по крутому плечу, что Парфенов тут же растаял. Неизвестно, что он себе вообразил, но, только пробасив: «Ладно, сидите, чего уж там», − забрал свою сумку и перебрался к Сереже Новикову. Чем поверг того в глубокое изумление, быстро перешедшее в бурное негодование. Но поскольку, кроме негодования, хилый Новиков противопоставить накачанному Парфенову ничего не мог, то так же быстро увял и только весь урок крутил головой, обиженно поглядывая на Наташку.
− Снегирева, а чего это ты на «камчатку» перебралась? − поинтересовалась математичка Светлана Михайловна. − Решила с алгеброй завязать? На тех широтах ты многого не достигнешь.
«Ей овладело беспокойство, охота к перемене мест», − злобно продекламировал очкарик Митька, оставшийся в одиночестве. Нет, такой подлости от человека, которого постоянно подкармливал, он не ожидал. О, женщина, имя тебе: вероломство!
− От перемены мест слагаемых сумма не изменяется, − миролюбиво отозвалась Настя. − Просто, Наташа попросила посидеть с ней: ей хочется подтянуть математику. Чтобы я в трудную минуту помогала. Все будет в порядке, Светлана Михайловна, мы не будем болтать. Только по делу.
− Ну-ну, поживем, увидим, − с сомнением протянула учительница.
− Как там наши контрольные? − поинтересовался класс.
− С математикой более-менее, а вот с физикой позор один.
− Но мы же такие задачи не решали! − возмутилась Настя. − Сама Елизавета Карповна сказала.
− Да, что было, то было, − подтвердила математичка. − Комиссия тоже получила внушение. Но и вы сильно не радуйтесь, − кое-что должны были решить. Но ведь не решили! И у Елизаветы Карповны из-за вас теперь неприятности.
Класс притих. Лизавету они любили. Она была незлобива и всегда могла понять человека: отпустить с урока, когда очень надо, или не поставить пару даже отъявленному лодырю, если у того были проблемы с родителями. И вот теперь из-за их лени хороший человек должен страдать.
− Мы подтянемся, честное слово! − пообещали девочки. − Вот увидите, Светлана Михайловна, мы теперь возьмемся за физику. Просто, нам столько задают по английскому − больше ни на что времени не остается. Скажите Елизавете Карповне, что мы исправимся. Мы очень за нее переживаем, да ребята?
Мужская часть класса согласно поддакнула.
− Ну, будем надеяться, − вздохнула учительница. − Но вы не забывайте: английский английским, а к выпускному по математике надо готовиться всерьез. Экзамен этот обязательный для всех, а кто не сдаст, может и справочку получить вместо аттестата за девятый класс. Никого не хочу пугать, но такая вероятность существует.
Учительница, конечно, сгущала краски. Сама она прекрасно понимала, что такое в их школе никогда случится, директриса не допустит. Все получат свои аттестаты, иначе и быть не может. Но пусть лентяи поволнуются, может, хоть от страха за ум возьмутся. И для острастки она вызвала к доске Парфенова. Класс погрузился в решение очередного уравнения.
Какое все-таки у Светланы ангельское терпение, думала Настя, наблюдая за страданиями Кости Парфенова, заблудившегося в вычитании дробей. Нет, мне в учителя нельзя, я бы его точно убила. Боже, да он не знает таблицы умножения!
− Парфенов, сколько будет семью восемь? − ласково спросила учительница.
− Сорок восемь, − почесал в затылке Костя. − Ой, нет! Пятьдесят восемь.
Класс грохнул.
− Чего вы ржете? − обиделся Парфенов. − Ну, забыл человек. Нет бы подсказать. Сильно умные, да? Митяй, еще раз хихикнешь, в лоб дам.
− Парфенов, не забывайся! − прикрикнула математичка. − Не знать таблицу умножения в девятом классе − позор! Докатился!
− Да на фиг она нужна, есть же калькулятор. Ну, тупой я, тупой, неужели вы до сих пор этого не поняли, Светлана Михална? Можно я сяду?
− Садись. Что после девятого думаешь делать?
− А, не знаю. Пусть батя думает, это его забота. Да вы не волнуйтесь, я в десятый не пойду. Надоела мне учеба до чертиков.
− Кто же добьет это несчастное уравнение? − обратилась учительница к классу. − Снегирева, не выручишь?
− Не, не хочу, − отказалась Настя. − Я лучше подруге буду объяснять, а то она тоже напутала: списывала с доски.
− Придется самой, − обреченно вздохнула учительница и встала.
− Ты будешь думать? − сердито прошептала Настя, глядя, как Наташка торопливо зачеркивает написанное. − А еще в лицей собралась! Как можно такой бред списывать?
− Что же ты раньше молчала? Сама решаешь, а меня бросила. А если я не знаю как дальше.
− Спросить не могла? Ладно, смотри.
И Настя шепотом принялась объяснять подруге решение. Но Наташку хватило ненадолго. Вскоре Настя заметила, что та ее не слушает, а только делает вид: глаза Наташки мечтательно затуманились, а физиономия приняла отрешенное выражение.
− Наталья! − толкнула Настя подругу. − Ты где витаешь? Спустись на землю.
− Настя, ну почему ты такая правильная? Неужели тебе не надоело? − тихонько заныла лентяйка Наташка. − Ну не люблю я эти уравнения, хоть убей!
− А тебе их не надо любить, ты же замуж за них не собираешься. Их надо не любить, а решать. Или решай, или о лицее забудь.
− Ладно, не злись. На новогоднюю дискотеку что наденешь?
− Не знаю. Не думала еще. Не морочь голову, решай, говорю!
После уроков Настя задержалась в школьной библиотеке, − надо было сдать книги, которые питавшая к ней слабость библиотекарша выдала ей на дом из читального зала, правда, только на один день. Наташка не стала ее дожидаться, куда-то унеслась. Когда Настя вышла во двор, из их класса там уже никого не было, − только мальчишки расстреливала снежками девочек, выходивших из школьного здания.
− Настюха два уха! − радостно заорал Витька Семенов из седьмого «А», запуская в нее снежком. Он почему-то вечно цеплялся к Насте, стоило ей появиться в его поле зрения. Вот и сейчас удачно пущенный снежок попал ей за воротник, − пришлось расстегивать пальто и вытряхивать снег, пока не растаял.
− А у тебя их что, три? − огрызнулась Настя. − Делать нечего, что ли? Чего пристаешь?
− Да он к тебе неравнодушен, неужели не ясно? − Выскочившая из дверей Наташка насмешливо посмотрела на Витьку.
− Ду-ура! − заорал Витька и покраснел, как морковка. − Две дуры!
− Точно, неравнодушен! − загоготала Наташка. − Ишь, уши загорелись!
− Ладно, Наталья, не смущай ребенка, − миролюбиво отозвалась Настя, отряхиваясь. − Он еще малый для этих дел.
− Сама ты! Да пошли вы! − Витька швырнул снежок в забор и, круто повернувшись, побрел прочь.
− Похоже, я угадала, − подмигнула подруга. − Ну и как он тебе?
− Я не занимаюсь совращением малолетних. И вообще, ты способна о чем-нибудь думать, кроме мальчишек?
− А о чем думать: об уроках, что ли? Вот еще!
− Да хотя бы и об уроках. Ты придешь ко мне сегодня? Я хочу начать с физики, папа нужные учебники достал. Для физмат школ − с углубленным изучением.
− Насть, давай после каникул начнем, а? Куча времени впереди − ну куда спешить? Неужели не жалко новогодние праздники отравить физикой?
− Нет, Наташа, ты как хочешь, а я с сегодняшнего дня начинаю готовиться.
− Ладно, тогда и я с тобой. Только давай у меня. И Никита в случае чего поможет, он же все это учил. Кстати, он должен быть дома: говорил, что у них кто-то из учителей заболел, и их отпустят пораньше.
− У тебя так у тебя, мне без разницы. Только без трепотни, хорошо?
− Хорошо-хорошо! Как пообедаешь, приходи. Я в магазин за молоком. Пока! − И она убежала.
Зайдя во двор, Настя увидела возле своего подъезда пацана с рогаткой, − тот целился в птиц, порхавших у ее кормушки. − Ты что, гад, делаешь? − бросилась к нему девочка. Но было поздно: к ее ногам упал пестрый комочек, еще недавно бывший прелестной птичкой, которой она так любовалась сегодняшним утром.
− Гад, ты же ее убил, убил! − Вырвав у маленького негодника рогатку, девочка разломала ее на мелкие кусочки, затем, наклонившись, бережно подняла птичку. Глазки у той были прикрыты голубоватой пленкой, но птичка еще дышала.
− Отдай, она моя! Я за ней все утро гонялся, − заревел пацан, размазывая сопли по щекам.
− Я тебе отдам! А ну, пошел с нашего двора! Еще раз увижу, уши оборву! − пообещала Настя.
− Сама получишь! − ревел тот, отбежав на всякий случай подальше. − Я братану скажу, он из тебя мартышку сделает! Отдай лучше!
− Кто тут маленьких обижает? − Насмешливый голос, заставил Настю обернуться. Позади нее стоял незнакомый высокий парень и с интересом разглядывал ее.
− Забери у нее! − заныл пацан. − Это я подстрелил, а она не отдает. Скажи ей!
− Кажется, еще живая. − Почему-то почувствовав доверие к незнакомцу, Настя показала ему птичку. − Может, очухается?
− Живая, − подтвердил парень. − А ты зачем птиц бьешь? − неодобрительно обернулся он к мальчишке. − Они тоже жить хотят. А если тебя камнем по башке?
Поняв, что поддержки не дождаться, тот, тихо матерясь, побрел прочь.
− Вы в этом подъезде живете? − спросил парень.
− В этом, − кивнула Настя, − а вы к кому?
− Да здесь мой одноклассник обитает, − обещал тетрадку дать. Меня в их класс недавно перевели. Никита Белоконев, может, знаете такого?
− Конечно! − почему-то обрадовалась Настя, − это мой сосед. Мы на одной лестничной клетке живем. Пойдемте, покажу. Только вот не знаю, что с птичкой делать. У меня кот персидский, он ее сразу придушит.
Будто услышав ее слова, та вдруг открыла глазки, пискнула и вспорхнула с Настиной перчатки. Задрав голову, девочка увидела, как пичуга взлетела на ветку, затем перепорхнула на соседнее дерево и скрылась из виду.
− Вот и сняла она с вас заботу, − засмеялся юноша. − Вероятно, он ее только оглушил. Ну, показывайте. Заодно, может, познакомимся? Меня Вадимом зовут. А вас?
− Настя, − представилась девочка и почему-то смутилась. Впервые в жизни она почувствовала недовольство своим именем. Рядом с таким высокоинтеллигентным именем «Вадим» ее собственное показалось ей слишком простецким. Вадим − как красиво звучит! И как подходит к его хозяину с умным тонким лицом и яркими карими, такими внимательными глазами. А она просто Настя. Настя − здрассьте! Родители тоже − не могли ничего покрасивее придумать.
− Замечательное имя! − искренне восхитился молодой человек. − Настоящее русское. Анастасия − царская дочь!
− Вам, правда, нравится? − У Насти отлегло от души. Значит, можно жить и с ее именем. Нет, какой он умный! Сразу видно, что лицеист − не то, что некоторые дундуки-старшеклассники из ее школы. Насте не раз приходилось слышать их разговоры между собой в раздевалке. Сплошные междометия вперемежку с матом, и никаких умных мыслей.
− Никита здесь живет. − показала она дверь Белоконевых. − Звоните, он дома.
− Вадим! − обрадовался Никита. − Заходи! Настенька, познакомься, это мой новый друг. Может, тоже зайдешь, чайку попьем.
− Спасибо, мы уже познакомились. Я попозже приду. Мы с Наташей будем сегодня у вас заниматься: решили в ваш лицей поступать после девятого. Как думаешь, поступим?
− Ты без сомнения, а вот Наталья − под большим вопросом. Если только очень постарается.
− Дашь нам свои тетрадки?
− Конечно, хоть все. Ну, ты меня обрадовала. Жаль, что вместе учиться не придется: вы поступаете, а мы оканчиваем. Приходи, только поскорее.
Друг Никиты, улыбаясь, слушал их разговор. Но даже его молчание показалось Насте умным и многозначительным. Только очень уж внимательный взгляд юноши почему-то окончательно смутил ее. Чувствуя себя не в своей тарелке, Настя быстро попрощалась и скрылась за дверью. Не успела она переодеться, как залился звонок. Он дребезжал непрерывно, пока Настя натягивала свитер и шла к двери. Заглянув в глазок, она обнаружила за дверью Наташку.
− Настюха, там у Никиты та-акой парень! − Глаза Наташки азартно горели. − Полный отпад! Пойдем, познакомлю. Только не вздумай его кадрить, − он мой.
− Да я его уже видела, − успокоила ее Настя. − Я ж его к вам привела, он спрашивал, где Никита живет. Классный парень. Но ты не очень влюбляйся, а то тебе в голову ничего лезть не будет. Давай сначала поступим.
− Ага, мы поступим, а он станет студентом. Там его быстро студентки захапают. Нет, надо сейчас его брать в оборот.
− Наталья, немедленно прекрати! − возмутилась Настя. − В какой оборот?
− Ну… глазки ему строить, говорить намеками. Чтоб свиданку назначил. И все такое.
− Ты вот что. Раз так, то мотай к себе и не пудри мне мозги. Уроков полно, надо поесть и заниматься. Все, катись!
Наташка от возмущения потеряла дар речи. Но ногу в щель успела просунуть, знала, что подруга не решится прищемить ее дверью.
− Да я пошутила! − завопила она. − Пойдем к нам, я тебя покормлю. Мамахен такой плов наварила, − тарелку проглотишь. Ну, Настюха, не упрямься. Я ж без тебя ничего не решу, ты же знаешь.
И Настя сдалась.
На кухне у Наташки хозяйничали два друга, поджидая девчат. Добрый Никита поставил перед Настей полную тарелку янтарного плова, и у нее сразу потекли слюнки. Она и не заметила, как тарелка опустела. Запив плов компотом, Настя поволокла подругу заниматься. Та немного поупиралась, вожделенно поглядывая на дверь, за которой слышались голоса ребят, но против Настиной настойчивости ничего противопоставить не смогла. Вздохнув, она села за стол и раскрыла учебник. Процесс, наконец, пошел.
− Сначала сделаем, что на завтра, а потом начнем повторять физику, − распорядилась Настя. − Папа обещал достать программу лицея, а пока ее нет, начнем с самого начала, с седьмого класса.
− А может, лучше с того, что сейчас проходим? − робко спросила Наташка. − А то вдвое больше учить. Ведь этот материал тоже, наверно, входит в их программу. Давай лучше учить наперед − еще не пройденное. По учебнику. Что мы сами не разберемся, что ли? А будет непонятно, Никиту спросим. Или отца твоего. Зато на уроках Лизавета только рот раскроет, а мы уже все знаем.
− А что, это мысль! − сразу согласилась Настя. − Пройдем все до конца, а потом повторять станем. И программа тогда уже у нас будет, − будем знать, что надо, а что не надо. Молодец, Наталья, почаще бы тебе такие умные мысли в голову приходили.
За решением задач они не заметили, как голоса ребят стихли. Выглянув из комнаты, Наташка обнаружила, что в квартире пусто, − друзья ушли на консультацию.
− Ну вот, смылись! − расстроилась она. − Когда я его теперь увижу? А все из-за тебя: заниматься, заниматься! Такой парень − сон! Я, может, о нем всю жизнь мечтала.
− А о Димке Рокотове кто мечтал? Помнишь, как ты в прошлом году за ним бегала, пока он тебя на эту дуру Иноземцеву не сменил? А о Котьке Крыловом? А кто по Оленину из пятьдесят второй сох − я что ли? Ты вспомни, вспомни! Ах, Нинка Абрамова вчера видела Сашу Оленина на Броде! И неслась посмотреть на Нинку, которая видела красавчика Оленина, когда тот со своей цацей по Броду шатался. Забыла?
− Ну что поделать, если я такая влюбчивая? Понимаешь, мне без ребят жить неинтересно. Как вообще можно не обращать на них внимания, не представляю. Вот скажи: как тебе это удается?
− А чего на них обращать внимание? − они же все идиоты! Или тупые, или вообще − будто недавно с дерева слезли. Ты посмотри в школе на их туалет. Он всегда настежь − оттуда такая вонища! Дома, небось, дверь закрывают, а здесь не считают нужным. И как только не совестно.
− Ну, почему все? Большинство, конечно, дикари, но ведь не все. Неужели Никита идиот? Или Вадим? Скажи, тебе хоть капельку мой братец нравится? Ну, хоть чуточку?
− Натка, да ты что? Это же твой брат! Я ж его с горшкового возраста знаю. Помнишь, как твоя мама его посылала, чтоб нас домой загнал. Как он нас брал под мышки и волок. Влюбиться в Никиту − это почти кровосмешение. Нет, я на такое не способна.
− Похоже, ты вообще не способна ни в кого. Тебе скоро шестнадцать, а ты еще ни разу не влюблялась. Ледышка ты − вот кто! Поэтому тебе меня не понять.
− Не знаю, может, ты и права. Честно: я не представляю, что ты в них находишь? О чем можно два часа болтать с тем же Крыловым? Он же дуб дубом! Типичный двоечник.
− Ну и что, что двоечник? Если парень нравится, можно вообще ни о чем не говорить. Просто так ходить рядом, и то, знаешь, какой кайф! А когда он целует! Это вообще полный улет.
− Смотри, доцелуешься, потом плакать будешь. Эй, Наташка, ты еще… не того? Или уже… того?
− Да ты что! Я девушка честная. Только после свадьбы. Да и тогда… − Наташка понизила голос и покраснела, − я себе не представляю, как можно… при чужом парне… трусы снять. Нет, я ни за что не смогу. Только под пистолетом. А ты сможешь?
− Я никогда! − подумав, твердо сказала Настя. − Тут же сбегу, как только он ко мне полезет. Или по морде дам. Хотя, с другой стороны − ведь что-то же в этом есть? Раз люди это делают. Только я не представляю, как они потом друг другу в глаза смотрят. Я бы сквозь землю провалилась. Ой, Наташка, какие мы идиотки! Послушал бы кто, о чем болтаем. Сразу решил бы: у девок крыша поехала.
− Мы же только разговариваем. А другие − делают. Я как подумаю: иначе бы людей вообще не было. Ужас! Нет, если бы я была богом, люди размножались бы, как растения: сначала цветы, потом плоды, а в них детки.
− Ладно, хватит чушь пороть. Повторим формулы, что сегодня выписали, а потом будем друг друга проверять. Ты меня по ним будешь гонять, а я тебя. И так − каждый день.
Вечером, ознакомившись программой к вступительным экзаменам, Настя еще более утвердилась в решении учить с опережением. Вопросы в ее начале оказались очень легкими, поэтому их можно было оставить на потом. А вот конец − тут предстояло потрудиться.
Наталья на программу никак не отреагировала. Ей что начало, что конец, представлялись сплошным темным лесом, через который им предстояло брести остаток зимы и всю долгожданную весну − самое любимое Наташкино время года. Но делать нечего: взялась за гуж, теперь вези.
На следующий день, выполнив домашние задания, они открыли учебник по физике и с трепетом заглянули в незнакомый параграф. Настя читала, а Наташка кивала. Кивала, где понятно и где непонятно, лишь бы подруга не останавливалась, чтобы побыстрее покончить с физикой и заняться чем-нибудь более приятным. Но этот номер у нее не прошел. В конце параграфа имелись проверочные вопросы, на которых Наталья моментально поплыла. Пришлось выслушивать все сначала. Но теперь Настя стала ее спрашивать едва ли не после каждого предложения, так что Наталья волей-неволей вынуждена была вникать в читаемое. И в итоге все поняла, − даже сама удивилась, насколько легким оказался этот новый для них параграф.
С математикой было потруднее. Там все последующее цеплялось за предыдущее, где у Наташки были сплошные прорехи. В конце концов, разозлившись, Настя заставила ее вызубрить все суммы и разности квадратов, после чего дела пошли веселее. Обнаружив, что она кое-что может решить и сама, Наталья даже возгордилась. И с увлечением набросилась на очередную систему уравнений, периодически обращаясь за помощью к Насте, когда заходила в тупик.
Они прозанимались до темноты. Вернувшиеся с работы Наташкины родители не поверили своим глазам: их дочь − сама! − умоляла подругу решить еще примерчик. А Никита от изумления просто рот раскрыл.
Будущее показало, насколько они оказались правы в решении учить с опережением. Скоро на уроках математики и физики подругам стало нечего делать. Самые трудные места им разжевывал Олег Владимирович, да так, что даже Наталья все воспринимала с лету.
Да, учиться дома оказалось намного приятнее, чем в школе. Тихо, никто не мешает, не галдит под ухом. Устали − можно на диване поваляться, потрепаться, кофейку попить, а потом снова за книгу. Хорошо!
Математичка вначале не очень поверила Наташкиным успехам: решила, что та все передирает у Снегиревой, а сама не понимает ни бельмеса. Но, вызвав Белоконеву пару раз к доске, убедилась, насколько была неправа. Наталья довольно быстро и без подсказки решила непростую задачу и в доказательство своего усердия предъявила тетрадь, где все задания были выполнены наперед. У Светланы даже глаза на лоб полезли от удивления.
− Нет, Снегирева, если ты не пойдешь в педагоги, это будет просто государственным преступлением! − заявила она. − Чтоб так научить эту лентяйку, надо иметь талант Песталоцци. Как тебе это удалось?
− Да я сама! − задрала нос Наташка. − Я же собралась в… ой! Ты мне палец отдавила, − завопила она, двинув Настю локтем. − Не чувствуешь, куда копыто ставишь?
− Заткнись! − прошипела Настя. − Я же тебя предупредила: о лицее ни слова. Сначала поступи, потом хвастайся. Пусть думают, что ты просто за ум взялась, − тебе же лучше.
− Ну, прости, я забыла. Все, больше никому! Настя, а как быть с полугодовой? Жалко после двух пятерок пару или трояк получить. Там же прошлый материал, а я в нем ни бум-бум.
− Ладно, помогу. Светлана теперь поверит, что ты сама.
Так и случилось. Правда, часть контрольной Наталья решила самостоятельно, сказались ежедневные занятия алгеброй, − а часть ей подсказала Настя. И когда Наташка принесла домой дневник с четверками по физике и математике за полугодие, даже Никита ее зауважал. А родители расщедрились и дали денег на новые джинсы с заклепками по всей попе и вдоль штанин. Правда, когда Наташка объявила, что пойдет в них на новогоднюю дискотеку, Настя запротестовала.
− На кого ты будешь похожа? − принялась уговаривать она подругу. − Кто на Новый год свитер и джинсы надевает? У тебя что, понарядней ничего нет?
− А я хочу! − не согласилась Натка. − Ты посмотри, какие джинсы клевые. С блестками! Не то, что твое бархатное платье, в таких только бабки сорокалетние ходят. А если еще и бусы нацепишь, я с тебя их просто сдеру, так и знай.
− Но у меня больше ничего нет! − возмутилась Настя. − Если будешь издеваться, я вообще не пойду, иди сама.
− Скажи предкам, пусть раскошелятся. Что у них денег нет дочке новый прикид купить? Как-никак, папик твой кафедрой заведует, вступительные принимает. И мать репетирует. В жизни не поверю, что у них бабок нет.
− Да они на машину сто лет собирают, никак не соберут. Только насобирают, они дорожают, еще соберут, − опять дорожают. Сами черти в чем ходят. Нет, без обновки обойдусь. Знаешь, лучше я туда не пойду.
− Я тебе не пойду! К нам же такие классные ребята придут. Из казачьей гимназии и из лицея. И Никита обещал. Может, и Вадим засветится. Неужели тебе не хочется с ним потанцевать?
− Так ведь ты сама его решила захапать. Уступаешь, что ли?
− Ради того, чтобы ты пошла, − чего не сделаешь для подруги. Ладно, уступаю, бери его на этот вечер себе, только не бросай меня одну. Настя, а ты померь мое сиреневое, − помнишь, с люрексом на плечах. Оно тебе должно подойти.
Надев длинное платье подруги и затянув на спине змейку, Настя преобразилась. Даже какая-то томность во взгляде появилась, как у фотомодели. Да, умеет Наташка выбирать себе наряды.
− Ой, Настюха, как оно тебе идет! − завопила та. − Точно твой размер. Какая ты в нем тоненькая! А я уже не влезаю: раскабанела. Надо срочно худеть.
− А давай я у тебя его куплю, − предложила Настя. − Раз оно тебе мало. У меня немного подарочных денег осталось. Буду отдавать по частям, − согласна?
− Да ты что, − не надо денег! Я его уже носила-носила. Если мамахен не будет возражать, бери насовсем. Ой, ты посмотри в окно, − какой снежок сыплет! И ветер перестал. Пойдем, погуляем, а? В парк. Может, там кто из наших будет. А потом позанимаемся.
− Ладно, пошли.
В парке было тихо и бело. Снег плотно окутал деревья и кусты, превратив их старый парк в царство Снежной королевы. От этой пушистой красоты Настю охватило какое-то елочное настроение. Она подняла голову и в восторге замерла: с туманной высоты мерно и торжественно опускались одна за другой крупные снежинки. Они заполнили собой все пространство, и кружили, кружили, плавно сменяя друг друга, − будто под аккорды неслышной музыки исполняли ритуальный танец: вальс Зимы.
− Ка-ак красиво! − протянула Наташка, хрустя сосулькой. − Просто, снежный бал. Представляешь, мы могли бы просидеть дома и не увидеть эту красоту. Давай Снегурку сделаем?
− Давай!
Они слепили небольшие шарики и принялись их катать по нетронутому снегу. Он хорошо лепился, и скоро снежки превратились в большие шары. Водрузив их друг на друга, подруги скатали еще один поменьше − голову снежной бабы. Рот и нос смастерили из сухих веточек, а вместо глаз вдавили два камешка. Баба получилась пышная и улыбчивая. Напялив ей на голову пестрый кулек, вытащенный Наташкой из урны, девочки полюбовались на свое творение, потом помахали бабе на прощание и неспешно прошлись по центральной аллее к выходу. Народу в парке было много, но никого из знакомых они так и не встретили.
Надышавшись кислорода и разрумянившись, подруги повернули домой. У самого двора их обстреляла снежками местная малышня, но без особого ущерба. Дома Настя угостила Федора сметаной, затем, очистив от снега птичью кормушку, снова насыпала крошек. И густо налетевшие воробьи отблагодарили ее радостным чириканьем.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *