Трудные задачи. Отрывок 49 из романа «Встретимся у Амура или поцелуй судьбы»

Как быстро пролетело первое полугодие в одиннадцатом классе, удивлялась Настя, отрывая последний ноябрьский листок календаря, − вроде, недавно начали учиться, а уже скоро Новый год. В десятом, помню, первые четверти тянулись и тянулись, казалось, никогда не кончатся. Наверно, время бежит неравномерно, − чем старше становишься, тем оно быстрее. Так и лицей окончу, не успев оглянуться. Господи, хоть бы поступить в Питере, хоть бы повезло.
По совету Ольги Дмитриевны она записалась в заочную физико-математическую школу при Петербургском университете и стала получать оттуда контрольные работы. Они оказались настолько трудными, что над каждой задачей она билась по нескольку дней. Конечно, можно было обратиться за помощью к Туржанской, но ей хотелось до всего додумываться самой, − и потому она размышляла над этими заданиями даже на уроках, из-за чего ей несколько раз влетело за невнимательность. Только после того, как однажды Ольга Дмитриевна выразила вслух недовольство отсутствующим выражением ее лица, Настя объяснила, в чем причина.
− Ну ладно, − сказала Туржанская, ознакомившись с питерскими задачами, − я вас прощаю. Действительно, в такие задачки можно погрузиться с головой. Что ж, Настенька, видно, пришло время составить вам индивидуальную программу в соответствии с тематикой этих заданий. Тем более что за своевременное и успешное их выполнение вам добавят баллы при поступлении. Поговорю с Бокачевым, пусть он тоже подготовит для вас такую же программу по физике. Садитесь за последний стол и работайте в своем темпе, − тормозить вас мы больше не будем, тем более что сознательности у вас с избытком.
С тех пор на уроках физики и математики никто Настю не тревожил: не поднимали с места и не вызывали к доске, − даже зачеты она сдавала отдельно. Разобралась в теме, убедилась, что усвоила, подошла к Туржанской, − та проверила и выставила оценку. Красота!
С остальными предметами тоже все было в порядке, хотя Настя уделяла им намного меньше внимания. Но, видимо, интенсивная умственная работа позволила ее мозгу легко усваивать и их, − тем более что с русским и иностранным у нее никогда не было проблем.
Наталья приезжала к ней по субботам, когда у подруг было меньше всего уроков. Правда, Настя на их совместных занятиях ничего нового для себя не открывала, в основном приходилось объяснять подруге уже изученный материал: слишком велик был разрыв между Наташкиными и Настиными знаниями. Но Насте эти занятия уже не были в тягость, − наоборот, она даже получала от них удовольствие. Когда после ее объяснения Наталье удавалась самостоятельно решить задачу, у Насти будто вырастали крылья.
Через пару месяцев Наташкина физичка стала ставить ей пятерки автоматом, даже не спрашивая, − а к доске вызывала, только когда сама путалась в решении. Она работала на кафедре физики старшим лаборантом и потому знала весь банк экзаменационных задач. Подрабатывая в колледже почасовиком, физичка старалась все эти задачки прорешать со своими учениками, − чтобы на вступительных экзаменах те не ударили в грязь лицом и не опозорили ее. Тем более, что директриса лицея приплачивала преподавателям, чьи учащиеся отличились при поступлении. Но поскольку сама физичка училась заочно, знания по своему предмету имела слабые, в оптике плавала наравне со своими учениками, − и тут Наталья частенько выручала ее у доски.
Как-то вечером Настин отец пришел домой мрачнее тучи. Не устремился, как обычно, на кухню, а бухнулся на диван и о чем-то надолго задумался.
− Что стряслось? − пристала к нему Галчонок. В последнее время она не очень докучала отцу расспросами, чтобы не вызвать у него ставшее привычным раздражение, − но сейчас не утерпела.
− Ничего. Просто устал
− Как ничего? В доме пахнет жареной курицей, а ты даже не реагируешь.
− Отстань! − Отец встал, вышел на лоджию и закурил.
− Чего грубишь? Спросить нельзя, что ли? − Галчонок надулась и ушла. Настя решила разрядить обстановку:
− Папа, правда, что с тобой? Пришел сам не свой, и маму обидел ни за что. У тебя неприятности?
− Скоро у всех будут неприятности. У всей страны.
− Ты о чем?
− Понимаешь, котенок, складывается впечатление, что моя работа никому не нужна. Физика, важнейший предмет, − ведь без нее невозможен никакой технический прогресс, − в полном загоне. Чуть ли не все институты исключили ее из вступительных экзаменов. Строительный заменил физику на историю. Зачем абитуре знать условия равновесия, кому они нужны? А вот без знания дат сооружение рухнет. И в радиотехнический физику теперь не сдают. На что им разбираться в электрических схемах и полупроводниках? Но тогда − какие нанотехнологии? Не будет в нашей стране никаких нанотехнологий, − все это из области фантастики. А мехмат? Знаешь, что их декан сказал, когда у него спросили, почему у них физику теперь не сдают?
− Что?
− Что если введут физику, останутся без набора. Потому что ее никто не знает. По результатам ЕГЭ за прошлый год выпускники страны физику знают хуже всех остальных предметов. Представляешь? Я на совещании спрашиваю: как же студенты будут разбираться в технических специальностях, − они же все основаны на законах физики. А мне ректор строительного заявляет: ничего страшного, им физику читают с первого курса. Да, но им начитывают уже вузовский курс! Первые лекции: тангенциальное ускорение, нормальное ускорение. А они не знают, что такое ускорение.
− Неужели не знают? Это же элементарно.
− Конечно! Потому что в важнейших десятом и одиннадцатом классах относятся к этому предмету спустя рукава. Зачем физику учить? − ее же не сдавать. Президент требует прорыва в современных технологиях. Но для прорыва нужна армия толковых инженеров, − страна-то огромная. А где их взять? О чем там, в правительстве думают, не знаю.
− Напиши об этом в «Учительскую газету».
− Да, думаешь, ее кто-нибудь читает? Наше гороно в этом году ее даже не выписало, говорят, денег нет. Сплошной цирк: городские органы образования не читают свою центральную газету.
− Тогда напиши в «Комсомольскую правду». Или еще куда повыше. Это же вопрос национальной безопасности! Без физики какая может быть оборонная промышленность?
− Знаешь, что делают с гвоздем, когда тот высовывается? Бьют по голове, − прокомментировала Настино предложение Галчонок, она давно слушала их разговор, стоя в дверях. − Думаете, вы одни такие умные? Думаете там, наверху, не знают, что происходит? Может, это так задумано? Мне один умник из нашего ректората недавно ляпнул: есть мнение, что точные науки развивают у народа агрессивность.
− Так и сказал? − поразился отец. − Ну, тогда мы приплыли − дальше некуда. НАТО может отдыхать.
− Послушайте, − не выдержала Настя, − но ведь во всех газетах пишут, что наше образование лучшее в мире.
− А ты больше верь газетам. Мне профессор Рабинович из университета недавно рассказал об исследовании, которое проводила одна международная комиссия. Проверяли знание математики с физикой у выпускников разных стран. Знаешь, на каком месте наши оказались? Ты не поверишь − на третьем.
− Так это же здорово!
− Держись, не то упадешь. С хвоста! Хуже только какие-то две африканские страны. Докатились!
− Нет, я не верю. − Настя так расстроилась, что чуть не заплакала. − Это, наверно, какая-то подтасовка. Чтобы нашу страну дискредитировать.
− Даже если и подтасовка, все равно близкая к истине. На физфак сплошные недоборы, и в учителя никто идти не хочет. И такое − по всей стране.
− Ладно, все это пустопорожние разговоры. Все равно вы ничего не измените. Иди, ешь. Погоди, я подогрею, а то все остыло: и картошка, и курица. − Галчонок направилась на кухню, отец уныло поплелся за ней. А Настя еще долго стояла на лоджии, переваривая услышанное. Но так ничего радикального не придумав, решила, что начинать надо с себя. И потому вернулась в комнату и засела за учебники.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *