Проблемы, проблемы. Отрывок 21 из романа «Одинокая звезда»

Посещение занятий произвело на Ольгу удручающее впечатление. На лекциях зачастую преподаватель был сам по себе, а студенты — сами по себе. Лектор что-то писал на доске, объясняя неизвестно что неизвестно кому, а в это время аудитория развлекалась, как могла. На верхних рядах откровенно спали, читали или резались в карты − даже не стесняясь сидевшей рядом Ольги.
На практических занятиях было не лучше. Обычно за два часа решалась всего одна, редко − две-три задачи. Как правило, у доски трудились одни и те же студенты из числа наиболее успевающих. Таких из двадцати пяти человек группы насчитывалось от силы трое-четверо. Остальные в лучшем случае списывали решение с доски, а в худшем — занимались своими делами. Большинство студентов не имело даже тетрадей, записывая задание на листках или клочках бумаги.
Отдельную проблему составляло отсутствие учебников. В институтской библиотеке их катастрофически не хватало. Выполнение домашних заданий даже не проверялось. Что толку проверять, если все равно никто ничего не делает.
Пропуски занятий приняли повальный характер. Низкая требовательность деканатов, отсутствие проверки посещаемости, скука на лекциях в сочетании с солнечными днями начала мая и обилием праздников привели к тому, что в аудитории зачастую сидело менее трети первокурсников. И это на высшей математике — самом трудном, самом ответственном предмете. Чего уж говорить об остальных дисциплинах. У физиков количество задолженностей по лабораторным работам превысило все мыслимые пределы.
Впрочем, эта ситуация повторялась из года в год. Когда подходило время сессии, преподаватели закрывали глаза на прошлые грехи и выставляли почти всем задолжникам зачеты. Зачастую — в зависимости от личной заинтересованности.
Из-за всего этого Ольга едва не впала в отчаяние. Что делать, как спасать положение? Ведь до июньской сессии оставалось чуть больше месяца. А тут еще эти бесконечные праздники. Но она заставила себя собраться с силами и приступила к выполнению намеченного.
Составленные доцентами варианты проверочных работ сразу показали, кто есть кто. Кто работает добросовестно, а кто спустя рукава. На кафедре было восемь доцентов, включая эксзаведующего Паршикова. Тот вообще ничего не составил, хотя со вчерашнего дня уже был рядовым доцентом. Лисянский и Щадринский, ссылаясь на нехватку времени, положили ей на стол откровенную халтуру. Остальные варианты были более-менее приемлемыми.
Поручив секретарю отпечатать необходимое количество билетов, Ольга пригласила к себе в кабинет всех троих халтурщиков.
— Делаю вам устное замечание, — сказала она, — и постарайтесь впредь работать добросовестнее. Если вы не измените отношения к моим требованиям, я устным замечанием не ограничусь. Ситуация с учебой столь серьезна, что у меня нет иного выхода.
— Да что вы нагнетаете! — небрежно заметил Щадринский. — Подумаешь, низкие знания. А где они высокие? Вы посмотрите, что в школах делается. Откуда возьмутся хорошие студенты, если выпускают поголовно дебилов. Вы что, одна думаете все изменить? Да ни в жизнь!
— Нет, я не думаю менять все одна. Найдутся единомышленники — они не могут не найтись. Лиха беда начало. Но даже если вы и правы на сто процентов, тем более надо бить во все колокола. А вы что предлагаете? Оставить все как есть?
Выражение их лиц показывало, что именно этого они и хотели бы. Но сказать вслух уже не решались. И то ладно.
— Вот видите! — заметила она удовлетворенно. — Вы тоже хотите перемен к лучшему. Значит, давайте работать вместе. Надеюсь, к подготовке экзаменационных билетов вы отнесетесь более ответственно. Учтите — я ничего не забываю и всегда стараюсь сдерживать свои обещания. А это, — она кивнула на их работы, — заберите и переделайте.
В полном молчании вся троица покинула кабинет.
Разговор с ассистентами был более продуктивным. Большинство из них имело ученую степень и готово было рыть землю, чтобы стать доцентом или хотя бы старшим преподавателем. Но свободных ставок не было. И вот теперь появилась надежда на уход Паршикова, и значит, на появление вожделенной ставки. Уже поэтому стоило поднапрячься.
— Все ассистенты, имеющие ученую степень, это в перспективе доценты, — поддержала Ольга их честолюбивые мечты, — и будущие лекторы. Но к этому надо готовиться. Сразу хорошим лектором не станешь. Да, сейчас свободных ставок нет. Но потренироваться в чтении лекций у вас есть возможность уже сейчас. Правда, пока бесплатно и по воскресеньям. Кто согласен, прошу остаться, остальные свободны.
Ее кабинет покинули только двое пожилых ассистентов, не имевших ученой степени. Остальные остались.
— Вот и замечательно! — обрадовалась она. — Давайте составим график чтения дополнительных лекций для отстающих. И надо немедленно начать разработку методических пособий к каждому практическому занятию. Показать решение четырех-пяти типичных задач и подобрать подобные для самостоятельных упражнений. Буквально за три-четыре дня. Ректор обещал помочь их размножить. И во всех аудиториях повесить плакаты с основными теоремами и формулами, таблицы пределов, производных и интегралов. Повесить так, чтобы их можно было поворачивать к студентам тыльной стороной при проверке. И не забыть школьный курс, вплоть до действий с дробями. Гонять по ним каждого, пока не запомнят. Ни в коем случае не давать списывать. У кого есть еще предложения?
Других предложений не было, но все дружно ее поддержали. Было видно, что они были готовы броситься в бой немедленно. И команда “вперед!” была дана.
Проверка знаний студентов во всех потоках подтвердила ее худшие предположения. Поскольку списывать было не с чего — у каждого студента имелся свой вариант заданий — оценки оказались самыми плачевными. Средний балл у первого курса равнялся двум целым трем десятым. То есть двойке. Хуже некуда.
Результаты были немедленно сообщены ректору. Тот срочно собрал ученый совет, на котором минут двадцать метал громы и молнии.
— Вы думаете, это двойку получили только студенты? — шумел ректор. — Это двойка всем математикам как преподавателям! Вы не им — вы себе поставили два. Своей работе!
Ученый совет подавленно молчал. Да и что тут скажешь?
— Ольга Дмитриевна! — взмолился, наконец, уставший ректор. — Если вам удастся вывести курс из прорыва, честное слово, награжу. Ну постарайтесь, ей богу! Должен же быть какой-то выход.
— Не надо награды, Леонид Александрович, — поднялась Ольга, — вы лучше помогите нам с художниками — плакаты изготовить. И надо методички размножить.
— Слышали? — обратился ректор к проректору по хозяйственной работе. — Все просьбы профессора немедленно и неукоснительно…
— Сделаем, — заверил тот.
Оставалось самое главное и трудное — зажечь тех, для кого все это делалось, — самих студентов. Еще в Ленинграде Ольга убедилась: если с ними разговаривать как с коллегами по учебному процессу, как с равными его участниками, абсолютное большинство студентов становится на твою сторону.
Собрав первокурсников в большой лекционной аудитории, Ольга сообщила о результатах проверки их знаний. Как и ожидалось, они не сильно огорчились. Когда ты не один такой, пережить неудачу легче. Но после объявления мер, ожидавших тех, кто не исправит двойку до сессии, многие приуныли.
Были назначены сроки ликвидации задолженностей. Объявлены дни консультаций, включая воскресные лекции. После этого Ольга обратилась к студентам с вопросом, который всегда задавала перед сессией:
— Пожалуйста, поднимите руку те, кто любит, чтоб его обманывали. Что, никто не любит? Вы знаете, и я этого не люблю. Поэтому ответственно заявляю — со списыванием и шпаргалками будет покончено. Не скажу, что у меня на экзамене совсем нельзя списать. Наверно, можно. Но очень сложно! Шпаргалки — это бумажные мозги, поэтому я отношусь к ним брезгливо. И буду требовать от моих коллег такого же отношения. И потом, ведь у каждого в билете свои задачи и примеры. Их же надо решить — готовое решение списать не с чего. Поэтому давайте начинать учиться по-настоящему.
Ответив на немногочисленные вопросы, Ольга попросила задержаться студентов, получивших хорошие и отличные оценки. Записав их фамилии и номера групп, она обратилась с неожиданным предложением:
— Скажите, скольких двоечников каждый из вас мог бы подтянуть хотя бы до уровня тройки? Предлагаю вам такой вариант: вы сейчас назовете фамилии подтягиваемых товарищей − и если они на экзамене получат положительную оценку, я вас освобождаю от него с оценкой «хорошо». А хоть один из них сдаст на четверку, освобождаю с оценкой «отлично». Как вам мое предложение?
Оно привело их в восторг. Еще бы! Не надо зубрить, решать уйму задач, трястись перед экзаменом. Подготовь двух-трех приятелей — и гуляй. О том, что для этого придется самим очень и очень попотеть, чтобы доходчиво объяснить «темным» друзьям азы высшей математики, они не догадывались. Ольгина хитрость удалась на славу, как удавалась не раз в прежние времена.
Слухи о новых веяниях на кафедре высшей математики быстро распространились по всему институту. И потому на Ольгиной открытой лекции не было свободных мест. Но даже присутствие ректора не волновало ее. Гораздо больше она беспокоилась, как воспримут новый материал студенты, — ведь это была ее первая лекция. До этого в ее группах прошли только практические занятия.
В начале лекции Ольга еще раз повторила вместе со студентами нужные теоремы и формулы, записав их на одной из многочисленных досок большой аудитории. Затем приступила к изложению новой теоремы.
Ольга знала, что лектора, не общающегося с аудиторией, внимательно слушает менее трети студентов. И те — от силы минут пятнадцать-двадцать. Остальные воспринимают материал в лучшем случае минут пять, потом отвлекаются. Но более двадцати минут не выдерживает никто.
Она не раз проверяла это на себе. Даже самый интересный доклад Ольга слушала внимательно не более двадцати минут, потом ее внимание непроизвольно отключалось. Появлялись посторонние мысли, и вскоре она обнаруживала, что часть доклада прослушала. Чего уж говорить о студентах. Характерный шум, воцарявшийся в аудитории через десять минут после начала лекций, на которых она уже побывала, красноречиво свидетельствовал об отсутствии внимания у большей части слушателей.
Избежать этого можно было только одним способом — постоянно обращаться к студентам, задавать вопросы, создавать проблемные ситуации, предлагать подумать над выводом теоремы всем вместе. Вызывать к доске самых активных, давая им возможность выполнить вместо нее очередную выкладку. И поощрять, поощрять, поощрять. Похвалой, пятерками, обещанием освободить от очередной контрольной или даже зачета. Пробуждать здоровое стремление отличиться у одних и честолюбивые помыслы других.
Так она поступила и в этот раз. К работе была привлечена вся аудитория. Лекция оказалась фактически прочитана не ею, а самими студентами. Когда они понимали излагаемый материал и поставленные вопросы, поднимался лес рук. Теперь никто не назвал бы этих студентов пассивными. Несколько раз она приглашала первого поднявшего руку к доске, и тот с явным удовольствием делал за нее короткие выводы, легко справляясь с непростой теоремой.
В принципе, при наличии хороших методических пособий большинство лекций как самого пассивного вида обучения можно было бы отменить, заменив их решением задач. Ведь в математике любая лекция может быть сведена к постановке и решению той или иной задачи. Но такие разработки на кафедре отсутствовали. В перспективе Ольга собиралась привлечь к их написанию весь коллектив.
Зная, что у многих студентов проблемы со зрением, она старалась писать покрупнее, чтобы было видно и с верхних рядов. А самые главные формулы обязательно выписывала на отдельной доске.
По реакции студентов чувствовалось, что лекцию они усвоили и она им, не привыкшим к столь подробному и понятному изложению, понравилась. Ольга и сама осталась довольна своей лекцией. Теперь следовало выслушать советы и замечания преподавателей.
В ее ленинградском вузе тоже проводились подобные обсуждения. Обычно они проходили в спокойной дружеской обстановке. Тот, кого проверяли, знал, что это делается для его же блага. Коллеги подскажут, как лучше объяснить трудное место или решить задачу. А если и сделают замечание, то исключительно доброжелательным тоном. И непременно отметят все, что заслуживает похвалы.
Здесь с самого начала обсуждения чувствовались какая-то нервозность, напряжение. Первым взял слово Паршиков.
— Мне непонятно, — начал он возмущенно, — зачем лектор выбрала такой трудный вывод основной теоремы? Ведь проверка знаний показала, что курс не владеет основами математики. Есть же более простой и доходчивый вывод, который лектору, по-видимому, неизвестен.
Ольга была потрясена. Ведь несколько дней назад он сам его посоветовал. Он же прекрасно знал, что ей известны оба вывода. Неужели можно так кривить душой?
Но она промолчала, ведь по протоколу положено было сначала выслушать мнение всех выступающих − а уже потом отвечать на вопросы и комментировать замечания.
— Мне не нравится, как Туржанская ведет записи на доске, — заявила Тихонова. — Мы привыкли писать формулы, располагая их по вертикали. Заполним столбик, затем справа начинаем заполнять следующий. Мне кажется, так удобнее. Преподаватель меньше ходит, меньше мелькает, так сказать, перед студентами. А Ольга Дмитриевна, записывая уравнения по горизонтали, вынуждена все время ходить вдоль доски, отвлекая студентов.
— Как вы считаете, — обратился к ней ректор, — лекция поставленной цели достигла?
— Ну, наверно, — неуверенно промямлила та.
— Нет, это не ответ, — настаивал ректор. — Достигла или нет? Достаточен методический и научный уровень лекции или недостаточен? Отвечайте однозначно.
— Достигла. Достаточен, — выдавила Тихонова.
— Вот и хорошо. А каково ваше мнение? — обратился он к Паршикову. — Замечание ваше мне понятно, а вот мнение о лекции — нет.
— Считаю, что лекция цели достигла, но методический уровень оставляет желать лучшего, — выпалил тот.
— Ясно, — сказал ректор. — Кто еще желает выступить?
— Желающих было много. Остальные выступающие лекцию очень хвалили. Ольге стало даже неудобно выслушивать такие восторженные отзывы. Последним взял слова ректор.
— Я долго говорить не буду, — начал он. — Тут многое из того, что мне хотелось подчеркнуть, уже отмечено. Поэтому скажу одно: это лучшая лекция, которую мне довелось слышать за последнее время. Я побеседовал со студентами, и они того же мнения. Могу только порадоваться за кафедру, что на ней появился такой лектор. Теперь вам есть у кого учиться. Ваше слово, Ольга Дмитриевна. Последнее, — пошутил он.
— Начну с замечаний, — встала Ольга. Она не собиралась прощать Паршикову его свинство. — Откровенно говоря, меня удивил Александр Александрович. Ведь во время нашей беседы он мне посоветовал из двух выводов теоремы именно этот. И я последовала его совету. Поэтому мне, по меньшей мере, странно слышать из его уст, что я ошиблась. Тем не менее, считаю, что студенты в выводе разобрались. Это показали их ответы и работа у доски. Кстати, на предыдущем практическом занятии мы с ними повторили всю необходимую теорию.
— Извините, Ольга Дмитриевна, — перебил ее ректор. — Что вы на это скажете, Александр Александрович? Был такой разговор?
— Не помню, — спокойно ответил Паршиков.
— То есть как? — растерялась Ольга. — Я что же, его придумала?
— Ну, может, вы меня не так поняли.
— Ладно, оставим это, — прервал их полемику ректор под веселый шум аудитории. — Мне все ясно. Продолжайте, Ольга Дмитриевна.
— Теперь по поводу записей на доске. Когда вы пишете в столбик, Мария Ивановна, вы закрываете собой доску, пока его не заполните. Значит, или студенты не видят, что вы пишете, или вы вынуждены все время отходить, чтобы показать написанное. И в том, и в другом случае теряется время. Вы начинаете новый столбик, а они лихорадочно переписывают старый, чтобы успеть пока не стерли. И естественно, уже не вникают в ваше объяснение.
Да, когда лектор пишет по горизонтали, как ученик в тетради, он вынужден ходить вдоль доски. Но зато доска все время открыта и студенты успевают делать записи.
В заключение Ольга поблагодарила всех выступавших за интерес, проявленный к ее лекции. На этом обсуждение закончилось.
Плакаты с теоремами и формулами были изготовлены за три дня и немедленно вывешены в аудиториях. На каждом занятии студенты их повторяли, а затем учились применять при решении задач.
Хорошисты и отличники старались вовсю. И их усилия начали постепенно приносить плоды. Неуспевающие студенты все чаще стали приходить на дополнительные занятия и консультации. Многие из них переписали проверочную работу на положительную оценку. Некоторые радовались, как дети. Еще бы, ведь он сам — сам! — решил задачу. Пожалуй, впервые в жизни.
Борьбу с прогулами Ольга повела не на жизнь, а на смерть. В конце каждого учебного дня ей на стол клали списки с фамилиями всех прогульщиков. Верочке было поручено добыть их адреса и телефоны. Прикрепленные преподаватели в тот же день ставили родителей в известность о пропуске занятий их чадом и просили выяснить, где оно было в это время. Каждый прогульщик писал в деканате объяснительную. За три пропущенных занятия объявлялся выговор, и Ольга долго мотала лодырю нервы в своем кабинете.
Все эти усилия не пропали даром — количество прогулов резко пошло на убыль.
И забрезжил свет в конце тоннеля. Ольге удалось добиться главного — хорошо учиться стало престижно. К концу мая успевающих в группах стало больше, чем двоечников. Число получавших зачеты непрерывно росло. Но и сроки поджимали — приближался июнь, а с ним летняя сессия.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *